Куча ублюдков, убивающих друг друга...

      В недалёком прошлом от происходивших событий…       Морской путь обратно в восточные страны пришёлся для Отто Блу неприятным. Вся эта канитель с его арестом вызывала в нём негодование, хотя глубокая печаль душила все мысли наперёд.       Тяжёлые волны качались с той стороны иллюминатора, всё так же тяжело и массивно, как качались всегда. В их движение было какое-то священное предвиденье новой эпохи, которая по факту не имела значения. Волны всё равно лениво, необъяснимо сильно перебирали тонны воды, колдуя ими и помешивая людьми, рыбами и всем миром в огромном мировом океане.       Ему пока не выдавали винтовку. Хотя везли на войну. Его считали не надёжным военным, хотя везли на убой. И мысли его были всё более печальные. Он вспоминал о доме, который оставил. Однако, его мысли быстро натыкались на печальное недавнее прошлое, что всё привело к этому. К его пленению. Суды знали, что с ним делать. Палачи тоже. И люди, что были им убиты желали того же. Заслуги и отвага послужили мужчине последнюю службу, и заставили его отправить в последний бой. По крайней мере, как всем казалось.       И пересекая всё новые потоки всесильных волн, военное судно приближалось к Ближнему Востоку. Корабль причалил к берегу и встал на якорь. Люди забегали на большом белом корабле. Они заметались, создав громкий топот, который отдавался шорохом в Средиземном море. Все их старания предать человеку блеск и лоск организованной силе и мужестве, без шансов меркли перед водами, которые тихо слышали жалкие попытки демонстрации мощи и дисциплины.       Отто слышал это всё и вспоминал, как служил. Вспоминал он, как это было важно. И отдавал уважение в душе тем парням, что носятся там, наверху. В тоже время он слышал воду, волны, море, и все они в один голос тихо, но громко в тоже время смеялись над людской мимолётной судьбой, которую они были вынуждены тащить за собой.       В каюту вошёл офицер и приказал нашему герою собраться. Блу уже был в форме и готов служить вновь рядовым. В своё время, ему выпала честь дойти до офицеров, но сейчас ему не дали такую честь. Теперь снова нужно приносить победы для американской королевы Свободы, избивая беззащитных арабов и негров на другой стороне мира. Спасать мир от террористов вот их задача, что они гордо вспоминали, начищая ботинки.       Их направили на задание в один город, который захватили сепаратисты. Указывать страну нет смысла. Сейчас Ближний Восток усеян государствами, которые меркнут перед своим прадедом. Их разделили на части ещё в Первую Мировую Войну. Затем ещё раз во Вторую. И сейчас это - мелкие государства, что ввергнуты в пучину бесконечных и бессмысленных войн. Бессмысленных для них. Никак для американцев, которые пришли спасать свободный мир.       Сначала они доехали до захваченного города, проехав сотни километров. Только там, Отто получил винтовку. Им было дано задание. Группой специального назначения проникнуть в логово террористов и убить ряд виновных в актах устрашения. Отряд был всего из шести человек. Втайне пробраться и ликвидировать цель, наделав меньше шума. Капитаном операции назначали Логана Воркиса.       - Я провёл уже порядка пятидесяти операций, сосунки. Если вы будете точно и без страха выполнять мои приказы, мы в два счёта выполним эту операцию и вернёмся домой, в наш оплот свободы, где мы будем честно ей пользоваться в полной мере! Интересы США - интересы всего мира. И если мы были отправлены сюда, бить и убивать наших противников, такова воля свободного мира. Такова воля христианской кары. Таково воля Господа! - Громко и уверенно внушал он правду для них.       Подойдя к Блу, он отметил, после своей пылкой речи: - Мои слова про свободу, тебя не касаются. Ты умрёшь быстрее меня, это точно. И если ты вернёшься с операции живым, то скорее тебя собьет, чёртов белый кит в море, ежели ты попадёшь обратно домой…       Они сели в военный Хаммер и погнали к городу. На полпути их высадили, и группа шла весь оставшийся день пешком, преодолевая пустынный ландшафт. Пески были противоположностью морю. Здесь Отто ощущал, что они движутся по велению ветра. Опасные и хитрые скорпионы и змеи медленно и хитро спускались по ним. Это было место обмана и жестокой неравной битвы. Дюны то опускались, то подымались. Невозможно было предсказать ничего. Песок повиновался только себе и в тоже время обманывал всех, что знает, что делает. Его переменчивость играла даже с местными жуткую шутку. Миражи и прочие байки сводили людей с ума. Под огнём вечного Солнца и в бешеном потоке песка виднелись джины и ифриты.       Отряд бравых солдат преодолевал все предрассудки и погодные условия с бравой самоуверенностью. У них была задача от Господа Бога. И не от того, которого здесь почитали другим именем. В Америке уже от одной паранджи и слов о величие Аллаха люди тянулись к выходу. Очень сильно мир поменялся с тех пор, когда христиане боялись турков, что подступали с Востока. Никто не знал, что всё обернётся так. Многие века мусульманская вера была куда многочисленней и влиятельной в Средиземноморье. Сейчас над этим бы лишь посмеялся безграмотный священник где-то в Италии.       