Драбблы SW ep.VII-VIII: reylo etc.

            Никто не полюбит тебя так сильно, как я.       Когда Рей переступает порог своего нового дома, она уверена, что ей тут не понравится. Она почти не видела своего приемного отца.       Еще никогда до этого она не была так рада ошибаться.       В огромном доме всегда шумно, тут царит суета — совершенно не похожая на холодную тишину ее старого дома. У Скайуокера много детей, и все они — приемные, изъятые от родителей и опекунов. Рей, всегда мечтавшая иметь брата или сестру, с удовольствием помогает с младшими, находя в этом утешение. Она не одинока — и это удивительное чувство, которое греет ей душу, когда она закрывает глаза в своей постели, засыпая.       Кажется, это зовется счастьем.       Она ходит в школу. Ездит на экскурсии. Может пойти, куда захочется — главное предупредить Люка. Рей настолько признательна ему, настолько благодарна, что однажды решается на важный разговор. Она подозревает, что Люк не понимает насколько важна для нее эта просьба, что она значит. Но он соглашается — и дает Рей свою фамилию.       Отец говорил, что ее фамилия значит гораздо больше, чем Рей может представить. Глубже корней деревьев, выше звезд, чернее ночи — все это в их фамилии.       «Носи ее с гордостью, — говорил он. — Это высшая добродетель».       Теперь Рей с гордостью носит фамилию Скайуокер. Сидя на астрономии и рассматривая фотографии далеких галактик в учебнике, она мысленно повторяет: «Рей Скайуокер». Звучит как имя героя. Это она — не имеющая ничего общего с прошлым, которое бесповоротно умерло.       Так Рей думала.       Прошлое настигает ее в тот день, когда к Люку заходит племянник: он привозит еду и игрушки, и еще что-то, что велела передать ему мать. Рей как раз спускается по лестнице и видит его входящим в дверь, пожимающим руку Люку. Она застывает, и на мгновение их взгляды встречаются.       Когда Бен Соло отводит глаза, Рей опрометью бросается наверх.       «Этого не может быть, — говорит она себе. — Так не бывает. Они просто похожи. Просто похожи».       Просто похожи, как две капли воды — Бен Соло и ее отец.       Ее отец умер при невыясненных обстоятельствах, загадка из классического детектива: в запертой изнутри комнате, не имея доступа ни к оружию, ни к отравляющим веществам. Спустя день после того, как ему выставили обвинения. Расследование велось долго, но, в конце концов, сошлись на том, что это было самоубийство — самое таинственное в истории их маленького городка.       А его «друзья и коллеги» не смогли ничем помочь — они таинственно растворились в воздухе в тот же день. Кажется, даже таких людей не существовало — но Рей же помнила их.       Позже Рей вынуждена признать, что Бен Соло очень похож на ее отца — внешне. Он моложе, но он его копия. Но стоит ему заговорить — и Рей расслабляется, потому что отец никогда не сказал бы такого, никогда бы не рассмеялся, в жизни бы не стал слушать современную музыку. Все, что влекло Кайло Рена, было покрыто пылью веков.       ***             Я всегда буду с тобой.       Рей тянется к Бену — и боится его. Возможно потому, что он так похож на отца. Когда они вместе помогают Люку — Бен заходит довольно часто, раз в неделю как минимум, но обычно чаще — Рей смеется его шуткам, кажется даже непринужденно болтает на общие темы. Но стоит им оказаться вдвоем, стоит ему оказаться чуть ближе — и Рей замирает. Она не может понять, кто смотрит на нее.       Возвращаются сны. В этих снах все залито красным светом — как тогда. Рей не может пошевелиться — как тогда. И, как тогда, ее окружают семь фигур в черном — балахоны, капюшоны скрывают лица, но отца Рей узнает легко. Он прямо перед ней, опускается на колени, и Рей чувствует его прикосновение к своим ногам — теплая шершавая кожа ладоней. Это приободряет ее немного — ведь это ее отец. Он никогда не сделает с ней ничего плохого.       К счастью, Рей всегда успевает проснуться прежде, чем сон достигнет своего апогея.       