Начало конца

POV Тсуна Первым, кого я увидел, когда открыл глаза был Бьякуран. И очень сильно боялся. А вдруг это очередное видение под действием препарата: сейчас войдет тот парень, снова будет говорить, что все мои близкие мертвы и за мной никто не придёт. Если это окажется правдой, то никак не смогу жить как прежде, на моих губах больше не появится счастливая улыбка, и, скорей всего, я отправлюсь к моей семье. После того, как блондин сказал, что я дома, и все закончено, все ужасные мысли и страхи исчезли, будто их никогда и не было. — Как ты себя чувствуешь? — спросил Бьякуран. — Намного лучше, но душ мне нужен как никогда, — улыбнулся я. — Тебе помочь? — Нет, я сам дойду. Бьякуран опустил взгляд в пол. Мне это не понравилось, ведь в глазах у него была боль и печаль. Я больше, чем уверен: сейчас он винит себя в произошедшем. — Ты ни в чем не виноват, я сам не послушал свою интуицию, которая в тот момент предупреждала меня об опасности. Поэтому, — я положил руку на его щеку и заставил посмотреть на себя, — не вини себя. Ты пришел и спас меня, как и обещал. — Я обещал защищать тебя, но не смог! Ты попал в руки какого-то маньяка! — Но сейчас он мертв, а ты рядом со мной. Ведь знаешь, он говорил, что убил тебя и за мной никто не придёт. А ты пришел, и это главное! Бьякуран хотел что-то возразить, но я не хотел больше слышать о том, что он не сдержал обещания, поэтому просто поцеловал его. И только наши губы встретились, понял: только эти губы будут вызывать во мне столько чувств и эмоций, только Бьякуран заставит мое сердце биться чаще, лишь он и никто другой! Я полностью его, а он мой! — А теперь мне нужно в душ! Блондин улыбнулся, а после поцеловал меня в лоб. От этой нежности у меня покраснели щеки и, недолго думая, я бегом направился в ванную. Сняв с себя одежду и кинув ее в корзину для грязного белья, я встал под теплый душ. Он дарил облегчение. Но чувства чистоты он мне не дал. Даже наоборот: когда я смыл с себя остатки пены, все прикосновения того парня стали ощущаться намного ярче, будто я смыл пыль, что меня защищала. Я снова и снова намыливал мочалку, чтобы смыть их, но сколько бы не тер те места, где он лапал меня, неприятные прикосновения его рук не исчезали. Из моих глаз начали капать слезы, становилось страшно. В этот момент в ванную комнату зашел Бьякуран. — Тсуна, что случилось? — заволновался он, стоило ему увидеть мои слезы. — Я… Такое чувство, что он все ещё трогает меня! Я не могу смыть его прикосновения! — паника накрывала меня все больше и больше. Бьякуран подошел, забрал мочалку и обнял меня, после поцеловал мое предплечье, которое я мыл настолько сильно, что начал сдирать кожу. Затем плечо, шею, грудь, второе предплечье, ладонь… Он целовал везде, его губы и руки были повсюду, от этого у меня начала кружиться голова, и было так хорошо! — Где еще он прикасался к тебе? — этот вопрос заставил меня залиться краской. — Там, — ответил я, зажмуривая глаза, ведь смотреть на него сейчас я точно не смогу. Бьякуран выключил воду, замотал меня в полотенце и отнес в комнату. Сам он был насквозь промокшим. Блондин снял с себя футболку, штаны и, кинув их в угол комнаты, рукой зачесал мокрую челку назад, чтобы она ему не мешала. Я не мог оторвать от него взгляд: одна капля сорвалась с волос и под действием гравитации начала стекать вниз по груди. Я сглотнул провожая ее взглядом, а после встретился со взглядом Бьякурана. Его зрачок был расширен, а в глазах было желание. Я облизнул губы — он следил за моим языком. Все это было настолько возбуждающее, что я не знал, как заставить Бьякурана продолжить заниматься, тем, что было в ванной. Сказать в слух точно не смогу, поэтому я взял его за руку и притянул к себе. Он понял меня без слов и поцеловал. Это была сама настоящая страсть, а не то, чем мы занимались ванной. Его язык сплетался с моим, и от этого голова кружилась еще больше, а внизу живота становилось все жарче. Руки Бьякурана стали блуждать по моему телу, и стоило