И вот они были у города. Сейчас, среди света и белых песков, которые любое движение обрекали на раскрытие, двигаться было не просто нельзя, а являлось нарушением воинского устава. Их не должны заметить, даже помыслить об их присутствие.       Наступила ночь. В городе загорелось тысячи огней. Они были слабыми и умиротворёнными. Детям рассказывали сказки на ночь. Старики ложились спать. А любовники придавались ласкам. И всё было сделано верно. Никто не ожидал нежданных гостей.       Солдаты стали двигаться к оазису среди пустынь и пустошей. Все надели приборы ночного видения и стали приближаться к городу. Там они увидели пару караульных стоящих с советским автоматом, свисающим на грудь. Пару выстрелов из глушителя, их уже не было. Отряд перешёл с шагов на бег. Они разделились и стали приближаться с нескольких сторон к дому. Цель была окружить и зажать противника в одном доме. Быстро взять его и ликвидировать.       Но уже по подходу к зданию, оказалось не шесть человек, а четыре. Это говорило о том, что их раскрыли, а часть спецназа перебили либо местные жители, либо террористы. Нужно было сворачивать операцию и выбираться живыми из арабского города. Отто не выдавал волнения, его печаль была сильнее ежели какая-то операция. Его операция навсегда была провалена. Остальные бойцы явно выдавали смятение, что бесило Логана. Подав пару знаком, Воркис приказал им объединиться. На рынке несколько солдат спрятались в лавке. - Есть ли информация от Лока и Кора? - Вопрос от капитана. - Никак нет, сэр. - Ответили солдаты. - Будем продолжать операцию во чтобы то не стало. Увеличить бдительность и по возможности найти трупы соратников. - Дал приказ тот.       Они покинули место переговоров и потянулись через коридор, который скрывал их от пытливых глаз обратно к дому. Малая пробежка через улицу. Они оказались в шаге от цели. И тут Логан подал сигнал для наступления, как вдруг послышалась очередь из американской винтовки сзади.       - Кто стрелял? - Закричал, развернувшись Воркис.       Когда сзади Отто и одного солдата упал труп их соратника. Это был противник, что стоял с той стороны переулка. И видно было, что он сам не верил в то, как убил американца. Для тех краёв - это невиданная удача. Обычно такими операциями, бойцы с другой стороны воды, производили впечатления демонов, которые появлялись из ниоткуда, в своей непробиваемой броне и появлялись молниеносно с металлических ястребов. Обычный паренёк с бедного города был парализован своим действием, когда убил.       Капитан, поняв всю ситуацию, быстро достал пистолет и убил двумя выстрелами противника, которого поразило ошеломление. И тут началась пальба. Резвая и громкая. Она залилась звуком, гулом, яростью. Было несколько точек откуда стреляли противники. Операция была окончательно сорвана, нужно было просто выбираться. Воркис выбил дверь ударом ногой, что выходила на них, и повёл остатки отряда внутрь. Они забрались по лестнице на второй этаж, и вышли на балкон. Там отряд увидел, что недалеко есть ещё подобные дома. Их цель была добраться до края города, как можно быстрее и растворится в ночи. В пустыню их никто бы искать не полез.       Солдаты стали перепрыгивать с балкона на балкон. Затем они спрыгнули с последнего в мусорные кучи и побежали по переулкам прочь. Вокруг загорелись окна. Весь город был на ушах. И это было очень плохо. Ведь в каждом доме мог быть противник со своим оружием. И вот они были почти у выхода на волю.       Их нагонял противник. Логан понимал, что кто-то должен остаться и прикрывать отход. Ему было понятно, надо это доверить Отто. Он только повернулся, чтобы отдать приказ, как в его ногу попала шальная пуля. И капитан лишь выдал:       - Я останусь здесь и буду прикрывать ваш отход!       Отто с союзником побежал прочь из чужого города. А герой Америки, который был сам готов бросить здесь штрафника вместо себя, остался умирать во имя свободы. На его глазах наворачивались слёзы после каждого убитого врага. И это не было плачем раскаянья. Горе по упущенным надеждам. Он был уверен, что никогда не умрёт. И его раздирала ненависть к Блу и к каждому идиоту в своём отряде. Досада поедала его. И Господь уже не отвечал молитвам. Мир бросил этого героя, как и многих других. И многие верные делу люди, умирали более достойно, чем он. Однако, Логан погибал за свою шкуру на фронте, что ценнее для общества, чем врачом в больнице, учителем в школе или учёным в кабинете.       В этой войне за тысячи километров от дома сложно найти вообще героев. Тут не за что геройствовать. По сути - это очень дорогая и опасная работа. Никто не погибнет, если террористы на той стороне глобуса погибнуть. У этих врагов даже нету собственного оружия подчас. Они берут у тех, кто сюда едет их уничтожать.       