Каждую ночь просыпаясь от одного и того же сна, в насквозь мокрой от пота пижаме, Рей дает себе зарок рассказать обо всем Люку. Но наступает утро, краски тускнеют, и собственные сны и страхи кажутся незначительными. Да и кто в здравом уме поверит, что его родной племянник похож на культиста-самоубийцу?       Но ведь Рей это не выдумала. Она помнит, как выглядит ее отец.       Черные волосы, бледная кожа, темные глаза. Старый шрам на щеке. Большой нос. Высокий. Много родинок. Рей перебирает его черты в памяти, будто примеряя их на Бена, и при этом не может собрать целостный образ. У нее нет ни одной фотографии: Кайло Рен не признавал фотографий. Она фотографировалась только в школе, а у него фоток не было и подавно. Если только посмертные.       Рей идет в библиотеку и начинает рыться в газетах за прошлый год, надеясь, что хоть там отыщет фото своего отца, сможет понять, не сошла ли она с ума, не кажется ли ей.       Увы, ни одной фотографии с лицом — все со спины, одна, смазанная, в профиль.       Бен такой же высокий, как и он. И носатый. И родинок у него куча — когда они ездили купаться на озеро, все вместе в огромном фургоне, Рей изучила каждую, пока он на нее не смотрел.       Только улыбается Бен не так, как отец. Открыто, искренне, и эта улыбка заставляет забыть о том, кого Бен ей напоминает.       ***             Ты принадлежишь мне.       Первое Рождество Рей.       На самом деле — далеко не первое, ей уже семнадцать, но Кайло Рен не праздновал Рождество. У него были свои праздники. И теперь Рей наслаждается обилием золотого, алого и зеленого — и сладости, фейерверки, елочные украшения, подарки. А потом будет Новый год, и в последние его секунды она загадает желание, и оно обязательно сбудется.       Вместе с Беном они украшают столовую. Рей стоит на стремянке, развешивая гирлянду. Она заканчивает, начинает слезать не глядя, и, конечно, оступается — и Бен подхватывает ее. Оказавшись в его объятьях Рей опять замирает, сжимая в кулаках ткань толстовки Бена. Его лицо так близко, ее сердце возбужденно колотится, и что-то новое она ощущает внутри — и в то же время знакомое, тягучее, заставляющее все внутри сжиматься в истоме.       Они с Беном пялятся друг на друга, будто впервые увидели, а потом Бен целует ее: нежно и нерешительно.       Рей закрывает глаза, потому что цвета вдруг становятся кислотно-яркими, и постепенно их забивает красный: он сочится с выцветших обоев, с гирлянд, капает с еловых лап и венков. Красный заливает все — а Бен углубляет поцелуй. Он целует ее жадно, не осталось ни следа от былой нерешительности, прижимает Рей к себе, буквально не давая вздохнуть.             «Я никогда тебя не оставлю».       Рей распахивает глаза, потому что ей кажется, что эти слова кто-то произнес ей на ухо.       Ее отец.       — Что-то не так? — спрашивает Бен, когда она отстраняется. Рей кусает губы и приоткрывает рот, не зная, как объяснить ему, что с ней что-то не так: она слышит не то, что должно, и видит то, чего нет, но вдруг Бен меняется. Что-то новое появляется в его взгляде, линия челюсти становится жестче, меняется прищур.       — Я…       Рей всматривается в его лицо, намертво парализованная узнаванием.       — …никогда тебя не оставлю, — говорит Бен, и Рей узнает этот голос, узнает выражение. Это он. Кайло Рен.       Отец склоняется к ней, чтобы поцеловать, Рей оживает, пытается оттолкнуть его, и в этот момент входит Люк.       Наваждение пропадает, а они с Беном отшатываются друг от друга, как ошпаренные.       — Поспешите с украшением столовой, — говорит Люк после недолгой паузы. — Я бы хотел, чтобы мы успели поужинать сегодня.       До самого Рождества Рей и словом не перекидывается с Беном. Она избегает его, завидев его машину или услышав голос, она уходит из дома. Снова и снова она пытается отыскать хоть какую-то информацию о своем отце, но терпит крах: будто его не существовало. Все то немногое, что о нем известно — имя, частная собственность и прегрешения, это Рей знала и без газет. Главного там нет. На черно-белых фотографиях совсем нет цвета.       