Куча ублюдков, убивающих друг друга...

      И вот чёрная Camaro 69 года выпуска рассекала по городу. За рулём сидел Джонни Браун, который был очень доволен тем, что может кататься на эдаком звере. На соседнем сиденье располагалась надгробная плита. На котором было написано Тони Спайк, тысяча девятьсот сорок второй по две тысячи пятый. Обещание выполнено, остаётся только поставить камень на своё место. У нашего героя были смешанные чувства. У него было одновременно смущение и радость от того, что он делает. Но лютая печаль сдавливал сердце. Его больше нет… Тридцать лет он помнил его. Тот его учил, одевал и кормил. Спайк, наверно единственный человек, который так тепло и с любовь отнёсся к Джонни за все его долгие года жизни. Незнакомец. Просто случай, и жизнь дала простому мальчику, которому суждено было умереть, лучшего из лучших по части чистоты души, дабы стать тому отцом. Тони стал нечто большим для букмекера. Это уже был ни опекун и ни отец, это был его друг. Крепкие друзья, подчас, выходят лучшие любых родителей, именно поэтому такие смешанные чувства, испытывал бывалый мерзавец. Машина припарковалась около чернокожего пацана лет двадцати, который стоял с лопатами в районе такого же чёрного гетто. Он был одет в красную майку без рукавов с белыми полосами по контуру и синие джинсы измазанных в какой-то саже. Обычные синие поношенные кроссовки с белыми шнурками. На его достаточно красивом лице был виден хороший большой фингал. Бритый милый мальчик с огромным синяком под глазом. Парнишка подбежал к машине и начал грузить лопаты. Джонни глубоко вздохнул и вышел из машины. Чернокожий торопился, он не хотел, дабы букмекер узнал о его проблемах. Погрузив лопаты, парень поторопился сесть на задние сиденье машины, как вдруг, Браун поймал его за руку: — Парень, что у тебя с глазом?! — Ненавязчиво проговорил Джонни. Повернув юного мужчину к себе, мужчина понял, что его поставили недавно. — Мы можем ещё успеть надрать им задницу. — Проговорил защитник. — Мистер Браун, прошу не надо. Это мои проблемы! Вы же говорили быть мужиком и разбираться со своими проблемами самому. — Начал быстро говорить афро-американец. Букмекер расслабил хватку. Он поймал взгляд парня и посмотрел на него с прищуром: — Ну, сам знаешь… Моё дело предложить. Сев в машину парнишка начал чесать руку, которая была вся ободрана. Браун сел в машину, и центральное стекло заднего вида смотрело прямо на пассажира. — Сколько их было? — Спросил старший. — Два. — Буркнул парнишка. — Не честно. Но тебе не привыкать… Точно не нужна помощь? Ты знаешь, в своё время я тебя выторговал у целой банды в этом районе. Для меня нет преград. — Проговорил тот. — Точно, мистер Браун. — Ответил мальчишка. — Прошу, называй меня Джонни. — Отозвался водитель. — Хорошо, мистер Джон. — Ответил снова чёрный паренёк. Джонни рассмеялся, и машина двинулась вперёд. Они проехали пару километров, но болтливый парнишка, которого знал Джонни, сидел весь путь молча. Было понято, у него большие проблемы. — Эй, Руни. Загляни-ка под сиденье, у меня для тебя подарок. — Проговорил Браун. Мальчик достал струну от пианино с двумя ручками. Парнишка не знал о предназначение этой вещи. — Ну что, рад?! — Сказал водитель, не зная, что в руках у парня. — Какая-то штука типа струны от гитары. — Попытался описать пацан. — Что?! — Джонни резко затормозил. Сейчас мужчина понял, что убрал не всё оружие, что хранил Рок в машине. Выходит, тому просто повезло, что Уолтер в тот раз не полез проверить его. Или не хотел его убивать. По спине пошёл холодный пот. Он свернул на стоянку, дабы передохнуть. Машина остановилась. — Нет, это не мой подарок. Лучше пойди и положи это в сраный багажник, подальше отсюда. — Медленно проговорил Браун. — А что это, мистер Джон? — Наивно спросил парнишка. — Этим убивают людей, Руни. — Ответил ему букмекер. Пока мальчишка бегал и убирал оружие, мужчина достал свой подарок сам и решил подарить его лично в руки другу. Как он сел в машину, Джонни развернулся со словами: — Вот тебе денег на эту неделю. У тебя починили окна после того беспредела с прошлой недели? — Мистер Браун, я не могу принять от вас денег. Мы с матерью и так вам безмерно благодарны за многое. Прошу, хватит. — Не принимал подарок тот. — Руни. Твой отец был дерьмом. И ты это знаешь. Тебе практически никогда ничего не дарили. Ты голое женское тело видел только на картинке. У тебя дома нет телевизора, а так же он сам трещит по