Живой или мертвый?

Все началось с того, что наш мир умер. Кто-то говорит, что произошла катастрофа на химической базе; кто-то, что это упал метеорит; кто-то, что пришёл неизвестный вирус — версий много, но суть одна — все мы мертвы. Фактически. Наши тела не чувствуют боли, сердца не бьются и вообще! Мы зомби. Но у нас есть семьи и работа. Вот мой знакомый Эдди — кассир. Каждый день обслуживает сотни таких же зомби, как он. Мертвенно-бледные тела, с синими губами и суженными зрачками. Эдди наш местный шут. Его мычание всегда подразумевает шутки, а нам весело. Ведь мы не знаем, что такое настоящие шутки. А там дворник Билл. Он лысый, и от него воняет помоями. Он живёт на мусорной свалке, как и ещё несколько его друзей. А тут рядом со мной наш местный врач Том. Он лечит и перевязывает наши раны. Наверное, в прошлом он был врачом, хотя мы и не помним этого. Конечно, среди нас есть немного людей, но они предпочитают скрываться в небольших домах почти в самом центре. Том и им оказывает помощь, помогая и превращая в нас, если человеку суждено вскоре умереть. А меня зовут Ник. И я зомби, или нет… Ну, в общем, суть в том, что я наполовину труп. Все мы умеем говорить, я тоже. Но моя особенность в том, что я сам могу становиться человеком, съев человеческой еды. Нет, все мы ее едим, но мне она дает такой вот эффект. Многие не едят человечину, а предпочитают животных — крыс или птиц, иногда даже корову. Мы не размножаемся. И, как я говорил, мы не чувствуем боли. Эдди назвал меня уникальным, но моя уникальность так же опасна. Зомби ощущают меня, как человека. И, кстати, я охотник за головами. Да нет, не своих друзей или таких же, как я, я охочусь на трупов. Это зомбаки без мозга. Конечно, у нас он тоже почти отсутствует, но мы не жрём все подряд, лишь бы насытить желудок. Для пропитания нам достаточно небольшой вороны или крупной крысы в свежем виде. И у трупов нет мыслей. Они вроде мертвы, но их мозг жив на ту часть, которая отвечает за жажду плоти. Гадость. Я вот больше предпочитаю какую-нибудь птичку или кошку. Нежное мясо новорожденного котёнка... М-м-м-м, просто прелесть. Нет, они милые, конечно, но один раз в неделю можно ведь… Блин. Вот где эти жалкие твари?! Все время они прячутся, когда видят подобных мне. Сейчас я уже почти два часа брожу на территории людей и ищу трупаков. Они постоянно ошиваются вокруг людских домов или там, где люди ощущаются. Я тоже их ощущаю, но при этом жажды убивать не чувствую, по крайней мере такой сильной. Хотя всегда мечтал попробовать человечины. Но это значит, что я стану таким же, как они, ведь один-два раза съев человека, ты попадаешь в точку невозврата. И еще трупаки... они как бы… гниют. В солнечные дни, да и вообще на свету, если их увидеть или оказаться близко, можно почувствовать запах гнили. Их плоть отрывается кусками и так их можно выследить. Нам, зомби, борьба с этими тварями обходится с меньшими затратами, чем людям. Чтобы убить трупака, нужно где-то десять-двадцать патронов или один в голову, но если они тебя учуют, то сразу начинают бежать за тобой до тех пор, пока не умрут или не достигнут своей цели и не сожрут тебя с потрохами, оставив лишь кости. — Да вашу ж мать! — проревел я, опираясь на мой любимый дробовик «Арнольд» и протяжно зевая. Вот все время искать их надо, благо сейчас уже десять вечера, и уже стемнело. Скидываю рюкзак с плеч и достаю из него небольшой контейнер. В этом контейнере приманка для трупаков. Потрошки людские проще сказать. Рассматриваю сквозь пластиковые стенки «блюдо» и думаю, неужели такое им нравится? Нет, я конечно тоже жру плоть, но… Не знаю, мне кажется, что жрать людей это мерзко. Открываю контейнер, позволяя запаху человеческой плоти распространиться по округе. Ждать долго не пришлось. Уже спустя десять минут в поле зрения появился трупак. Мужик. Потрепанная одежда, ужасный запах гнили, кусочки плоти, которые отрывались от его тела по мере приближения к "человеку" и шатающаяся быстрая походка. Мы обычные зомби ходим, как люди, лишь немного припадая на правую ногу, эти же особи бегают быстро, но создаётся ощущение, что они вот–вот споткнутся и упадут. Завожу курок на дробовике, прицел немного ниже уровня глаз. Дробовик стреляет так, что если взять ровно в голову между глаз, то пули пройдут мимо, лишь немного задев, а так вероятность промаха около десяти-пятнадцати процентов. Выстрел. Труп тяжело падает на землю. Подхожу к нему вплотную и сажусь на корточки, надеясь найти что–нибудь интересное в башке этого трупака, но меня останавливает громкий голос: — Стоять! Чертов труп! — опа, а меня ведь считают таким же, как он. Медленно поворачиваюсь, замечая несколько фигур. Люди. Лучше бы они не приходили. Приманка до сих пор стоит в десяти метрах от меня. Это плохо. — Давид! Не разговаривай с ним! Стреляй! Они не разумны!! — заговорил человек справа от говорившего до этого. — Слушайте, уходите быстро. Моя приманка на них до сих пор открыта, — подал голос я и указал на контейнер, — а ещё вы тут, представьте, какой пир тут трупакам. Меня-то не тронут, а вот за вас не ручаюсь, — я усмехнулся. Люди удивлённо замерли, пока я говорил. Давид опустил автомат и подал своим знак к отступлению. Все люди были одеты, как военные: форма в пятнах, бронежилет, маска, закрывающая пол лица, оставляющая лишь глаза, на головах каски, а в руках автоматы. — Ты идёшь с нами, — Давид подошёл ко мне, хватая за руки и скрепляя их наручниками. Ха, будто меня это остановит, но им этого знать не надо. Мы сели в грузовик. Уезжая, я заметил пару трупаков, но их быстро расстреляли.