A Wolf at the Door

Вопреки опасениям, следующие три недели прошли на удивление мирно. Билл сдержал обещание. Лучась открытым дружелюбием, он в самом деле не позволял себе ни единого двусмысленного жеста и даже слова. Первое время Диппер был настороже — сложившаяся ситуация казалась ему чересчур непривычной и дикой. Он исправно посещал занятия в доме Сайфера, игнорировал провокационные расспросы и намеки Нортвест, и даже Мейбл, вернувшаяся наконец домой на пару с отцом, получила от него лишь приблизительный пересказ происходящего. — Тебя не исключат, — авторитетно заявила сестра, когда сразу по её возвращению близнецы заперлись у себя в комнате и принялись делиться последними впечатлениями. — У тебя, братишка, репутация хорошего мальчика. Слишком хорошего, если ты понимаешь, о чём я. Администрации будет проще обвинить приезжего преподавателя во всех существующих и несуществующих грехах, чем поверить, будто их золотой ученик мог добровольно спутаться с учителем, который старше его на… на сколько он, к слову, старше тебя? Диппер, смутившись, всё же попытался не измениться в лице. — Дело не в возрасте. — Больше, чем десять лет? Меньше? — озорно улыбнувшись, Мейбл несильно ударила его кулаком в плечо. — Да ладно стесняться! Можно подумать, я начну тебя осуждать. Совсем нет. Тебя можно понять, Бро-Бро. Этот Сайфер такой… — Может, всё-таки без имён? Зажав рот ладонью, Мейбл кивнула. Диппер покосился на дверь, надеясь, что никто из родителей не проходил мимо их комнаты и не слышал злополучную фамилию, которая наверняка ввела бы их в состояние паники. Он так и не сказал сестре об их с Биллом догадке касательно дурного прошлого Кейт и ныне покойного Сайфера-старшего. Мейбл, к счастью, не слишком интересовалась этой темой, так что простое упоминание о том, что их мать может весьма болезненно отреагировать на упоминание полного имени Билла — мол, дурные ассоциации, да и мало ли по стране однофамильцев, — сработало. — Я веду к тому, — сестра подсела чуть ближе и заговорщицки понизила голос, — что опасаться тебе нечего. Мистер Икс — взрослый человек и в состоянии сам отвечать за своё будущее. Если ты ему нравишься, невзирая на риск, — значит, оно того стоит. Прекрати себя накручивать. Выбор только за тобой, он сам так сказал. И вообще: в первую очередь тебе следует задаться вопросом — ты хочешь от него отношений, или… — Или. — Выпалив это, Диппер тут же осёкся. — В смысле… я не знаю. Не уверен, что готов к серьёзным отношениям и чему-то подобному. Всё равно через год нам уезжать в универ, и вся эта затея… Знаешь, — он устало потёр переносицу и рухнул на кровать рядом с сидящей сестрой. Та, улыбнувшись, ласково потрепала его по волосам. — Даже если бы мне хотелось отношений, я бы точно не собирался заводить их с этим парнем. Он классный, но… Вновь оборвав себя на середине фразы, Диппер задумчиво прикусил губу. Подобрать правильные слова для того, чтобы описать свои ощущения по поводу натуры Сайфера в подобном контексте, оказалось не так-то просто. Но Мейбл сама пришла ему на помощь. — Не похож на того, кому можно доверять? — предположила она. — Именно! — кивнув, Диппер поспешил объясниться: — Я хочу сказать, он действительно умный и привлекательный, и с ним не бывает скучно, и иногда мне кажется, будто у нас существует определённая связь… не в смысле притяжения душ, судьбы и всей этой романтической бурды. Совсем нет. Просто меня к нему... тянет, вроде как. А его, я уверен, тянет ко мне. Но рядом с ним я не чувствую себя в безопасности. Не думаю, что его можно назвать хорошим человеком, и уж тем более он не станет таковым персонально для меня. — Так тебе с ним и не детей рожать, Дип-Дип, — Мейбл ухмыльнулась, хотя в глазах у неё мелькнуло выражение крайней серьёзности. — Имей в виду: если он посмеет тебя обидеть, я буду первой на очереди, чтобы надрать его самодовольную задницу. Но почему бы не позволить себе немного расслабиться? Раз ты настолько им одержим… Диппер собирался было искренне возмутиться, но едва нашёл в себе силы для слабого возражения: — И ничего я не одержим. — Само собой. Ты у нас вообще независим как Америка, хладнокровен как питон и гетеросексуален как... Диппер издал тяжёлый