Начало конца

POV Бьякуран. Комната снова наполнилась мраком. Прошел еще один день бездействия, и только боль с тоской мои спутницы последние дни. Как до такого дошло? Я же обещал, что буду рядом, что он будет в безопасности! И не выполнил обещания… Он испытывает такую боль, от которой я готов лезть на стену. Да, я чувствую его: каждую эмоцию, каждую капельку боли. Смотрю на фотографию, которая стоит на тумбочке. На ней запечатлена наша семья: я, Тсуна, мама и Юни. Эти люди стали для меня самыми дорогими, за них я готов отдать всё. Моя семья сейчас тоже страдает. Мама сидит в гостиной. Она, как и я, не может поверить в произошедшее. Иногда пытается стать той беззаботной женщиной, которая была до исчезновения Тсуны, но красные глаза, бледное лицо и то, как она смотрит на дверь: в надежде, что сейчас он войдет, улыбнется и извиниться, что заставил всех волноваться. Это всё выдает ее. Но он не войдет, и мама понимает это как никогда. В груди образовался тугой комок боли… ему снова больно… — Хватит ждать! Я — босс Мильфиоре! И я сижу и бездействую, надеясь, что кто-то поднесет мне информацию о Тсуне на блюдечке с голубой каемочке и выстелет мне дорогу лепестками роз? Реборн сказал ничего не предпринимать без него и ждать. Нет! Я беру всё в свои руки! Я встал с кровати и направился к выходу из дома. Юни должна знать, что случилось, она всегда все знает. — Бьякуран, ты куда? — спросила мама, выйдя из гостиной. — Я пойду искать Тсуну. — Но Реборн сказал подождать его, он обо всем узнает и тогда… — Да ничего он не узнает! — крикнул я от безысходности, а боль в груди все росла и росла. — Не говори так, — на маминых глазах наворачивались слезы, ей тяжело, так же как и мне, она тоже страдает. — Прости, — я подошел к ней и обнял ее. — Просто я не могу больше ждать, когда всё сделают. Я должен его найти. — Я помогу тебе, — раздался голос позади меня. Я обернулся и увидел Юни, её глаза были красными от слез, а сама она — бледна как мел. Ее руки были зажаты в кулаки, а дыхание сбито: каждый вздох давался ей с большим трудом. Сейчас Юни пытается быть сильной и не показывать свою слабость, но боль, которую девушка испытывала с каждой секундой брала вверх. Эта же боль давила и на меня. Неужели?.. — Ты?.. — Я тоже его чувствую, как и ты — подтвердила Юни мою догадку. — Мам, можешь сделать нам чаю? — попросил я. — Хорошо, — сказала Нана и направилась на кухню. Мы пошли в гостиную, где я сел на диван, а Юни в кресло, Гамма стоял рядом. Только сейчас я заметил, что он был с ней. Вид у него был не лучше, пусть костюм и в идеальном состоянии, каждая волосинка на своем месте, но то, как мужчина не может стоять на месте, как напряжена каждая его мышца, эти тревожные взгляды в сторону девушки — всё это показывает насколько он на взводе. Гамма волнуется о ней, но не как о Боссе, а как о ком-то большем. Как о любимой! Все-таки Тсу был прав: Юни нужно признаться, и, я уверен, что Гамма ответит на ее чувства. Мы дождались, когда мама придет с чаем и присядет рядом со мной. Я взял ее за руку, потому что знаю — информация не из легких. И ей нужна поддержка, как и мне. — Прости, это я во всем виновата, — сказала Юни и заплакала. Мы с мамой переглянулись, не понимая, почему Юни пришла к такому выводу. Конечно, в моей голове пронеслась мысль, что девушка может быть во всем этом замешена, но я сразу отказался от нее. Она не такая! Юни из последних сил будет бороться за своих близких. — Юни, ты о чем? Ты ни в чем не виновата! — сказал я. — Нет! — возразила