им прикоснуться к внутренней поверхности бедра, как я застонал в поцелуй. Бьякуран прервал его и начал вылизывать мою шею, иногда покусывая ее. Я схватил его за волосы одной рукой, а другой закрыл рот, чтобы хоть как-то приглушить свои стоны. Тем временем блондин спускался ниже и начал посасывать мой сосок. Я выгнулся дугой, по спине пробежали мурашки, а член уже болел от напряжения, мне безумно хотелось, чтобы Бьякуран прикоснулся к нему. — Бьякуран…– он оторвался от своего занятия и посмотрел на меня. Его губы были припухшими от поцелуев, волосы растрепаны, несколько прядей падали на глаза. Я даже не знаю, как попросить его прикоснуться ко мне, как поторопить его. Мой взгляд зацепился за последнюю вещь, которая всё еще была на нем, и мне показалось нечестным, что он ещё не полностью раздет. Я притянул его к себе и поцеловал, а руками начал снимать с него нижнее белье. Теперь я мог увидеть его полностью голое тело, и мой взгляд опустился ниже живота. От вида его возбужденного члена в моем рту начала собираться слюна, и мне безумно хотелось попробовать сделать ему минет. Я слышал, что парням очень нравиться, когда девушки, таким образом доставляют удовольствие. И в тот момент мне хотелось слизнуть капельку смазки выступающей на головке. — Можно я… — хотел спросить я, но Бьякуран приложил палец к моим губам. — В следующий раз, — такой ответ меня удовлетворил, я приобнял его и поцеловал. Руки блондина, наконец, прикоснулись к моему члену, и я, от переизбытка чувств, поцарапал спину Бьякурана. Руки, начали спускаться ниже, и его пальцы прикоснулись к моему заднему проходу. Блондин начал осматривать комнату. — Тсуна, у тебя в комнате есть какой-либо крем? — Да, на полке, — когда до меня дошло для чего он будет его использовать, я спрятал лицо в ладонях. Парень вернулся и начал целовать мои ладони, убирая их с моего лица. — Ты ведь не … — Все хорошо, продолжай, — перебил я его. Бьякуран открыл баночку крема, двумя пальцами взял немного и, аккуратно притронувшись к проходу, начал проталкивать один палец. Я сразу почувствовал дискомфорт и хотел уйти от этого чувства, но блондин положил свою руку мне на грудь, тем самым не давая двигаться. — Пожалуйста, тебе нужно расслабиться, — попросил Бьякуран. — Это очень сложно, — посмотрел я на него. Блондин снова затянул меня в круговорот поцелуев, которые не давали думать ни о чем, кроме его губ. И за этим занятием я не заметил, как Бьякуран ввел в меня уже второй палец. Он задел внутри меня что-то, от чего по моему телу прошла волна дрожи. — Еще, сделай так еще, — попросил я. Бьякуран выполнил мою просьбу, но через несколько минут вытащил пальцы. Я захныкал, поскольку не хотел расставаться с этим приятным ощущением. — Тсуна, тебе нужно перевернуться. — Нет, я хочу видеть тебя, — отказал я. — Но тебе будет… — Не важно, я хочу видеть твое лицо, целовать твои губы, — не знаю как я это сказал, ведь смущение в тот момент, наверно, достигло наивысшей точки. — Хорошо, — Бьякуран смазал кремом свой член. Он начал медленно продвигаться, и дискомфорт вернулся вновь, но я решил терпеть. И, когда он вошел полностью, Бьякуран опустил свою голову мне на плечо. — Внутри тебя так тесно и горячо! Я волнуюсь, что кончу, как только начну двигаться, — признался он и поцеловал меня в шею. — Тогда двигайся. Бьякуран сделал несколько аккуратных толчков, а после начал двигаться более уверенно. Прижал меня к себе, отчего каждый раз задевал простату, что сопровождалось моими стонами, которые блондин пытался заглушить поцелуями. После очередного толчка, я, не выдержав, кончил себе на живот, а через несколько секунд со стоном меня догнал Бьякуран. Мы тяжело дышали, деля один воздух на двоих. — Я люблю тебя, — поцеловал меня блондин. — Я тоже люблю тебя — и поцелуй в ответ. Бьякуран поднял с пола одеяло и укрыл нас им. Я придвинулся к блондину, обнял, уткнувшись ему в грудь, и вдыхал его запах. Бьякуран обнял меня в ответ и поцеловал в макушку, а после мы уснули.