вздох. — Элтон Джон? — Я думала, тебе больше подойдёт Уайльд. Но твой вариант звучит ещё колоритнее, — Мейбл весело фыркнула и почесала брата за ухом, точно большого кота. — Твою неодержимость я, к слову, уже успела оценить во всей красе. Это было несложно, если учесть, что абсолютно каждый твой звонок начинался со слов «а сегодня этот придурок…». — Ты судишь предвзято, — Диппер предпринял ещё одну безуспешную попытку оскорбиться в лучших чувствах. — На минуточку: мной заинтересовался мой же собственный преподаватель, который мало того, что предоставил мне самому принимать решение за нас обоих, так ещё принялся бросаться не то обещаниями, не то угрозами, и я склоняюсь к второму варианту, потому что заверение в том, что я буду кому-то там принадлежать, знаешь ли, ничуть не способствует поднятию настроения. Всё сложно, Мейбл. Само собой, я буду думать об этом больше, чем мне бы того хотелось. — Не подумай, что я пытаюсь что-то доказать, но твоими стараниями на моём телефоне теперь около двадцати фотографий Красавчика-Которого-Нельзя-Называть с самых разных ракурсов. Ответная реакция последовала незамедлительно. Сев на кровати и опасно сощурив глаза, Диппер обманчиво ровным тоном поинтересовался: — Ты же удалила снимки? — А зачем? — Мейбл задорно ему подмигнула. — Он такой симпатяжка. Почему бы мне тоже не… — Мейбл! Расхохотавшись, она хлопнула брата по плечу и, не дожидаясь, пока тот окончательно изойдёт в ничто от неожиданного приступа ревности, пролистнула перед его лицом галерею изображений. — Доволен? Что и требовалось доказать. Прекращай накручивать себя, братишка, и поступай так, как подсказывает сердце. Ну, или кое-что ниже. — В ответ на обжигающий взгляд близнеца она лишь усмехнулась и кивнула в сторону окна. — Кстати говоря: не подскажешь, что за чертовщина происходит с домом? Диппер не нуждался в уточнениях, чтобы понять, о чём идёт речь. После первого же занятия у Сайфера, с которого Диппер вернулся вконец обескураженным, но более чем живым и здоровым, мать показалась ему несколько успокоившейся. Но следующим же утром Кейт начала творить нечто настолько необъяснимое, что он при всей своей сыновьей любви не мог окрестить это иначе, нежели лаконичным «полная хрень». Создавалось впечатление, будто мать пересмотрела сериалов про паранормальные явления и перечитала дешёвой тематической литературы. Вернувшись домой из школы, Диппер обнаружил, что каждое из окон очерчено по выступам широкой дорожкой соли, по всем углам расставлены бутылки с пульверизатором, наполненные чем-то прозрачным — Диппер подозревал, что внутри находится не что иное, как святая вода, — а под ковриком у входной двери прямо на паркете выцарапан круг в точности как из какой-нибудь книжонки по демонологии. Свои действия Кейт никак не прокомментировала, а отец, судя по их телефонным разговорам, поддерживал жену целиком и полностью. Такое поведение как минимум настораживало, и когда ближе к вечеру Кейт вручила сыну деревянные чётки с аккуратно вырезанным крестиком, прикреплённым к одной из бусин, он не удержался и спросил, какого дьявола происходит. Мать пропустила его вопрос мимо ушей. Слабо улыбнувшись, она сжала его ладонь, где лежал подарок, в кулак, и попросила держать это при себе днём и ночью. Выполнить её просьбу не получилось. На следующем же приватном занятии Билл поймал Диппера за перебиранием чёток в кармане и не терпящим возражений тоном потребовал показать, что это. Обнаружив чётки, Сайфер хохотал как умалишённый минут десять кряду, а потом, забрав их у Диппера, елейным голосом поинтересовался, не собирается ли его лучший ученик ударяться в религию и уходить в семинарию вместо приличного университета. — Это подарок матери, — буркнул Диппер, не видящий причин для столь бурного веселья. — Отдай. — Как скажешь, — широко улыбнувшись, Сайфер вложил чётки обратно ему в ладонь и, как ни в чём не бывало, вернулся к проверке решённых примеров. Следующим утром Диппер обнаружил, что деревянные бусины, непокрытые лаком, начала съедать гниль. Чётки отправились в мусорное ведро, но говорить об этом матери он не стал — её суеверность в последнее время и без того внушала серьёзные опасения. Максимально осторожно