Куча ублюдков, убивающих друг друга...

      Машина странной парочки вновь ехала по вечернему городу. Джонни и Руни заехали в ближайшую харчевню, где прекрасно отужинали, после чего продолжили путь. Преодолевая новую милю на чёрном металлическом скакуне, парнишка задал новый вопрос: — Мистер Браун, а вы знаете, как появились люди?! Джонни нахмурился, будто мальчишка спросил какую-то ересь: — Я точно не знаю, многие говорят, что от обезьян… Мне не нравиться эта версия. Многие моменты моей жизни связанны с тем, что я видел человеческие пороки… Многие животные даже не могут повторить самые невинные из жестокостей, что люди уже творят по привычке. Звери куда лучше людей, мы им не родня… Один китаец рассказывал мне, что их племя считает появление человека случайностью и волшебством. Душа человека, как трава проросла сквозь землю, её схватила и начала живать мышь, а затем мышь проглотила рыба. Не знаю как, но они в это свято верят. И вот рыбу хватает скопа! Руни начал заливаться смехом. А Браун был рад веселью мальчишки и продолжал: — И тут травинка выпала изо рта мыши, затем из рыбы и снова, но уже из скопы! И только потом душа в виде травинка завершила своё превращение в человека. Удивительная сказка! — Неужели ты в это веришь?! — Через смех смог проговорить дитя. — Это не важно. Просто это так удивительно. Только задумайся. Они все в это верят! Человек - удачное стечение обстоятельств, что был дико упорный! Как Маклейн! — Начал достаточно бодро проговаривать он. — Ясно… Но мне всё-таки интересно. Если найдёшь что-то правдивое, расскажи мне. — Ответил Руни, незаметно ранив букмекера в самое сердце. Джонни напрягся, взялся покрепче за руль, свёл зубы и замолчал. Его окутала грусть. Это было для него некая издёвка, но старик понимал, что парень не со зла. И вот их общая дорога подошла к концу. Они подъехали к дому. Мальчишка радостный выбрался из машины. А Браун глубоко вздохнув, ровно после того, как вылетел его друг, затем вывалился из машины за ним. Он побежал в дом, а седой мужчина поплёлся вслед, хотя был свеж и бодр. Вышла Габриэла, мать парня: — Ну как тебе маленький Руни, понравилось ещё одна прогулка с мистером Брауном?! Конечно, понравилась! Беги в дом, пора спать! — Избавилась она от ребёнка, наигранно обняв его на глазах Джонни, что так же наигранно шаркал подошвой по асфальту. Как парнишка ушёл, букмекер выпрямился, просунул большие пальцы в пространство меж ремнём и штанами у бляшки, нахохлившись, пошёл к даме, для приличия. — Мистер Браун, наши окна… Мерзкие вандалы. Они разбили наши окна. Руни. Руни начал кашлять. Пощадите бедную вдову малой монетой. Вам же не сложно?! — Жалостно как свирель начала петь песню она. — Какие ещё мерзавцы?! Я знаю всех мерзавцев этого гетто. Ой, прости, я знаю главного из них. Они не трогают этот дом, милая, не трогают. Покажи свои руки… — Жестоко проговорил он. Габриэла начала нервно почёсывать место за ухом левой рукой, которую полностью закрывала рубашка с длинным рукавом. Браун ещё раз посмотрел на неё испод бровей, и мягко, но явно приподнял один раз резко брови, как сигнал. Она закатила глаза и показала левую руку. — Закати рукав. — Беспристрастно сказал букмекер. — Вообще-то, мистер Браун, мы ещё не так близко знакомы, дабы вы могли мне приказывать оголять своё тело. — Язвительно ответила она, просто дразня мужчину. — Твою мать, как же с тобой всё долго выходит. Мне самому всё сделать, или ты уже сделаешь то, что я требую?! Просто подними сраный рукав, давай! Сейчас! — Почти крича, стал проговаривать свою речь нервно Джонни. — Ладно-ладно, я просто пошутила. — И она сделала, что от неё требовали. Рука была вся в дырках от игл, да и вообще страшно выглядела. — Окна значит разбили. Окна… Я же тебе сказал, что нужно пойти в больницу. Я дал деньги, дал возможность. — Начал опять Браун. — Они не помогают! Ты сам знаешь, они ни чем не могут мне помочь. Они лишь сказали, что мне осталось недолго. Ясно?! Лечись не лечись. Всё кончено, поезд ушёл! — Начала кричать она. — Всё кончено. Всё кончено… Ты говоришь это мне? Правда?! Я видел всё, что только можно увидеть ужасного в людях. Сам полз верх по скале, нагромождённой из трупов, понимаешь?! Меня макали в дерьмо всю мою жизнь. И ты, мне говоришь, что всё кончено. — Он взял паузу. — Помнишь, я рассказывал, как бежал в Польшу. Я тогда думал так же. Мой отец умер, пока я был в ней. Я не смог ему помочь, не смог сказать последние слова. Не смог отблагодарить его. Не смог даже взбить его подушку, чёрт побери! Но я рвался, рвался и рвался, рвался как в последний раз. — И опять… — И после этого, я мог себе так сказать. Но ты, сука, будешь жить ровно столько, сколько я тебе скажу. Ибо тот мальчишка заслуживает большего, чем ты. Ты. Ты не представляешь… Да чёрт с тобой! Чёрная Camaro уехало прочь от дома. Женщина начала плакать. А на улице включился ламповый свет.

