Отрицание

Вдыхая морозный воздух, Чараске шипит, затягиваясь и рукой разгоняя дым. Скулы и губы разбиты, на брови пластырь; костяшки все сбиты в кровь, нелепо перевязаны бинтом, чтобы не так сильно привлекать внимание, а на запястьях синяки. Натягивая рукава кофты по самые пальцы, Чараске вскидывает голову вверх, всматриваясь в пасмурное небо. На душе так же паршиво, только, в отличии от погоды, у него не бывает ясных дней. Ещё одна затяжка застревает в горле, кашлем выходя наружу. Сигареты вовсе не спасение, но ему нужно хотя бы мнимое успокоение, время, чтобы выбросить из головы все тревоги и просто передохнуть. Лучше бы сдохнуть. Температура не спадает который день, но он не может позволить себе взять больничный — нет денег на лекарства и времени отлёживаться. Отец опять бушует, что он паршиво учится, мать только провожает грустным взглядом и, пока отец не видит, собирает осколки разбитого сердца, выслушивая и успокаивая. Чараске уже неделю не появляется дома, сняв на последние деньги захудалую однушку. Скрывает от родителей побои и очередное изнасилование, от которого он упорно отбивался, в итоге проиграв. Смысл был сопротивляться? Он в любом случае не выстоял бы, но до последнего отстаивал свою честь, теперь ходя с разбитым лицом и синяками по всему телу. Никчёмный. Менма всегда был прав, и Чараске с ним полностью согласен. — Опять куришь? — Менма привычно скалится, смотря с отвращением. Чараске не отвечает, отворачиваясь. Пускай не смотрит, он ведь противный. После той проведённой вместе ночи, когда Чараске выставили за дверь, прошло уже три месяца. Учиха старался игнорировать свои чувства, становясь черствее, но от того не сильнее. Он хилый с детства, чёртов гей, и стоит ему держаться подальше от Менмы, чтобы не портить ему настроение своим видом. Чараске старался. До последнего старался перебороть сердце, забыть о влюблённости и не смотреть на Менму. Получалось, хоть и не всегда. Менма, отчего-то, стал сам часто появляться рядом, нервируя и проверяя нервы на прочность. Вечно язвил и заставлял ненавидеть себя ещё сильнее. Менме не нравится то, что от него отворачиваются. Хватает Чараске за плечо, резво поворачивая к себе. Учиха морщится от боли, отходя на шаг назад. Видит во взгляде напротив кучу разнообразных эмоций — ненависть в первую очередь, и скалится, тревожа больные губы. — Какого чёрта тебе от меня надо? Отвали! Слизывая сукровицу, Чараске тушит сигарету и выбрасывает окурок в урну. Менма рядом не добавляет оптимизма. Лучше бы кто пришёл вновь со своими не умещающимися в штаны желаниями, и то полегче будет перенести. Не дождавшись ответа, Чараске запихнул руки в карманы и направился обратно в сторону университета. Он выходит курить на переменках, чтобы не видеть лиц одногруппников, а на парах садится в самом конце, концентрируясь на лекциях. Только это помогает держаться, да и как раны заживут, хочет порадовать родителей улучшившимися оценками. Припадая к прохладной парте лбом, Чараске глухо выдыхает. Хочется спать, закутавшись в одеяло, но единственное, что может себе позволить — это на пару минут прикрыть глаза, пока не слышит голос преподавателя. Пара окончена, ах. Он проспал занятие, еле подымая тяжёлую голову от поверхности. Нужно начать принимать лекарства, но с работы его выперли, а показаться перед мамой в таком виде — последнее, чего бы Чараске хотелось. — Чего ты паришься об этом гомике?! — громкий знакомый голос врывается в сознание. Чараске переводит взгляд на вход, горько хмыкая. Следующая пара здесь у группы Менмы, как не вовремя. Начав собирать вещи, пока его не заметили, Чараске не успел подняться, как его толкнули обратно за парту. — Помяни говно, — ржёт дружок Менмы, не давая Учихе сдвинуться с места. Тот рядом лишь картинно вздыхает, поправляя волосы. — Пусти его, пусть съёбывает. Дождавшись, пока путь освободится, Чараске подорвался с места, не смотря в сторону Менмы. Не заметив подставленной ноги, плашмя полетел на пол, приложившись со всей силы локтем. Сцепив зубы, Чараске подобрал свой портфель, поспешив на выход. Натянув капюшон уже в коридоре, сильнее прикрывая лицо волосами, Учиха горько усмехнулся случившемуся. Он опять опозорился перед Менмой, и как бы не хотелось не думать об этом, ведь тот о нём и так худшего мнения, отпустить просто не получалось. Неспешно бредя в следующую аудиторию, Чараске еле удалось сдерживать рвущееся наружу сердце, что не готово в очередной раз переживать всё вновь. Менме будто доставляет удовольствие издеваться над ним, ведь это именно он выставил ногу перед влюблённым в него парнем. Наверняка, он догадался или кто подсказал, и теперь начал измываться ещё и физически. Отсидев оставшиеся пары, больше не выходя на перекур и всё оставшееся время проспав, Чараске без сил вернулся в однушку, сворачиваясь на полу и проваливаясь в горячку. Не в силах справляться с болезнью, Чараске всё же набирает мать, отлёживаясь пару дней дома под компрессами и таблетками, пока температура не вернулась в нормальное состояние. Возвращаться в университет боязно, но Чараске пересиливает себя, закрываясь от других студентов. Его никто не трогает, лишь пара старшекурсников пыталась затащить в туалет, но вид изнеможённого парня поубавил их пыл. Чараске даже не сопротивлялся, когда его перехватили за руку, потащив в каком-то направлении, а после ребята так же внезапно исчезли, оставляя посреди коридора чужого корпуса. Разворачиваясь, чтобы вернуться к себе, Чараске столкнулся нос к носу с Менмой, опасливо отскакивая от него. — Опять ты? Вновь преследуешь? — язвит, изгибая рот в подобии усмешки. Чараске огибает его без малейших объяснений, не желая выслушивать и после вновь рыдать где-то в подсобке. Нужно забыть о том, кто причиняет ему столько боли, но спустя пару лет влюблённости сделать это невероятно трудно. — Эй, я с тобой разговариваю! — кричит Менма, нагоняя и больно перехватывая за руку. Чараске смотрит на него безучастным взглядом, готовый к любому исходу. Обматерит и обольёт грязью? Пожалуйста, Чараске не привыкать. Изобьёт? Чараске не пикнет, предоставив свободу выбора, авось, Менма как тот минёр найдёт участок кожи, на котором ещё нет синяков. — Делай, что собрался, и я пойду, — говорит совершенно бесцветно, что Менма отшатывается, смотря расширившимися глазами. — Ну? Бей или что ты хотел сделать. Менма разжимает пальцы, не без доли удивления замечая побитые костяшки и выглядывающий из-под задравшегося рукава синяк. Отпечаток пальцев. Переводит взгляд на лицо, понимая, что в прошлый раз ему не показалось. Сейчас Чараске выглядит не так побито, но взгляд в этот раз абсолютно лишён эмоций. Ни раздражения, ни привычной надежды и обожания. — Кто это сделал с тобой? — Очередной ебырь, — скалится без доли эмоций. Чараске не нужна жалость, он спешит вернуться в свой корпус, оставляя обескураженного и прибитого осознанием Менму на прежнем месте, даже не развернувшись в его сторону на повороте. Пора прекращать это всё окончательно, сейчас как раз хватит решимости для этого.