подбирая выражения, он объяснил Мейбл, что всё это — дело рук Кейт. Сестра задумчиво кивнула и подтянула колени к груди, удобно устроив на них подбородок. — Ну, этого следовало ожидать, — с монументальным спокойствием заявила она. — До сих пор из всей нашей семьи мама была самой нормальной, ты не находишь? Каждый имеет право на маленькие слабости. Папа коллекционирует рыболовные крючки, я вяжу свитера, ты — задротишь и западаешь на школьных учителей, а мама… — …а мама посыпает дом солью и благо если не начала изучать латынь с ритуалами экзорцизма, — мрачно отозвался Диппер. Но Мейбл, явно не разделяющая его настроя, равнодушно пожала плечами: — Пока нас не заставляют посещать воскресные мессы и молиться перед приёмом пищи, всё нормально. В конечном итоге выяснилось, что она была абсолютно права. Почти во всём: после разговора с сестрой Диппер и впрямь начал относиться к своему общению с Биллом без прежней трясучки, и это упростило их взаимодействие сразу по множеству параметров. Попытки разглядеть за маской нахального и самоуверенного молодого мужчины самого обычного человека из плоти и крови были весьма увлекательны. Билл, не переступающий черту и не вгоняющий Диппера в краску каждым своим жестом, оказался просто невероятным собеседником и — спустя две недели Диппер уже не боялся этого слова — отличным другом. То, что Пайнс мысленно называл «особой связью», работало на все сто. Они понимали друг друга с полуслова, разговаривали обо всём подряд помимо учёбы на равных, и совсем скоро присутствие Сайфера перестало действовать на Диппера хоть сколько-нибудь угнетающе. До сих пор он не мог похвастаться большим талантом ладить с людьми. Его круг общения был достаточно узок, и Диппер понимал, что безоговорочно покорён этим ощущением: общаться с кем-то, зная, что для этого кого-то ты в самом деле интересен и важен, было до одурения здорово. Билл, несмотря на внешнюю насмешливость и даже снисходительность, не принижал ни одну из его идей и позиций. Во многих вопросах — от литературных пристрастий до отношения к религии — их мнения совпадали. Другие становились предметом увлекательных дискуссий, которые могли затянуться до самой ночи — вплоть до того, что Мейбл приходилось звонить ему и утягивать домой: «Ты на часы вообще смотрел, дурень? Мама с папой начинают волноваться». С Биллом было интересно. С Биллом было хорошо и легко. Диппер, не будь дураком, прекрасно осознавал тактику Сайфера: его приучали и подпускали к себе постепенно, давая пространство для манёвра и возможность привыкнуть к близости, чтобы дальнейший шаг не ощущался излишне резким скачком. Но как к этому относиться, Диппер не знал. С одной стороны, подобное поведение забавляло — можно подумать, он и его чувства в самом деле нуждались в столь осторожном с собой обращении. А с другой стороны… Ну, следовало признать — всё это сильно смахивало на своеобразный способ ухаживания и даже проявления заботы, и понимание того факта, что Сайферу в самом деле не всё равно, приятно грело душу. Так или иначе, его метод работал. Несмотря на все сомнения, Диппер с каждым днём сознательно уменьшал расстояние между ними. На занятиях они сидели бок о бок, соприкасаясь коленями, и он больше не отводил взгляд, иногда без стеснения залипая на смешливые искорки в необычных жёлтых глазах — как и на высокие скулы, и линию тонкого рта, и острые черты, которые, будучи даже излишне гротескными, неизменно притягивали внимание своей эффектной броскостью. Билл, вне всякого сомнения, замечал все подаваемые сигналы. Участившиеся прикосновения, долгие взгляды, большую, нежели в первые дни, раскрепощённость, и даже то, что Диппер наконец плюнул на стеснение и перестал зачёсывать волосы на лоб, теперь уже открыто демонстрируя свою «звёздную» отметину. Но, замечая, он воздерживался от комментариев и ответных действий. И Диппер был ему за это искренне благодарен. Он всё больше уверялся в правильности своего первого желания. Никаких отношений. Ничего подобного — да и навряд ли самому Сайферу станется возиться со своим учеником и дальше, если они всё-таки переспят. Другое дело — ни к чему не обязывающий секс. Два раза. Может быть, три. Да хоть бы десять — главное, чтобы обошлось без последствий и ненужной взаимной привязанности. Вот только теперь опасность представлял новый фактор: Диппер всё чаще ловил себя на мысли, что не хочет терять Билла. Их тянуло друг другу на мощном и едва ли подконтрольном, животном уровне, и отрицать это было бы бессмысленно и глупо. Но теперь к притяжению добавилась осознанная симпатия, исходящая из постепенного узнавания. Диппер хотел Билла так, что одна только мысль об этом сладко скручивала низ живота, а сны с ними обоими в главной роли, по развращённости содержания способные потягаться с качественной порнушкой, стали делом более чем привычным. Диппер не жаждал продолжительных отношений и не верил, что подобная схема в принципе может сработать с человеком вроде чёртова Билла Сайфера. И всё равно он хотел Билла. Всего. В каждом из приходящих на ум смыслов. Получившееся противоречие сбивало с толку и, признаться, порядком действовало на нервы. Как следствие, Диппер вполне обоснованно злился на самого себя и собственную нерешительность. Безусловно, ему следовало соглашаться ещё тогда, в первый день знакомства. Забить на разницу социальных статусов и возраста и пойти на поводу своих же желаний — и сейчас всё было бы на порядок проще. В конце концов, его подвешенное состояние начало раздражать даже снисходительно наблюдавшую за происходящим Мейбл. И в пятницу, когда за окном уже стемнело, а Диппер вознамерился провести очередной полный спокойствия вечер с книгой на собственной постели, его сестра решила взять ответственность за эмоциональную встряску в свои руки. — Собирайся. — Не успел Диппер поднять взгляд от книжных страниц, как прямо ему на голову спикировали метко брошенные рубашка и джинсы. — Нортвест будет ждать нас уже через полчаса. Слабые попытки отказаться от похода на вечеринку, которые, как правило, срабатывали безотказно, на этот раз дали сбой. Мейбл не желала слушать никаких возражений. — Тебе давно пора развеяться, — заверяла она, пытаясь придать растрёпанным волосам брата хоть какое-то подобие приличного вида. — Кроме того, там будет двоюродный брат Пасифики — он гей, и я видела некоторые его фотографии... слушай, я не говорю, что тебе непременно нужно переключиться на кого-то другого. Но провести время с людьми со стороны лишним не будет, верно? На твоём Бил... то есть, на нашем общем знакомом свет клином не сошёлся. Я просто хочу, чтобы ты хоть на один вечер выбрался из своей раковины и попытался проникнуться моей точкой зрения. А потом она применила своё самое действенное оружие: широко распахнула глаза и, придав взгляду самое несчастное выражение, добавила тихо и очень кротко: — Ты же сделаешь это, Дип-Дип? Ради меня? И Диппер, разумеется, не мог ей отказать.

***

Вечеринка была в самом разгаре, когда он впервые встретился с Дереком. К этому времени Диппер был уже изрядно пьян — неумение употреблять спиртные напитки в сочетании с неуместной поспешностью в полной мере выполнили свою задачу. И потому момент, когда к нему, чуть покачивающемуся на месте, подошёл высокий блондин, прошёл для Диппера точно в тумане. В первую секунду ему показалось, что рядом с ним невесть каким образом очутился Билл Сайфер собственной персоной. Глубокий вдох и попытка сконцентрироваться на увиденном помогли понять: Билл тут ни при чём. Этот парень был младше Сайфера минимум лет на пять и, даже будучи бесспорно привлекательным, обладал внешностью мягкой и куда менее броской. Типичные черты Нортвестов, тем не менее, угадывались в нём даже на замыленный алкоголем взгляд. Узнать в этом парне кузена Пасифики не составляло труда, и Диппер с готовностью пожал протянутую ладонь. — Ты, должно быть, Диппер? — парень, назвавшийся Дереком, обаятельно улыбнулся. — Весьма рад знакомству. В прошлый уик-энд Пас прожужжала мне тобой все уши. Сказала, что из всех жителей этого города вы с сестрой раздражаете её меньше всего, и что стань ты членом нашей семьи, она, возможно, даже не попыталась бы подсыпать тебе в еду крысиного яда. Его улыбка выглядела так искренне и заразительно, что Диппер, порядком повеселевший от выпитого спиртного, рассмеялся: — Ну, на языке Пасифики такая характеристика — почти признание в любви. — Вот и я так