девушка. — Если бы я раньше разобрала знак, если бы поспешила, если бы прибыла на минутку раньше, то ничего бы этого не произошло! Теперь я понял, почему она винит себя и просит прощения. Я встал и подошел к девушке, взял ее руки, которыми она прикрывала заплаканное лицо, в свои. — Юни, посмотри на меня. Ты ни в чем не виновата! Ты видишь будущее, но вмешиваться в него никак не можешь, ты знаешь законы этого мира лучше меня, — начал я успокаивать девушку. — Но… — Ты ведь здесь, чтобы помочь мне найти его, так давай найдем и спасем Тсуну, — я посмотрел на девушку. — Я поняла, — сказала Юни, вытирая слезы. Девушка пришла в себя, и на меня смотрела уже не убитая горем девочка, а уверенная в себе, готовая сражаться Юни, Босс Джиглио Неро. — А теперь расскажи все, что ты знаешь, — я снова присел рядом с мамой. — История повторяется, только теперь на десять лет раньше. В скором времени круг снова замкнется: кто-то пытается развязать войну. Теперь я уверена, что смерть Тсуны в десятилетнем будущем была не случайным ходом событий. — Что?! — воскликнула мама и посмотрела на меня. — Какая ещё смерть? — Я обязательно всё тебе расскажу, но после того, как мы вернем Тсу-куна домой, — я приобнял женщину. — Юни, ты можешь сказать, где сейчас он? — Я могу провести вас туда, но Бьякуран, на этот раз его нужно найти и убить, чтобы он больше не предпринимал попыток уничтожить нашу реальность. Она могла этого и не говорить. При любых обстоятельствах я убил бы того, кто снова навел прицел на Тсунаеши. Он — моя жизнь и будущее, моя радость и спокойствие. Без него я ничто. — О том, чтобы оставить его в живых после этого, не может быть и речи. Юни опустила взгляд, для нее смерть любого человека, будь даже он врагом, всегда давалась очень тяжело, не говоря уже о смерти близких. — Но сначала, нужно связаться с Венками, — сказал я, просчитывая в голове ход событий. — Они уже здесь, на улице, — ответил Гамма. — Кто еще отправляется с нами? — Генкиши. Я кивнул Гамме. Людей немного, как раз то, что нужно. — Когда отправляемся? — спросил я. — Сейчас, — ответила девушка. — Медлить нельзя. Мы встали, и я обратился к маме: — Я обязательно его верну! — Я буду вас ждать, — улыбнулась женщина.

***

Тсунаеши держали в заброшенном здании за городом. Людей, охраняющих его, было настолько много, что сразу становилось понятно, мы не ошиблись. — Он точно здесь, — подтвердила Юни. — Теперь нам нужно привлечь внимание к себе. — Закуро, — посмотрел я на свой Ураган. — Легко, — кровожадно улыбнулся он. Если нужно привлечь внимание, создавая как можно больше шума, то Закуро самый лучший вариант: его разрушительная мощь сметает всё на своем пути. Спустя несколько минут послышались взрывы и крики, подтверждая это. — Теперь можно выдвигаться и нам, — кивнул я остальным. Стоило нам только переступить порог, как раздались выстрелы. Но стрелявшие долго не жили. Большинство из них умерли от моих рук. После падения очередного бездыханного тела, открылась дверь, из которой показался мужчина. Юни испугалась, стоило ей только на него посмотреть. — Бьякуран, это он! Он — создатель круга! Этого было достаточно, чтобы мои глаза застелила пелена гнева. Предо мной стояла только одна цель: убить его, и сделать это как можно мучительней! Он заплатит за всё: за каждую капельку боли Тсуны и не только! — Рад тебя видеть на моем празднике жизни! — засмеялся он. — Тебе наверно интересно из-за чего все это началось? Интересно, кто меня нанял? И, наверно, очень интересно, что с твоим ЛЮБИМЫМ братиком… Он говорил о чем-то ещё, но я его не слышал, я желал его смерти, всеми фибрами моей души. А всё остальное не важно. Я зажег свое пламя и появились крылья, непривычного чёрного, как сама тьма, цвета. Затем я создал двух драконов, которые сразу направились к своей цели. Этот смертник увернулся, и хотел снова что-то сказать, но, к его огорчению, я не располагал к разговорам с ним, особенно с ним. Преодолев всё то расстояние, что разделяло нас, я сразу атаковал его. Он пытался защититься, но все его попытки были напрасны. Я выпустил свое пламя сильнее. Оно попало на его одежду, и та вспыхнула. Комнату наполнил крик боли. Я улыбался, смотря на его мучения, ведь сгореть заживо, самая ужасная мука. После того, как раздался его последний вскрик, я направился туда, куда вело мое сердце. Картина которую я увидел, спустившись в подвал, заставила меня испугаться, но не за себя, а за Тсунаеши. Он лежал на матрасе, со связанными руками, поднятой футболкой и расстегнутой ширинкой. В моей голове пронеслось тысячи вариантов того, что мог сделать этот маньяк с Тсуной. Я подошел к нему. — Бьякуран… — Я здесь, я пришел за тобой, — прошептал я, приводя одежду Тсунаеши в нормальное состояние. — Я знал, что придешь… знал, что не бросишь… В этот момент я возненавидел себя как никогда. Ведь обещал, дал слово, что буду защищать; но позволил этому всему произойти! Сейчас можно сказать лишь то, что мои слова ничего никогда не значили. Я обманул его… Я предал его… — Бьякуран, нам нужно выбираться отсюда, — вбежала Юни. — Здание долго не протянет. Я взял Тсуну на руки и направился к выходу. Проходя мимо обгорелого тела, я понял, что даже эта смерть была слишком милосердна для него, он должен был страдать больше, испытать больше боли! Мы вышли из здания, и я даже не удивился, что там нас ждал Реборн и Хранители Тсуны, которых не пускали Дейзи и Блюбелл. Гамма сразу подозвал медиков. Они сказали, что сейчас состояние Тсуны более стабильно, а после лечения Пламенем Солнца он сможет отправиться домой, но придет в сознание ближе к вечеру. Выслушав все рекомендации доктора, я уже хотел отправиться домой, но Реборна такой расклад событий не устраивал. — Почему ты не дождался нас? — Время шло на секунды, и как видишь, мы справились и без вас. — Но я сказал… — Мне все равно, что ты сказал, Реборн! Я не обычный школьник, который будет слушать тебя во всем! Мне пора, дома нас ждет мама, — после этих слов я направился в машину, которая отвезет нас с Тсуной. Нана встретила нас со слезами счастья. Она рассказала, что услышала телефонный разговор Реборна, о том, что Тсуна находился в каком-то здании, которое охраняет большое количество людей — опытных киллеров, на счету у которых не одна сотня убитых людей. Она волновалась за нас, и боялась, что могут случиться ужасные вещи. Сказать вслух, что мы могли умереть, она побоялась. Но я ее не виню. Стоило уложить Тсуну, как мама начала падать. Эти дни очень сильно ударили по ней. Уложив и её в кровать, я направился обратно к Тсунаеши. Зайдя в комнату, я присел с краю и начал рассматривать лицо Тсуны: оно было спокойным, рот немножко приоткрыт, а ресницы подрагивали во сне. Я взял его руку, поднес к своим губам и поцеловал. И только сейчас вздохнул с облегчением: всё это время я не мог успокоиться. Только увидев его спокойное лицо и прикоснувшись к нему, почувствовав его тепло, я понял, что всё кончено, всё хорошо. –Бьякуран? — спросил Тсуна, видно проснувшись от моих прикосновений. — Да, это я. Не волнуйся, ты дома.