take me to church

Следующие три недели проходят для Чимина очень ровно: голос по прежнему звучит в его голове, но постепенно к нему добавляется образ его владельца. Он привыкает к значительным изменениям и окончательно понимает что всё - таки влюбился. С первого звука и с первого взгляда. Бесповоротно и, скорее всего, безответно. Этот молодой человек становится предметом обожания для Чимина. Тем самым, который так близко, и так далеко одновременно. Чимину нравится пребывать в своём идеальном и иллюзорном мирке, нравится тайком смотреть на него по воскресеньям и с трудом ожидать следующей недели, чтобы вновь увидеть бледное, прекрасное и холодное лицо. Нравится восхищаться этой недосягаемостью. Воскресенье из самого ненавистного дня недели превращается в долгожданный. ____ Первый вторник июня не обещал ничего хорошего: Чимин завалил экзамен по философии и очень сильно ударился бедром на репетиции, отчего прихрамывал и ощущал боль от каждого шага. Пребывая не в самом лучшем настроении и вследствие травмы, Чимин шёл в несколько раз медленнее обычного и никуда не торопился. Как только Чимин открыл дверь, из гостиной послышался смех его мамы и какой - то другой женщины. Проигнорировав данный звук и поморщившись, Чимин уже уверенно взялся за перила, чтобы подняться в свою комнату, но эмоциональный возглас «ой, Минни вернулся», автоматически обязывал его войти. От увиденного, у Чимина начало неприятно давить в животе и перевернуло все внутренности. Тот, кого Чимин боготворит и в кого безумно тайно влюблен, сейчас сидит здесь. У Чимина дома. В гостиной. В своём неизменном классическом костюме, без пиджака, но с двумя расстёгнутыми верхними пуговицами и закатанными рукавами интенсивно синей сорочки. - Дорогой, всё хорошо? – мама чуть отдёргивает его за край фланелевой клетчатой рубашки. - Да, - в голове полная пустота и отчего – то Чимин ощущает лёгкое головокружение. - Присядь, Минни, - мама указывает на место и он послушно садится рядом с ним. Черт возьми, с ним. Рядом. - Познакомься, это Чонгук, сын тёти Хёрин. Ты ведь помнишь тётю Хёрин, милый? – она показывает на маленькую женщину напротив рукой и Чимин рассеяно кивает, а в мыслях лишь: «Чонгук, значит». - Мне очень приятно познакомиться, Чонгук – шши, - он даже не смотрит в его сторону, а только на камин, разглядывая старинные канделябры на полке. - Взаимно, - Чимина вышибает из этой комнаты и реальности к чертям, как пробку шампанского, потому что «ну нельзя иметь настолько прекрасный голос с такой же внешностью». Эта тётя Хёрин, словно назло, начинает активно раскручивать своего сына со всех сторон. «Чонгук поёт по воскресеньям в церковном хоре и играет органную музыку» - Чимин это знает. «В свои двадцать четыре, возглавляет отдел по недвижимости в компании его друга, Намджуна. Очень хороший парень,» - он выдергивает из контекста незамысловатое «двадцать четыре». - Мама, прекрати. Если я захочу, могу рассказать о своей жизни сам, - немного безразлично произносит Чонгук. Сердцебиение учащается, и, похоже, Чимин заливается краской. - Извините, я на минуту, - Чимин подрывается с места и кое – как ковыляет до ванной. Ужасно трясутся колени и щёки действительно красные, пылающие ярким алым. Он смотрит в отражение несколько коротких мгновений и умывается ледяной водой, пытаясь хоть как – то унять бурлящие новые ощущения, нахлынувшие так внезапно. «Почему ты такой несдержанный?» - мысленно чертыхается Чимин, опираясь на края раковины, пока из – за дверей не доносится: - С тобой всё хорошо? Твоя мама попросила проверить всё ли в порядке, - о, Господи, только не это. Чимин чувствует, что теряет всякую связь с окружающим миром и полностью погружается в этот ласкающий слух голос. - Да, - получается очень неуверенно и с дрожью. Чимин мысленно проклинает себя, что не запер дверь ванной, потому что Чонгук, щелкнув дверной ручкой, входит и подходит ближе, не колеблясь, прикасается к плечу, будто это обычный жест, незатейливый и лёгкий. Как будто у него есть право. Чимину напрочь срывает крышу: парфюм с древесными и терпкими нотами в сочетании с запахом тела Чонгука - это слишком. Сквозь помутнение рассудка, Чимин отмечает, что руки Чонгука - мягкие и немного шершавые в области подушечек пальцев. - Тебя лихорадит, может позвонить в больницу? – голос Чонгука звучит уж слишком обеспокоенно и глухо, и от этого дыхание Чимина сбивается. - Нет, спасибо, - набравшись смелости и взяв себя в руки, Чимин смотрит на лицо Чонгука сквозь зеркальную поверхность. «Ты потрясающий», - заглядывает Мин в тёмные, широко распахнутые глаза, сохраняя долгий визуальный контакт. - Если уверен, то хорошо, - Чонгук немедленно отнимает руку и покидает ванную, аккуратно закрыв за собой дверь. Чимин сползает по кафелю на пол и бьётся затылком об стену. На плече словно расцветает сильный ожог – от контраста холодной ладони Чонгука и его разгоряченного тела.