Сквозь время

Первое осознанное ощущение — я лежу в кровати одна. Второе — на меня кто-то смотрит. И третье - ноздри щекотал запах, пусть и дешевого, но кофе с восхитительными нотками корицы. Просыпаться ужасно не хотелось, но желудок требовательно заурчал, заложив меня с потрохами. Пришлось сделать над собой усилие и открыть глаза. Джеймс сидел на стуле, оперевшись грудью на спинку стула, закинув руки сверху, и пристально смотрел на меня с легкой улыбкой. Я улыбнулась в ответ, с грустью понимая, что впереди трудный рабочий день. А идти никуда не хотелось. Совсем.  — Выспалась, соня? — улыбка Барнса стала еще шире, и он кивнул головой на тумбочку рядом с кроватью. На ней стоял поднос с той самой чашкой кофе, свежеиспеченным багетом — видимо утром Баки прогулялся до булочной — и с блестевшей от избытка масла яичницей.  — Вроде да.  — Это хорошо. — Джеймс помолчал, пока я усаживалась поудобнее, кладя себе под спину подушку, и брала чашку с кофе. — А то у тебя тяжелый день…  — О чем ты? — заинтересованно спросила я, взяв тарелку и с улыбкой посмотрев на яичницу.  — Сюрприз. Должен же я, как воспитанный джентльмен, радовать тебя, красавица? На кровать запрыгнула Алиска, которая тут же попыталась подобраться к моему завтраку. Положив руку кошке на загривок, я легонько потрепала ее, отводя в сторону от тарелки. Она обиженно фыркнула, но голову не убрала, а лишь сильнее подставила ее под мои пальцы.  — Я к вечеру освобожусь. — радостно произнесла я, отставляя полупустую тарелку и запивая яичницу кофе.  — Тогда вечером встретимся. — улыбнулся он, тихонько потянув одеяло на себя. В серо-зеленых омутах заплясали знакомые черти.  — Оставь покрывало в покое, Джеймс! — шутливо ругнулась я, пытаясь удержать ногами единственное укрытие от прожигающего взгляда мужчины.  — Не оставлю. — ухмыльнулся он, продолжая тянуть. Алиска обиженно мявкнула, просверлив Барнса сердитым зеленым взглядом.  — Мне надо идти, Джеймс. — его рука скользнула под одеяло и схватила за мою лодыжку. — Барнс! Пусти! Я попыталась уползти от мужчины, но тщетно — теплые пальцы обхватили щиколотку, и через мгновенье, я уже лежала под Джеймсом, продолжая на автомате сжимать одеяло в руках.  — Я думаю тебя подождут… — не хуже Алиски мурлыкнул он, наклоняясь и проводя ладонью по щеке. Я обреченно замерла, но с долей радости от предвкушения понимая, что Старку придётся утром справляться без меня.  — Бессовестный… — пробормотала я, сдавшись и разжав пальцы. Одеяло отлетело в сторону, и я надолго потеряла возможность разговаривать и думать… *** На работу я опоздала с лихвой: мое платье неожиданно исчезло, как я не переворачивала комнату — его я так и не нашла: пришлось в быстром темпе доставать новое и гладить его. Затем Алиска захотела есть, а Джеймс неожиданно понял, что он тоже опаздывает на работу и покормить кошку он не может. Перебежав дорогу и чудом не попав под машину, я нырнула в подворотню, подходя к знакомым дверям. Пара минут, скрипучий лифт, и знакомое помещение. Приветственно кивнув головой паре знакомых, я подошла к кабинету Старка и хотела было открыть дверь, но, услышав крики Старка, затормозила, прислушиваясь.  — Да, мне плевать! — заорал Говард, заставив меня вздрогнуть. — Он заплатил мне бешенные деньги, а теперь мои люди не могут отыскать его! Я насторожилась, заглянув в щелку. Говард раздраженно расхаживал вокруг стола, наматывая на палец провод телефона и задумчиво покусывая губу.  — Мне он не нравится. — почти прорычал он. — Найди его! Грохнув трубку о рычаг, Старк сел за стол и принялся перелистывать бумаги. Я, на всякий случай, подождала пару минут, а затем зашла, приветливо улыбаясь.  — Доброе утро, Говард. Мужчина скептически посмотрел на наручные часы и вопросительно поднял бровь:  — Сомневаюсь, что 12 часов дня можно считать утром, но так и быть: привет. Я тихо хмыкнула, краем глаза поглядывая на Старка. Повесив пальто на вешалку, я взлохматила пальцами волосы, придав им объем и, присев на краешек стола, спросила:  — Как дела?  — Относительно хреново…  — Говард! — поморщилась я.  — Прости, — натянуто улыбнулся мужчина, садясь за стол и доставая какие-то бумаги, — просто столько проблем навалилось.  — Что случилось? — я подалась вперед, надеясь услышать что-то интересное. Старк вздохнул, посмотрел на меня и махнул рукой:  — Не важно. Я не хочу нагружать тебя проблемами…  — Я с удовольствием послушаю. — мило улыбнулась я, протягивая ему заточенный карандаш и линейку. Говард вежливо кивнул и склонился над чертежом:  — Спасибо, но я пока сам.  — Как хочешь… — протянула я, еле сдерживая раздражение. — Что это? Я ткнула пальцем в чертеж, внимательно уставившись на сплетение кружков и квадратиков на темно-синей бумаге.  — Это, дорогая моя, — хмыкнул Старк, — город будущего! Скептически хмыкнув, я подошла к подоконнику, на котором стояла стопка писем, и дернула бечевку, развязывая узел. Конверты рассыпались по каменной поверхности подоконника, и я беглым взглядом пробежалась по адресатам.  — Никогда не была сильна в чертежах.  — А женщине и не положено. — фыркнул Говард, поспешно выбегая в коридор. Я возмущенно задохнулась, с разворота кидая в закрывшуюся дверь пару писем. Из коридора раздался смех, и я закатила глаза, откидывая с лица прядь волос.  — Значит, сам не расскажешь?.. — тихо проворчала я, взглянув в окно. — Тогда я сама все узнаю… *** Я взглянула на себя в зеркало и скептически посмотрела на себя со всех сторон: черные волосы, в свете лампы отливающие рыжиной, красивыми локонами лежали на правом плече; темно-синее платье чуть ниже колена и черные туфли на невысоком каблуке дополняли образ… Алиска, потеревшись о мои ноги, громко мяукнула.  — Ну, нет, — сказала я, приседая на корточки и почесывая кошку за ухом, — ты останешься дома! Обиженно фыркнув, Алиса подпрыгнула и с важным видом улеглась на обувной шкаф. Я тихо усмехнулась, надевая на голову «таблетку» синего цвета с черным цветком сбоку и беря в руки сумку. Проверив содержимое, я ткнула пальцем в кошку и важным голосом произнесла:  — Следи за порядком! Никого не впускать… — я запнулась, наткнувшись на скептический взгляд Алиски и быстро проговорила:  — Ну, ты и так все знаешь. Чмокнув животину в черный нос, я усмехнулась, увидев, как брезгливо умывается кошка, и выбежала из квартиры. На скорости пролетев несколько этажей, я вышла на улицу и огляделась по сторонам. Поймав такси, я назвала адрес и попыталась сосредоточиться на Старке. А вернее на его загадочном клиенте, который не давал мне покоя уже несколько дней. «Все… Завтра утром, как обычно в 10, на месте.» — вспыли в голове слова Говарда перед тем, как он повесил трубку. Я посмотрела в окно и увидела телефонную будку.  — Стойте! — воскликнула я, хлопнув ладонью по сиденью. — Остановите здесь! Достав купюры, я бросила деньги на пассажирское сиденье рядом с водителем и выскочила на улицу. Наручные часы показывали около 7 вечера, и я уже сильно опаздывала, но неожиданная мысль, пришедшая мне в голову, не давала покоя. Подбежав к телефонной будке, я положила пару монет в автомат и набрала номер телефона, приложив к уху телефон. Раздались долгие гудки, а затем тонкий женский голос спросил:  — Приемная. Слушаю вас?  — Соедините с генералом-полковником…  — Кто его спрашивает?  — Джессика Филс. — сказала я, закусив губу. Раздался щелчок, и вновь пошли гудки. А затем я услышала такой родной голос:  — Да?  — Привет, пап. — севшим голосом сказала я, улыбнувшись. *** Едва я успела сделать пару шагов по брусчатке, как сзади на меня налетел вихрь в виде Джеймса и, подхватив на руки, закружил. Взвизгнув от неожиданности, я уткнулась носом в шею мужчины, тихо посмеиваясь.  — Привет, малыш. — шепнул мне на ухо Джеймс, ставя на землю. Я кивнула в знак приветствия и счастливо улыбнулась.  — Как дела?  — Отлично. — не моргнув глазом, соврала я. — У тебя?  — Если не считать утопленную в канализации полную тележку железа трагедией, то весьма недурно. — хмыкнул он, беря меня за руку. Я тихо рассмеялась, закидывая сумку на плечо и Барнс потянул меня вперед, особо не торопясь.  — Куда мы идем? — спросила я, не сумев пересилить любопытство.  — Вперед. — без тени улыбки сказал Джеймс, но в его глазах то и дело блестели смешинки. Я легонько стукнула его по плечу и обвинительно сказала:  — Имейте совесть, мистер Барнс! Между прочим, я сегодня весь день мучилась от любопытства!  — Ах, так вот в чем дело… — хохотнул Джеймс, щелкнув меня по носу. Я раздраженно фыркнула и бросила:  — Не хочешь — не говори! Очень надо было! Я дернулась было вперед, вырывая руку из крепкой хватки Барнса, но он, смеясь, притянул меня к себе. Его рука обвила мою талию, и мужчина прижал меня к себе. Я задержала дыхание, утонув в его глазах. Барнс улыбнулся и сократил расстояние между нашими лицами до минимума. Его губы нежно коснулись моих, сплетая их в поцелуе. Внутри расцвел огненный цветок, и закружился вихрь ощущений, в котором я просто утонула. Поцелуй затягивал, сводил с ума, так что было плевать на всех этих людей, идущих по улице, которые оборачивались, глядя на нас. Нежность переплавилась во что-то большее, и не хотелось, чтобы меня отпускали.  — Мы вроде бы куда-то шли… — прошептала я, с трудом отрываясь от его губ. Джеймс тихо рассмеялся, вновь сплетая наши пальцы и идя вперед. Мы свернули на незаметную улочку, сокращая расстояние до пункта назначения.  — Молодой человек! — раздалось за спиной, и мы недоуменно обернулись. К нам подбежала низенькая старушка с длинными седыми волосами. В руках она держала огромную корзину, под завязку наполненную лавандой. — Купите девушке цветы! Джеймс наклонился и взял один из букетиков, перевязанных обычной белой веревкой. Вложив в ладонь старушке гораздо больше, чем стоил букет, он повернулся ко мне и, чмокнув в щеку, отдал букет. Я мягко улыбнулась, вдыхая терпкий цветочный запах.  — Спасибо… — шепнула я, беря мужчину под локоть. Барнс рассказывал о своих школьных годах — все те же знакомые мне истории, пересказанные тысячу раз, но с каждым разом он говорил всё с большим воодушевлением, и оттого эти, и без того нелепые и смешные ситуации, казались ещё более смешными и нелепыми. Ох уж эти школьные годы! За разговорами я не заметила, как мы вышли на центральную площадь, где уже вовсю веселился народ и играли музыканты. Благодаря особенностям окружающей застройки, звук разносился далеко вокруг. На проводах и на фасадах домов висели разноцветные флажки, по площади проносились танцующие пары и разносился ароматный запах попкорна и сладкой ваты.  — Что за праздник? — спросила я, поудобнее положив букет на руку.  — Через два дня парни со всей страны уходят на фронт… — тихо сказал он, стоя у меня за спиной. В душу закралось подозрение, и я медленно обернулась:  — Джеймс, ты…  — Потанцуешь со мной? — перебил он. Я прикрыла глаза и, сделав глубокий вздох, сказала:  — Конечно, но у меня цветы и сумка… Барнс надел мне сумку на плечо, а цветы положил на газон, растущий недалеко от нас. Я покачала головой, глядя себе под ноги. Он протянул мне руку, и я вложила в его ладонь свою.  — Улыбнись, малыш. Я растянула губы в улыбке и спросила:  — Ты получил разрешение на несение службы? Вместо ответа он кивнул головой и, закружив меня под музыку, обнял за талию и прижал к себе. Я опустила взгляд, устало вздохнув.  — Прости, что не сказал раньше. Я просто подумал, что так ты не воспримешь новость в штыки… — виновато произнес он, ловко избегая столкновения с танцующей парой.  — Действительно, — горько хмыкнула я, — нашел время…  — Ну, прости, Джесс. — Барнс сильнее, чем положено, прижал меня к себе, сокращая расстояние между нашими лицами.  — Значит, через два дня? — спросила я, заглядывая ему в глаза. Мы вновь ловко увернулись от танцующих и, вынырнув из толпы, остановились около фонарного столба.  — На рассвете. — покорно сказал Джеймс, и, не выпуская моей руки, подошел к тележке, кивнув продавщице и показав два пальца. Девушка засуетилась, а машинка для попкорна громко загудела. — Ты проводишь меня?  — Ну, конечно. — фыркнула я. — Глупый вопрос… Он мягко улыбнулся и, заплатив девушке, дружелюбно улыбнувшейся нам, принял из ее рук два бумажных пакетика, наполненных зернами кукурузы. Усевшись на скамейку в тени нескольких деревьев, мы молча захрустели невообразимо сладкой вкуснятиной.  — А как же Стив? — спросила я, повернувшись к мужчине.  — Ну, я же тоже не могу сидеть здесь… Как бы меня не тянуло к тебе, я не могу оставить свою страну… Я тихо хмыкнула, с деланной заинтересованностью разглядывая попкорн. Ладонь Джеймса коснулась моей щеки и я, прикрыв глаза, прижалась к его руке, пытаясь сдержать слезы. Он подсел поближе, небрежно кинув пакет рядом с собой, так, что зерна сплошным ковром застелили угол скамейки, и обнял меня. Я уткнулась носом ему в шею и все-таки заплакала — слеза скользнула по щеке, намочив пиджак Барнса.