швам. Прошу, возьми деньги. Просто возьми. — Всучил деньги в руки седой мужчина, — И не называй меня мистер Браун, хорошо?! — Почему вы помогаете именно мне? В моём гетто полно других подобных мне. — Решил спросить молодой парень. — Понимаешь, я не могу помочь всем. — Ответил Джон и развернулся. — Но почему мне? — Добивался ответа парень. Зависли десять секунд молчанья, после которых водитель сказал: — Знаешь, у нас сегодня много работы, Руни. Давай просто поедим и отдадим память хорошему человеку. Я больше не хочу говорить на эту тему сегодня, ладно? — Хорошо, мистер Браун. — Ответил афро-американец. Для Джонни был психологически тяжело сказать, что он привязался к парню. В первый раз, когда они встретились, в молодом Руни, Браун узнал себя. Маленький сутулый, слабый мальчик дрался против толпы. И толпа была гораздо сильнее. Весь бой заставил Джонни застыть. Ему это показалось суровой правдой для всего его жизни. Он не стал помогать парню. Когда избитый и усталый парень доковылял домой, Джонни постучал в ту дверь, за которой он только что скрылся. Проход в дом был долго закрыт. Браун услышал ругань. Как бьют его героя. Его взгляд нахмурился, а очи залились яростью. Ладонь сразу свернулась в кулак. И вот деревянная ограда отворилась. Вышел суровый чернокожий мужчина, который начал с порога материться на белого, седого Брауна. Наш герой не обращал внимания на оскорбления, их он уже наслушался за жизнь. Его взгляд нашёл маленького мальчика, что плакал избитым дважды. Его глаза вернулись на отца сие порока. Через секунду Джонни врезал подонку со словами: — Твой пацан куда смелее тебя! — Началась драка. И с каждым ударом, Джонни кричал: — Он один дрался против стаи. Ты — тварь! Погляди на себя! Оставь этого льва в покое! Эта картина до сих пор застыла у него в разуме. Для Джонни это не был обычный мальчик, которых много в гетто. Это был тот, кого понял наш букмекер, спустя несколько лет после смерти своего старого героя. В его глазах, Браун видел силу, выносливость и смелость. То, что не удавалось увидеть у большинства трусов окружающих его на работе, на улице или в общественном транспорте. Этого парня, как его ковали в боли и страданиях, и тот он этого стал лишь лучше. Сам Браун был такой же всегда. Упёртым, упорным и наглым. Его отец поощрял за это. Воспитывал его как боксёр. Всю свою любовь, что не удалось передать кому-либо, Джонни передавал этому парню. И каждый раз, когда букмекер смотрит в глаза хлипкому, чернокожему мальчику, он видит сурового работягу Тони Спайка, который стал таким со временем. А в своё начало был таким же слабым парнем, как совсем недавно был сам Браун. Всю боль, что распробовал мужчина в коричневой жилетке, пересказывал молодому парнишке. Свою жизнь он пересказывал как сказки. Для нашего героя, он был настоящей отдушиной, но и Ахиллесовой пятой одновременно. Если Джонни потеряет его, то ему точно будет незачем жить. Это он хранит как тайну и пытается сам забыть. Они поехали на кладбище. Нашли то место, что уже достаточно давно украшает жалкий деревянный крест с табличкой, покосившейся, забытый. Парни начали работу. Через пару минут, уже новая память по мёртвому идеалу красовалась на забытом некогда месте. Джонни смотрел во время работы на парня, что ему помогал, и у него наворачивались слёзы. Ему было сложно сдерживаться. Когда они закончили, он приобнял чёрного парня к себе и сказал: — Здесь спит человек, которого ты никогда не видел, Руни. Спит теперь вечно… Это тот, кто сделал из меня мужчину, которым очень скоро станешь и ты. Мужику, что гниёт в этой земле, не нужен был лишний кусок и много богатства. Ему было нужно лишь внимание, и дабы мир поменялся. Он не сделал ничего особо путного, дабы о нём говорили многие, но зато этот мужчина вложил свой кирпич, в здание общества просто выполняя свою работу. Тот, кто невидим, оказался всех полезней. Здесь покоиться Тони Спайк, один из последних мужчин. После этого Джонни не выдержал и взял свой платок, отойдя к машине, когда молодой парень смотрел на надгробный камень, представляя себе того, о ком распинался Джонни. Всё это его сильно волновало и интересовало, ибо тяга к Брауну была такая же сильная, как и его к нему. И если бы существовали духи, то бы заплакал и Тони на Небесах. Но нет ничего того, что не материально, и сейчас нам остаётся наблюдать свою реальность и с любовью выполнять своё дело, дабы потом в пустоту о нас говорили такие сильные и добрые слова.