to let myself go.

Тэхён знает Сокджина, как облупленного. Каждую его эмоцию, каждый взгляд, каждое движение тонких пальцев по белой скатерти стола. Это нормальное его состояние - залипать в какие-то невнятные дали, смотреть в пустоту, словно заглядывать в бездну, изучающе, с отрешенным любопытством естествоиспытателя, который уже там был. Тэхён звонит своим домашним пару раз в неделю. Рассказывает, как у него дела, параллельно отсылая деньги им на счет. Потому что так правильно. Он альфа. Он должен заботиться о семье. С Сокджином семьи ему не видать. Сокджин говорит свое "нет" не словами, а жестами. Закрытыми дверьми в ванную комнату, выпивая положенную дозировку таблеток. Тэхён закрывает на это глаза и обнимает его, как только он выходит наружу. Касается кончиками пальцев кожи внизу живота, очерчивая одному ему понятные узоры. Он улыбается, касаясь губами обнаженного плеча старшего, думая, что эти узоры, на самом деле, магические символы, инопланетные письмена, заклинания, которые окажутся сильнее, чем все сокджиновы таблетки. Тэхён хочет семью. Хочет привязать Сокджина к себе. Не только этой дурацкой физиологией, которая стоит у него уже поперек горла. Тэхён хочет любить Сокджина еще сильнее. Сильнее и больше, чем он сам может любить себя. - Почему мы ходим к Хосоку? - он стоит на холодном кухонном кафеле, пытаясь спросонья вспомнить, как пользоваться кофеваркой. Вопрос Сокджина раздается в его голове с опозданием, он оборачивается через плечо, всматриваясь в уставшие черты чужого лица. Соскальзывает с искусанных после вчерашнего секса губ, на острые ключицы, виднеющиеся в вырезе толстовки. - Он с моим братом учился вместе. Часто бывал у нас. Когда-то у него было много денег. Ну, ты знаешь, на фоне нашего бедственного положения у кого угодно больше денег, - Тэхён нажимает кнопку на аппарате и прикрывает глаза, потому что чужой запах бьет по нервным клеткам. Желанием. Вожделением. Жаждой. Это нечестно, господи, как же это нечестно. Тэхён подходит к нему ближе и мягко прижимает к стене, забирается горячими пальцами под ткань чужой толстовки и ловит губами сдавленное дыхание. Он целует его под скулой, считывая его сбившийся пульс, прижимаясь к нему теснее и ближе и ощущая, как тот напрягается всем телом, дрожит от прикосновений, словно в первый их раз. - Сокджин-а, - Тэхён жмурится и стучит кулаком по стене рядом с его головой. У него едет крыша. Едет крыша от того, как тот близко. Как он прижимается и ведется, позволяет себя вести, - я тебя люблю. - Тэхён, пожалуйста. - Я тебя люблю. - Тэхён... - Я. Тебя. Люблю, - это идиотизм. Он прижимает его к себе, сильнее, почти больно, до сведенных судорогой мышц, и тянет с собой на холодный кафель. Не выпуская из объятий, отсчитывая каждый чертов удар его сердца. - Просто запомни это. ... Тэхён вжимает Сокджина в нерасправленный диван, потому что дотерпеть до кровати нет никаких сил и никакого желания. Сильнее, быстрее и ближе. Сокджин стонет на одной ноте, до натянутых вен запрокидывая голову назад. Черные тени от утреннего солнца очерчивают острые скулы и приоткрытый рот, делают губы ярче, словно вспоротые до кровавой помады на них. Он ведет губами по его шее, сжимая в пальцах его подбородок. Сильнее и ближе. Чужое невысказанное "нет" тонет в потоке гормонов и бьющегося в сознании - так надо. Тэхён сжимает пальцы почти до синяков на его бедре, сильнее впиваясь клыками в тонкую кожу у затылка, оставляя свою метку чуть выше едва заметной - чужой, перекрывая ее. Пересиливая. Он знает, как сильно он рискует. Он все прекрасно знает. Сокджин кажется ему бесконечно ломким и слабым, когда он стоит после на балконе, кутаясь в домашний свитер и затягиваясь сигаретой. Тэхён ни разу не видел, чтобы он плакал. Все проявления чувств сводятся в пару-тройку дней, когда у него течка. Когда он не в состоянии контролировать себя настолько сильно, насколько он привык это делать. Пальцы старшего расцарапывают в кровь новую метку на шее. - Было бы лучше, если бы я не знал, что ты это планировал, - тихо выдыхает Сокджин, щелчком пальцев выбрасывая окурок вниз с балкона. Тэхён криво улыбается и ждет продолжения. Сокджин не оставляет фразы незаконченными. - Жаль, что ты не понимаешь одной просто вещи, - старший прикрывает глаза, а потом выдыхает последнюю точку в этой ситуации, - это не значит, что я теперь принадлежу тебе.