подумал. — Кивнув, Дерек мягко, но настойчиво взял Пайнса под локоть и потянул в сторону временно опустевшего дивана в углу. — И потому наблюдал за тобой весь этот вечер. Не пойми меня неправильно, мне просто... было любопытно. Выпьешь со мной? По пути он ловко перехватил со столика непочатую и уже открытую бутылку вина и отсалютовал ею Дипперу, усаживаясь рядом до крайности близко. — Выпью, — покладисто согласился Диппер. Мысли приятно плыли, а Дерек, уже успевший накрыть ладонью его колено, в самом деле был на редкость симпатичным. Светлые волосы лишь добавляли его облику некоторую... пикантность, пожалуй. В любом случае, сейчас Диппер не видел причин отвечать Нортвесту отказом. — Так к чему тебя привели твои наблюдения? — К тому, что Пасифика была права на твой счёт, — Дерек прервался на несколько секунд, чтобы глотнуть из бутылки (весомый плюс в его пользу — раньше Диппер не представлял, что кто-либо из Нортвестов с их снобистским воспитанием окажется способен на такой жест). — Мне понравилось, как ты держал себя. И ты тоже... понравился. Ладонь с колена мягко переместилась на бедро. И улыбка Дерека, дрогнув, стала чуть зазывнее и шире. — Сейчас не время и не место. Ты пьян, да и я сам немного не в форме. Но, может, ты согласишься встретиться со мной завтра? Выпьем кофе, сходим прогуляться, если захочешь. Погода должна быть хорошей, а мы с тобой... Его слова подействовали на Диппера подобно ледяному душу. Это предложение явно было не тем, чего следовало ожидать в подобной ситуации. Моментально выпрямившись в спине, Диппер нахмурился и спросил с видимой настороженностью: — Зовёшь меня на свидание? — Вроде того, — Нортвест всё же убрал руку с его бедра и передал ему бутылку. — В шесть вечера будет нормально? Сделав глоток вина — вероятно, весьма хорошего, хотя сейчас Пайнс навряд ли отличил бы джин-тоник от мятного шнапса, что говорить о контроле качества, — он согласно кивнул и с готовностью продиктовал новому знакомому свой номер телефона. И если где-то внутри и кольнуло понимание неправильности данного жеста, Диппер не обратил на это внимания. Светлые волосы Дерека определённо были достаточно хороши, чтобы не суметь сказать ему «нет».

***

У Диппера всё было под контролем — именно так он думал до тех самых пор, пока едва не врезался лбом в один из фонарных столбов и не наступил в лужу, запачкав штанину брызгами до самого колена. На моменте, когда его едва не вывернуло на неудачно присевшего у кустов бродячего кота, терпение Мейбл подошло к концу. Крепко взяв брата за руку, она решительно потянула его мимо их дома дальше по улице. — Тебе нельзя домой. Мама с папой будут в бешенстве, — объяснила она, остановившись у близстоящего дома с жёлтой черепицей. — Сайфер ведь обещал, что не тронет тебя без твоего на то желания? Надеюсь, это сработает. А если нет — честное слово, я ему лично душу выну. — Погоди, — с трудом ворочая языком, Диппер обернулся через плечо — окна у Билла дома зияли темнотой, и, судя по позднему часу, Сайфер уже давно спал и видел десятый сон. — Хочешь, чтобы я переночевал тут? — Не хочу. Предлагаю. — Мейбл упрямо тряхнула головой. — Если не собираешься показываться родителям в таком виде, лучше переждать бурю где-нибудь ещё. Я всегда могу наврать, что ты остался ночевать у Пасифики. Уверена, они будут только рады. — Ну, в этом есть смысл. Но Билл... — в поисках равновесия Дипперу пришлось ухватиться за перила на высоком крыльце. — Сомневаюсь, что он будет счастлив меня видеть. Сколько сейчас времени? Два ночи? Три? — Два часа сорок пять минут, если тебе действительно интересно. — Знакомый насмешливый голос со стороны двери заставил обоих Пайнсов испуганно вздрогнуть. Диппер обернулся. Билл стоял на пороге. Привалившись плечом к дверному косяку и скрестив руки на груди, он выглядел живым воплощением преподавательской строгости, вот только Диппер знал его уже достаточно хорошо, чтобы не вестись на преувеличенно отстранённый вид. При взгляде на Билла в груди приятно потеплело. Сонный и растрёпанный, в наспех натянутой домашней одежде, Сайфер выглядел очень и очень... не располагающе даже. Будоражаще. Мейбл пришла в себя на пару секунд раньше. Подбоченившись, она