В Случае Потопа Советую Тонуть

Пробуждение надвигалось с неумолимостью товарного поезда, летящего сквозь глухое, залитое солнцем поле. Прямо по мне. Вам знакомо это ни с чем не сравнимое ощущение, когда вроде проснулся, а вроде еще спишь, и в полудреме понимаешь, что до сих пор бухой? Говоря откровенно и без прикрас: сейчас я такой и был. Мир под моими закрытыми веками кружился и расплывался и, честно говоря, я боялся представить что будет, когда я их наконец открою. Я все еще пребывал в этом сладком состоянии полудремы на грани агонии, и ни одна мысль не смела тревожить мою гудящую и разрывающуюся звоном тысячи колоколов голову до того самого момента, пока я не понял, что не могу пошевелиться. Ну, то есть, я чувствовал, как конвульсивно мои пальцы сжимались, царапая по простыни, но вот пошевелить ногами я совершенно не мог. Внезапно я понял, что нет никакого залитого солнцем поля. Есть только я, болтающийся между жизнью и смертью, и долбаное солнце, ярко и нагло светящее в мой правый глаз. И как бы я ни пытался от него скрыться, ничего у меня не получалось. Я все еще не мог пошевелиться и дышал с большим трудом. Предприняв еще одну безуспешную попытку повернуться, я беспомощно захрипел и приготовился отдать Богу душу. Но Всевышний почему-то не спешил ее принимать. Наверное, я еще просто не отстрадал своего. Ну, вы знаете: Бог ведь любит нас всех. Бросив тщетные попытки повернуться, я попытался просто отползти в сторону, чтобы это чертово солнце не светило мне в долбаный глаз и, о чудо! Мне удалось. Я скорее услышал, чем почувствовал, как с моего бедра сползло что-то большое и тяжелое, а через пару минут, когда кровоток стал потихоньку восстанавливаться, я снова смог шевелить ногами, ненадолго отрешившись от всех прелестей похмелья (не поймите меня неправильно, просто я уж было решил, что меня заколдобило от пьянства). Память возвращалось медленно, рывками. Перед глазами на секунду вспыхнуло лицо моего заклятого врага Оливера Сайкса в паре сантиметров от моего и тут же пропало, сменившись отражением желтой луны в луже, и все тем же Оливером, победно размахивавшим костылями. Я даже не успел подумать "какого хера?", когда мою грудь сдавило, словно железным обручем, а в шею ткнулось что-то холодное. Я понял, что попался. Моя головная боль размером с Брайтон никогда не сравнится с неописуемым ужасом от того, что меня, кажется, убивают, пока я беспомощно лежу, все еще пьяный как ёб твою мать, клянусь вам. Храбро решив, что буду драться насмерть, я открыл глаза. И тут же с досадой осознал: что бы там ни было за моей спиной, я точно не смогу увидеть это затылком. Поэтому я опустил взгляд чтобы бегло осмотреть себя, и чуть не завизжал от еще большего ужаса: поперек моей груди лежала чья-то огромная, забитая татуировками лапа, нагло и по-свойски обнимая, а в шею мне тыкалось, надо полагать, вовсе не лезвие ножа и не дуло, блять, пистолета, а холодный нос этого самого Персонажа! И у меня не было никаких сомнений относительно Его пола. Я чуть не заплакал. "Ёб твою мать. Я переспал с мужиком. С МУЖИКОМ, БЛЯТЬ. Говорил мне Вик: "не выделывайся со всей этой косметикой, Энди, до добра эта херня еще никого не доводила", но разве ж, блять, я его слушал?!" Стараясь быть предельно аккуратным, чтобы не разбудить этого чувака, кем бы он, блять, ни был, я, чуть не плача, попытался снять с себя его руку. Но, неожиданно, он завозился за моей спиной и прижав меня еще крепче к своей мужественной, сука, груди, поцеловал мою шею как раз там, где