***

Я проснулся раньше будильника, ведь школу никто не отменял. За те минуты, что остались до звонка, я разглядывал лицо Бьякурана. Пусть под его левым глазом еще не появились три синих треугольника, которые были в будущем, но я влюбился в него сильнее, чем раньше. Мелодия будильника раздалась в комнате, и Бьякуран открыл глаза. Какие они у него красивые; их необычный фиолетовый цвет сейчас переливается в утреннем солнце различными оттенками. Поцеловав меня в нос, Бьякуран надел свои боксеры, взял одежду, которая хоть и высохла за ночь, всё же отправиться в стирку. — Жду тебя внизу, — и вышел из комнаты. От всего, что произошло вчера вечером, моя душа пела, а по телу распространялась приятная нега, боль в пояснице на фоне всего это ушла на второй план. Я просто был счастлив, что мы вчера стали одним целым и делили все эмоции на двоих. В таком приподнятом настроении я начал приводить себя в порядок. Выходя из комнаты я встретил Бьякурана в коридоре. Он уже был готов и держал школьную сумку в руке. Он подошел ближе и долго смотрел, а потом застегнул верхние пуговицы моей рубашки. — Извини, что поставил их на видное место. Я залился краской, ведь говорил он о засосах на моей шее; но эти отметины поставил Бьякуран, что приносило мне счастье. Мы спустились на кухню, где мама накладывала нам завтрак. — Доброе утро, мальчики, — улыбнулась она. — Давайте кушайте и поторапливайтесь, а не то опоздаете! В школе всё было, как раньше, только Хранители с утра пораньше забрасывали вопросами: о моем самочувствии и о том, что всё-таки произошло. От этого допроса меня спас Бьякуран, обняв меня и сказав: — С ним все хорошо, а все остальное узнавайте у Реборна, — на этом попытки что-либо узнать у меня закончились. Прозвенел звонок, и все расселись по своим местам. Я открыл тетрадку, чтобы записать тему; внутри лежал лист сложенный пополам. Тот самый белый лист, что был адресован дедушке Талботу и Виндиче. Развернув его, я смог прочесть следующее: " Здравствуй, Тсуна. Рад, что у тебя все получилось! Спасибо, тебе за это. Надеюсь, твоя жизнь будет более светлой, по сравнению с моей. Нет, она точно будет на много лучше, ведь вы есть у друг друга! P.S. Расскажите маме о своих отношениях, поверь, она их примет и поддержит вас.

Тсунаеши Савада

» Я улыбнулся письму: всё действительно сложилось намного лучше, чем я мог подумать. Когда мы вернулись домой, нас ждал серьезный разговор. — Тсуна, ты уверен, что маме нужно говорить об этом? — Да, мы же не собираемся все время от нее прятаться? — Почему вы будете от меня прятаться? — удивилась мама, услышав наш разговор. — Мама, нам нужно кое-что сказать, это очень важно, — начал я. — Понимаешь, мы с Бьякураном любим друг друга. — Ну… это нормально, что братья любят друг друга, — улыбнулась она. — Но, мам, мы любим друг друга совсем не как братья, а как два человека, которые хотят быть друг с другом. Нана присела на стул, это информация очень шокировала ее. — А я все думала, что мне показалось, ну, ваши взгляды, а тут такой поворот, — мы с Бьякураном опустили головы, сейчас нам было очень стыдно, и мне уже начинает казаться плохой идея ей все рассказать. — Но, знаете, мальчики, что я вам скажу: мне, как матери, важно, чтобы вы были счастливы! И пусть это счастье вы нашли друг в друге! Я приму этот выбор, но главное — берегите себя. Она подошла и обняла нас. Все-таки я не ошибся и мы сделали правильный выбор. Могу сказать точно, что мы безгранично благодарны своей матери за ее слова и поддержку. — Но, Бьякуран, ты обещал мне рассказать все, когда эта история закончиться, — предлагая нам сесть за стол, сказала мама. — Конечно, мама, — кивнул блондин. — Все началось в то время, когда я узнал, что владею Пламенем Неба…