широко и задорно улыбнулась: — Мистер Сайфер, могу ли я... — Не утруждайтесь. — Билл ухмыльнулся и потёр ладонью впалую щёку с покрасневшим и до невозможности трогательным отпечатком подушки. — Никогда не жаловался на плохой слух, мисс Пайнс, а ваша беседа с мистером Пайнсом протекала, позвольте заверить, более чем отчётливо для третьего часа ночи. Дальнейшее Диппер вспоминал уже с трудом. Голова плыла, а от непредвиденной близости Сайфера желания, вспыхнувшие в мозгу, и без того напичканном буйством юношеских гормонов, жуткой смесью спиртного и слишком затянувшейся для молодого здорового парня его возраста рефлексией, пугали своей откровенностью. Кажется, Мейбл настойчиво пыталась донести до Сайфера, что если её драгоценный брат не обнаружится завтра целым и невредимым, у самого Билла обнаружатся проблемы не только с карьерой, но и со здоровьем — физическим и душевным. Потом Билл вроде как затащил его в дом. Этот момент Диппер несколько упустил, завороженно глядя, как мерцание тусклого фонаря у крыльца заливает скуластое лицо преподавателя, и длинные ресницы отбрасывают на щёки острые полупрозрачные тени. Очевидно, Билл намеренно не стал включать свет. Но Дипперу это было только на руку. Он опустился на колени так порывисто, что больно ударился ими о пол, но не позволил себе остановиться ни на секунду. Его руки потянулись к завязкам на штанах Сайфера. Сглотнув, Диппер призвал на помощь всю свою решительность. Опыта в данном вопросе у него не было — разумеется, если не считать опытом редкие просмотры некачественного гей-порно. Но кое-какие теоретические знания имелись, а состояние опьянения скрадывало большую часть боязни облажаться, и он понадеялся, что разберётся по ходу дела. В конце концов, Диппер хотел этого. Очень хотел. И недостаток умения, на его взгляд, должен был сполна окупиться горячечным и жадным энтузиазмом. Он был уже готов потянуть штаны Сайфера вниз, как тот вдруг зарылся пальцами ему в волосы. И откинул его голову назад, вынуждая посмотреть вверх. Лица Билла было почти не видно. Разве что глаза тускло, почти жутко мерцали в темноте прихожей. Билл отстранил его и поинтересовался обманчиво мягким тоном: — Ну и что, по-твоему, ты тут устроил? — Я хочу, — упрямо отозвался Диппер. А потом, сообразив всё-таки, что толку от этого заявления мало, добавил чуть заплетающимся языком: — Это ничего не значит. Просто... если ты не против, я бы очень хотел... На этот раз ему показалось, что во взгляде Сайфера, почти неразличимом, отчётливо проскользнула издёвка. — И как сильно ты этого хочешь? Вопрос, вопреки всему, прозвучал на удивление серьёзно. И Диппер, всё ещё стоя перед Биллом на коленях и с каждой секундой всё больше теряя уверенность в своих действиях, растерянно пожал плечами: — Я не... — Сможешь попросить меня? — Я... да. — Вопреки насмешливым словам, голос Билла прозвучал мягко и приятно царапнул слух. И возбуждение, только начавшее отступать, нахлынуло с новой силой. — Билл, я хочу... ну, тебя. Вроде как. То есть... не вроде как. Точно. Я совершенно точно хочу тебя здесь и сейчас. Но это ничего между нами не изменит, так что если ты не против... — И это всё ещё не просьба, Сосенка. — Пожалуйста. Мир перед глазами вздрогнул, и от резкой смены положения тела Диппера едва не замутило. Билл впечатал его спиной в стену, а сам, не давая возможности одуматься и вмешаться, занял ту же позицию, что и сам Пайнс парой секунд ранее. Глядеть на Билла у своих ног было до невозможности странно. Благо что темнота скрывала с глаз большинство деталей — того, что удалось увидеть, и ощущений было вполне достаточно, чтобы окончательно поехать крышей. Вжикнула, расстёгиваясь, молния на джинсах, и лязгнул выдёргиваемый из шлёвок ремень. Диппер едва нашёл в себе силы, чтобы шепнуть: — Билл, какого чёрта ты... Сайфер в ответ осклабился — самодовольно и чуть лениво. — Ты сам сказал: это ничего не значит. Так что расслабься, Сосенка. Думай об Англии и получай удовольствие. А в следующую секунду его горячий и влажный, нестерпимо тесный рот накрыл уже давно возбуждённый член, и все возражения наравне с любым намёком на мало-мальски связные мысли основательно и надолго вылетели у Диппера из головы.