только что был его нос: - Детка, еще очень рано, полежи спокойно. Накатившая волна облегчения резко сменилась лавиной воспоминаний о вчерашнем вечере. Только что моя голова была забита странными, труднообъяснимыми и малопонятными образами, а теперь я понимал и мог объяснить каждый из них. И, блин, я вполне мог не узнать его татуировки. Но хриплый прокуренный голос - без вариантов: Сайкс. В моей кровати. Снова. БЛЯТЬ. Радовало только то, что я и впрямь с ним не переспал. Ну, еще то, что никто этого не заснял на этот раз. Тяжело вздохнув, я пробубнил: - Какой я тебе детка, пьянь ты подзаборная? Услышав сдавленное, сиплое, наполненное неподдельным ужасом "какого..?!", я почувствовал, как тяжелая рука моментально убралась с моей талии, а парень откатился подальше, издав еще один болезненный хрип: - Блять, Бирсак! Откуда ты вечно берешься?! Я благополучно проигнорировал эту его реплику, слишком наслаждаясь новообретенной возможностью дышать полной грудью. Меня чуть не стошнило, когда я сел в кровати, но это я тоже проигнорировал - мне срочно нужно было узнать который час, и я был слишком занят беспомощным оглядыванием по сторонам в поисках телефона, пока мир плавно покачивался перед глазами. Оливер лежал закрыв лицо руками и весь его вид кричал о том, что парень мечтает просто взять и умереть. Прямо сейчас. Я улыбнулся, попытавшись звучать живенько и бодренько: - Как самочувствие? Сайкс пробубнил, так и не отняв ладоней от лица: - Гораздо хуже, чем я заслуживаю. Закатив глаза, я сделал вывод, что ему недостаточно плохо. Наконец я выудил телефон из кармана джинсов и понял, что мы проспали от силы часа четыре. Скорее всего, именно поэтому я до сих пор не протрезвел. Оливер так и лежал, не подавая ни малейших признаков жизни. И, знаете, мне даже было немного жаль его. Тяжело поднявшись с кровати, я поплелся в ванную: я никогда не исключал возможности успеть к первой паре. И все равно никогда на нее не успевал. Когда я смыл косметику, принял душ, уложил челку, и заново подвел глаза, мне уже не хотелось кричать от вида собственного отражения в зеркале. Но чувствовал я себя все еще паршиво. И все стало только хуже, когда я, выйдя на кухню, застал там Сайкса заваривавшего кофе в одних трусах. На секунду потеряв дар речи и быстро пробежав по нему взглядом, я тяжело сглотнул и попытался сделать вид, что полуголый Оливер на моей кухне - самая нормальная вещь в мире, когда тот внезапно повернулся и протянул мне чашку. И, знаете, не то чтобы меня сильно волновал он или его долбаные трусы! Я просто растерялся и замер, как дурак, глупо уставившись на... на трусы. Ей-Богу, не знаю, почему я так уставился! Ну, трусы как трусы - не какие-то там позорные чайки, не семейки. Обычные черные боксеры, обтягивавшие все, о чем мне не хотелось знать. Но я все равно пялился. Уверен, я был похож на питекантропа. Оливер, наверное, ухмыльнулся, но я не видел - был, знаете ли, немного занят. В реальность меня вернуло сухое покашливание и щелчки его дурацких размальованных пальцев прямо перед моим лицом: - Эй, ты же не собираешься помереть тут прямо сейчас? Нервно дернувшись, я протянул руку за кофе и отвел, наконец, глаза. Господиебтвоюмать. Оливер, тем временем, совершенно не смущаясь продолжил: - Мне нужна твоя одежда. Моя... испортилась. Я фыркнул: - Она не испортилась, чувак. ТЫ ее испортил. Оливер пожал плечами: - Это не так важно, потому что, в любом случае, я все еще голый на твоей кухне. Я пожал плечами и сунув сигарету в зубы, занялся тщательным