Смерть Воркиса была напрасна. В спину убегающим остаткам отряда полилась очередь из автомата их же вооружения. Оба упали на песок. Отто упал не от пуль. Он упал, потому что посчитал, что так будет правильно. Правдоподобно. Блу хотел время для размышлений. Он искал ответ на вопрос, зачем он здесь и куда идёт. Сейчас солдат был полностью свободен, хотя находился на чужой земле. Его не ожидал часа в суде, не страшен был приказ войны. Не было тюрьмы, людей и белого кита, что должен был ему помешать вернуться домой. Только он и ночь. Тихая и спокойная.       Отто вспоминал дочек, которые радостно обнимали его, каждый раз, когда он появлялся на пороге. Они демонстрировали ему свои рисунки. Очки ему были почти не нужны, его глаза мало чего хотели видеть. Именно здесь, они были нужны как никогда. Блу хотел увидеть каждую нарисованную деталь, наблюдать за своими девочками. Что идут беззаботно в школу, а затем домой. Он с опаской смотрел, когда дворовая шпана неуклюже подходило к младшей, дабы завязать любовный диалог. Ему хотелось всё это пережить вновь. Это всё отняли и бросили его в песок. Хотя суд сказал, что он сам у себя это отнял.       Подошло утро. Два араба лениво шли к трупам, чтобы обыскать их. Больше некого. Отто нащупал свой пистолет. Один из них нагнулся, чтобы начать обыскивать его военного собрата. Ни о каких контрольных выстрелах, противники и помыслить не могли. Их не обучали ни в академии, нигде ещё. Скорее всего, они даже не были обстреляны. Местные жители. Второй араб хотел наклонится к Блу, как получил пулю. И второй тут же ту же. Они оба упали замертво. А солдат побежал прочь.       Его бег продолжался долго. Он бежал не просто так. Ночь размышлений слишком перегрузила его. Ему требовалось пробежка изо всех сил. Пересекая дюны, Отто бежал прочь. Его не волновал маршрут или направление, ему было важно само действия. Побег. Через пару десятков минут он устал. Свалившись, солдат снова погрузился в песок. За ним погони не последовало. Придя в себя, он взял карту местности, что была ему предписана уставом. Предполагая его направление, он стал двигаться к населённому пункту на Север. Через какое-то время Блу туда дошёл. На подходе, он скинул всю форму и амуницию. Винтовку Отто тоже отбросил с отвращением. Теперь он знал, в следующий раз он выберет виселицу. Город куда он пришёл, был занят американцами. Там он преставился беглым пленным. И чтобы его отправили домой, солдат преставился своим сослуживцем, который погиб, убегая из города вместе с ним. Ян Ред. Его отправили к портовому городу. Там посадили на небольшое судно, на котором отправляли многих гражданских в Америку. Снова он погрузился на корабль. И тут же он почувствовал воду. Она опять его захватила. Ян прислушивался к ней. Тихо улавливал каждую ноту её песни. В нём, в гигантском море, он находил спокойствие от своих бед. И в момент путешествия по воде, ему было легче, чем на проклятой земле. Путь был долгим и куда дольше, ежели туда, откуда он бежал. Его ожидание сказывалось. Тогда он знал и боялся душой, когда же он приплывёт на Голгофу. Здесь же, наоборот. Он не хотел прибывать домой. И вот у самых берегов Америки, они услышали ночью грохот и скрежет метала. Их судно во что-то врезалось. Люди побежали на палубу, чтобы узреть кто это или что. Русские?! Китайцы?! Террористы?! Нет

Белый кит.

      Гигантский кашалот таранил и толкал судно. Ему оно явно не нравилось. Люди паниковали и не знали что делать. Прыгать за борт невозможно, тебя собьёт тот же корабль или громадное животное. Судно прохудилось и стало неминуемо тонуть. А животное покинуло их, как выполнило свою задачу. И казалось, оно здесь было только за этим. Мстить людям за всё. За отравленные океаны и моря. За убитые тысячи животных. За бешенное и безумное расхищение всех ресурсов. А может, ему просто не понравился корабль. В любом случае, Ред оказался в воде.       И солдат вспомнил о словах своего капитана. Меланхолия растворилась в желание доказать его словам, которые остались только в его голове бой. Для самого Яна, Отто, солдата было важно, чтобы слова его были опровергнуты чудом. Борьба с водой ему казалось радостью. Волны покорно поддавались его желанию жить. Жизнь ради попытки обрести новую, другую. Преодолеть долгий период бездействия и скитаний.       Ян взял с себя слово. Если ему удастся выжить в этом нелёгком морском пути вплавь, он даст себе прозвище «Рождённый в воде». И с тех пор это было второе, что старик помнил после роковой утраты. А третьим, была война. И сейчас и тогда в воде, он боролся и борется за жизнь в океане, что всесилен и безграничен. Его борьба с эмоциями и бесконечной печалью. Водой, что не может Ред побороть, но обязан сражаться всегда. Ему нельзя утонуть, ибо он рождён в воде.