to let myself go.

Намджун на омегу не тянет от слова совсем, у него взгляд - конченого интеллектуала, способного в пух и прах разнести оппонента еще на стадии диалога, не то что на стадии драки. Намджун на омегу не тянет вообще, но с прогрессивным мышлением у него беда. И чисто физиологически - хочу предназначение и до гробовой доски. Желание большой и чистой держится до самой течки. Во время течки хочется просто большой. Намджуну двадцать четыре, треть жизни проведена на андерграундных тусовках, несколько шумных и громких побед, договор с рэп-лейблом. И очень пафосный - Runch Randa. Не одобряющие родители бонусом, потому что - традиции, ценности, и ты же омега, как ты мог! Намджун уже три года живет в гордом одиночестве, потому что - маленькое бунтарство никуда не делось, даже, кажется, прогрессирует с каждым годом все сильнее и сильнее. Правда, маленькая трепетная принцесса где-то внутри отказывается заткнуться, в моменты особой слабости, когда пьяный в жопу, или когда просто хочется выйти в ближайшую стенку с разбега. Когда он припирается в студию к Чимину, Намджун даже пятится на два шага, потому что вместо привычного Пака в зале какой-то другой альфа. Намджун вспоминает, что после аварии Чимину еще нескоро придется даже тренировать ребят в студии. Намджун зависает, откровенно пялясь на него. - Ну пиздец, - крайне вежливо выдыхает шепотом он, разворачиваясь на пятках и сваливая из танцевального зала от греха подальше. Между делом зачем-то написав Чимину дурацкую смс-ку. "Это, блять, что, вернее, кто такое?!" Ответа, естественно, не приходит. Чимин - слишком скрытное существо, чтобы Намджун мог понимать, что творится в его голове. Да и не так тесно они общаются. Просто так получилось, что зависали пару раз вместе, а Чимин - альфа приметный, хотя бы не лезут в клубах с таким-то сопровождением. У Чимина там херня какая-то с его предназначенным омегой, и херня с другим, которого он любит, кажется. Намджуну, в общем-то, нет до этого никакого дела.

***

Пиздец обретает личность и имя в кофейне спустя неделю. На пиздеце красивый бомбер светло-серого цвета, узкие драные джинсы, майка с провокационным "fuck-love". И Намджун с этим очень согласен. От пиздеца несет за три квартала проблемами, сыростью и дыней. Такой - почти алкогольный аромат. Намджун давится кофе, когда альфа садится напротив и смотрит на него, сдергивая с лица импровизированную маску из банданы. - Меня зовут Хосок. Ким очень невежливо показывает ему средний палец. Втягивает его запах еще раз. И с ужасом понимает, что это и есть - большая и чистая. Принцесса где-то у него внутри ехидно скалится и закуривает крепкие мальборо. Намджун ее заочно ненавидит, удивленно хлопая глазами и руки опуская на столик. - Намджун. Хосок улыбается зубасто и остро, словно скальпелем под ребра - слишком солнечно это у него получается, и слишком хищно одновременно. Намджун утыкается носом в чашку с кофе и предпочитает ничего решать хотя бы до конца этой грешной чашки.

***

Гулять с Хосоком немного стремно, он его ниже сантиметров на пять, да и худой такой же, как и он. Намджуну не то, чтобы неприятно. Скорее - непонятно, каким хреном его запах сшибает его так сильно. И что это вообще за херня такая. Нет, он знает, что такое предназначение, но разве это не должно быть - что они подходят друг другу по всем параметрам. Он смеряет Хосока оценивающим взглядом. И думает, что он очень красивый. Но какой-то нихуя не альфа. И, наверное, надо поступить по примеру Чимина и забить на предназначение, найти себе кого-то другого. Мысли останавливаются, когда Чон сжимает в пальцах его запястье, и это больно немного, и давит на мозг гормонами, что все мозги отключаются. Намджун глотает собственные возмущения и думает, что сумерки и Хосок - опасный. Альфа ведет кончиками пальцев по его скуле, по большим губам, очерчивает их контур и улыбается. - Ты красивый. Я хочу тебя трахнуть. Хосок - тупой пень. А еще альфа до мозга костей. И еще пока не догоняет, что Намджун - его омега. Ким решает строить из себя недотрогу ровно до своей течки.

***

Охуевшее лицо Хосока, наверное, стоит всех этих трехнедельных страданий. И хоть у Намджуна гребанная температура под сорок, чертов океан между ног и желание - выебитыужеменяпожалуйста. Но охуевшее лицо Хосока действительно стоит того. Альфа втягивает запах, втягивает и понимает все и сразу. И вот это, наверное, стоит дорого, потому что Хосок врывается в его квартиру, безапелляционно тащит его в спальню, прижимает к кровати и смотрит немного зло. - Почему не сказал сразу? Я же голову по тебе, блять, теряю, - губы проходятся по шее, и у Намджуна отваливаются последние тормоза. ... Тот факт, что зубы Хосока сжимаются на его загривке, Намджун понимает только спустя часа три. И оскорбленно воет в голос, отпихивая от себя почти засыпающего альфу. - Ты, что, блять натворил, придурок конченый? - очень "по-омежьи" интересуется он, подрываясь с кровати и изворачиваясь перед зеркалом, глядя на свежий след от чужой челюсти. Пиздец обретает все более и более гротескные масштабы. Хосок прижимается к нему со спины, целует под свежепоставленной меткой и улыбается этой своей невозможной улыбкой. - Ну, куда ты от меня денешься? - Ну пиздец, - офигело повторяется Намджун.