Рождество — лучший праздник в ее жизни, который она встречает со своей новой семьей. Рей счастлива, она забывает обо всем, что ее волнует и пытается, как губка, впитать все, что видит и чувствует.       — Бен просил меня тебе кое-что передать, — говорит Люк, когда они убирают со стола. — Он приглашает тебя встретить новый год у них дома, с Леей и Ханом.       Рей замирает, бледнеет, потом краснеет, а потом утыкается взглядом в мойку, полную мыльной воды и бубнит что-то невнятное.       — Я передам ему твой отказ, — говорит Люк, и Рей поспешно вскидывается:       — Нет!       Новогодняя ночь — а она в чужом доме. Лея очень добра, Хан отличный рассказчик, Бен — совершенно обычный, это Бен, что бы ей тогда ни показалось, и Рей, кажется, снова забывает о тревогах. Гостиная в их доме украшена в серебристо-синей гамме, холодные, успокаивающие оттенки, среди которых так ярко выделяется пламя в камине.       Под бой часов Рей загадывает желание и встречается взглядом с Беном. Она догадывается, что произойдет, и, когда они расходятся по комнатам, не ложится спать.       Дверь открывается бесшумно, и в комнату проскальзывает Бен. Рей сидит на кровати, освещенная лишь светом полной луны из окна, и, когда матрас мягко прогибается под чужим весом, откидывается на спину.       Бен целует ее, кажется, везде. Ее свитер со снежинками оказывается на полу десять минут спустя, а потом за ним следует его худи. Бен огромный, он накрывает Рей собою целиком, и рядом с ним Рей чувствует себя удивительно спокойно, будто так и нужно, будто так все и должно быть. Свет луны — сине-белый, холодный, нисколько не похож на…       …красный.       Рей не сразу замечает, что он изменился, будто кто-то поменял фильтр на софите. Красный расползается, как кровавое пятно, тени наливаются силой. Теперь Бен отстраняется, непонимающе глядя на нее, а мгновение спустя его тоже захватывает красный.       — Моя малышка, — говорит отец. — Я всегда буду с тобой. Хочешь ты этого или нет.       Он зажимает Рей рот, когда она пытается закричать — он мог и не стараться, ведь связки словно прихватило морозом, и Рей без толку открывает рот, как выброшенная на берег рыба.       ***       Едва представляется шанс, она бежит. У нее есть льготы, и Рей поступает в первый же государственный колледж, не особо обращая внимания на специальность — лишь бы взяли, лишь бы дали общежитие.       Никто не винит ее, но ей невыносимо находиться среди людей, которых она так любила и любит до сих пор. Невыносимо видеть в их глазах молчаливое напоминание, что это ее появление нарушило их мирную жизнь. До того, как Рей появилась, Бен был обычным парнем. Он никого не пытался убить, не проявлял садистских наклонностей.       На память о новогодней ночи у Рей теперь есть шрам на руке — от куска оконного стекла.       У матери Бена — его фотографии, его вещи, его могила.       «Ты не виновата», — кажется, Рей сказали это миллион раз. Но она знает, что виновата. Если бы не она, отец бы не пришел следом за ней в эту семью.       В колледже круто. Ребята на их курсе — замечательные, и Рей быстро находит компанию по интересам. Ритм жизни тут совсем другой, и старые страхи постепенно уходят. Рей все еще созванивается с Люком по праздникам, но чувствует, что это тяготит их обоих. Даже ее фамилия теперь ее тяготит, и Рей подумывает, чтобы сменить ее снова.       Все меняется, когда на лекциях она видит Мэтта. Роуз спрашивает, все ли у Рей хорошо, почему она так побледнела. Рей опускает голову ниже и говорит, что все нормально, просто голова закружилась, искренне надеясь, что Мэтт ее не заметит, и эти несколько лекций в неделю — единственное время, когда они могут столкнуться.       Он переезжает в их общежитие через пару дней. Он высокий. У него куча родинок и бледная кожа. Длинный нос, темные глаза. Волосы светлые, но Рей слышит от кого-то, что «этот придурок» их зачем-то красит. Она тщательно избегает Мэтта, потому что знает, что произойдет когда они встретятся глазами, рано или поздно.       Мир снова станет красным, и голос отца снова зазвучит у нее в ушах.