— Это, конечно, - сильно, но ещё не всё!

В машине заиграла минорная "Doro - Alone Again", и Браун полностью опустошённый ехал домой. Темнело быстро, свет показал старый, скупой город. Его тело всё размякло. Он прибавил газ. Всё что он не делал, валилось из рук. Город пожирал его душу. Ел и ел, и всё не мог насытиться. Сколько бы букмекер не дрался, всё снова и снова нужно выходить на ринг. Раз за разом, и всё бесполезно… Печально или смешно, но это всё было не напрасно. Он строил мир людей, что другие уже похоронили на кладбище. Наивный ублюдок… Мужчина не подозревал к чему всё скатиться. Не понимал, с кем он связался. С великой «Невидимкой»… Можно было увидеть взгляд Рока сквозь ночной город, он наблюдает, ждёт удара. Джонни верит, что прокатит, верит в то везение, вечно сопровождающее его жизнь. Хотя это на самом деле всё не важно. Сейчас мы там, где мы есть. Джонни подъезжает к своему дому. Вы скажите, что у меня нет фантазии, приукрасить историю, но тот был карего цвета! В любом случае, уже по намеченному плану, Браун заезжает в гараж, достаёт из багажника сумку и уходит в дом. В гараже Джонни больше ненужного хлама, чем инструментария. Деталь от разных старых машин. Трубы, молотки ДВС, гайки, шайбы и прочее. Как будто всё выиграно в лотереи, лежит расфасованное, бесхозное по картонным коробкам под столом. Стены пустые, кроме одной, на которой весит доска для сёрфа рыже-голубого цвета. У Брауна был небольшой дом. Зал, гараж и комната, где тот должен спать. Пройдя в зал, где была мастерская, кухня и бардак одновременно, он скинул сумку в самодельный подвал под диваном в зале, который был завален древесиной сложенной в пирамиду. Хозяину был совсем не в настроение разбирать их, и он решил пойти на кухню. Сделав два шага, перед ним был строй шкафов, плита, раковина и рабочий стол деревообработчика. Взяв стул, что всё время стоит в углу, на стыке стены и этого стола, Джонни передвинул его вперёд и сел, откинувшись к стене, взяв с собой напильник и кусок дерева. Он над ним уже корпел неделю. Вырисовав контуры, он бережно и уверенно отсекал кусочки дерева от основного тела. Ваял, работал и успокаивал свою душу трудом. Телевизор в его доме не было. Не любил он его. Да и, в конце концов, кто бы у него не гостил, и как много их не было, букмекер любил своё место в углу. Не в середине зала, а где-то сзади, раздумывая о своём или размышляя, о сказанном. На кухонной стороне был беспорядок. Макароны, ножи, утварь: всё в одной кучи. Нет ничего на своём месте. Его пылкий разум искал то, что надо и закидывал всё остальное в кучу. Но… Никогда ничего не валялось на полу. Был бардак, но строго на столе. Как военные части, строились прямо по границе, пока не началась война. Ни шагу вперёд, но уже в дне для перехода на землю противника. Любил вот Джонни рисковать. Был ковёр, что был мал и жалок для размеров зала, но его хозяин и не думал убирать. Вещи лежат на своих местах ровно с покупки этого дома, некоторые труднодоступные места, уже стали домом паутины и пыли. Внутри обои тускло-рыжие, почти красные. Вялые, сонные и невзрачные. Как и вся квартира. Самое ироничное, что в комнате самого хозяина, был на тот момент порядок. Он почти там не жил. Спал в зале на диване, ел там же и уходил. Та кровать на удивление для многих служила для гостей, уединённая. Жил он совсем один, почти всю свою взрослую жизнь. Его дом больше смахивал на минутное пристанище, которое нужно вскоре бросить, но почему-то люди задержались здесь. Почему-то, Джонни ещё интересно в этом доме, в этом мире и на этом Свете…