поиском зажигалки, стараясь смотреть куда угодно, лишь бы не на него: - Возможно, тебе не стоило обваливаться в той луже с ног до головы? Возможно, стоило сразу из нее выбраться? Он закатил глаза: - Чувак, просто найди мне чертовы штаны! Я нашел даже больше, чем просто штаны! Я ему полную экипировку выдал! Хотя, не то чтобы я ждал, что он и впрямь оценит. Полчаса спустя мы были готовы к выходу и снаружи нас уже ждало такси. Я поправил челку, надушился и не забыв сунуть деньги в кошелек, смерил взглядом хмурого Оливера, набычившегося у кухонного стола. Он был похож на обиженного жизнью воробья в разъезжающейся на его груди рубашке с моего плеча. Я тихо фыркнул. Мы, кстати говоря, все еще успевали на первую пару, что мне казалось просто невероятным, учитывая сколько времени Сайкс потратил бессмысленно критикуя мою одежду. Хотя, одевался он и того дольше, наверное. Знаете, сегодня я, кажется, впервые понял Вика: бесцельное ожидание просто, нахрен, убивает. Я как раз зашнуровывал кеды сидя на диване, когда Сайкс вдруг встрепенулся и обеспокоенно глядя по сторонам спросил: - Где мои костыли?! Медленно подняв голову, я внимательно на него посмотрел. Знаете, как смотрят на абсолютных психов с маниакальными наклонностями? Вот так вот я смотрел на Сайкса. Громко и нервно сглотнув, я осторожно ответил: - У входа стоят. Оли удовлетворенно кивнул и глубокмысленно произнес: - Выкинь их нахуй. Сидя на заднем сидении в такси, мы изо всех сил старались не соприкасаться коленями и не смотрели друг на друга. В салоне стояла мертвая тишина и усталый таксист не спешил нарушать ее, за что, я уверен, мы оба были ему благодарны. Сайкс выскочил из машины, стоило ей только затормозить перед зданием нашего универа. И каково же было мое удивление, когда я, расплатившись, увидел его маячившим перед окном. Я-то думал, он уже на двенадцатом вовсю жалуется Келлину на неисправность своей кармы! Но этот придурок, кажется... ждал меня? Обойдя машину и встав рядом с ним, я проследил его взгляд: Оливер был всецело поглощен разглядыванием собственного отражения в тонированном стекле. И, должен признать, в моем тряпье он выглядел настолько нелепо, насколько только мог. Оливер выглядел воистину нелепо. Настоящий клоун, Господи, прости. Черные джинсы с трудом налезшие на его толстую задницу пришлось подвернуть немного, а единственная рубашка, которую он не забраковал, очень плотно облегала его, ээээ, всё? Закатав рукава, он сверх меры критично смерил взглядом мою любимую рубашку и с каким-то отчаяньем в голосе воскликнул: - Боже, Бирсак, это всего лишь гребаная белая рубашка, а я все равно похож на пидора! Я закатил глаза: - Чувак, я все время ее ношу и не похож. Оливер скептически посмотрел на меня. Я закатил глаза: - Ну так сними ее и ходи без рубашки. Сайкс фыркнул: - Вот еще. Боюсь тогда первокурсницы покалечат кого-то, в исступлении срывая с себя одежду. Я там что-то говорил про семерку в рейтинге? Забудьте, я был невменяем. Молча поднявшись по ступенькам и пройдя огромный университетский холл, мы остановились у лифтов. Оливер несколько отрешенно попросил: - Напомни мне, что мы там вчера творили? Я пожал плечами, и зашел в удивительно быстро приехавший лифт: - Да ничего такого. Немного выпили, искупались в луже. "Ты по пьяни чуть не затолкал свой язык мне в глотку". Но этого я не сказал и снова пожав плечами продолжил, потому что Оли явно ждал: - Чудом избежали столкновения с ПСом... Он нетерпеливо перебил меня: - Я все это помню прекрасно, что было после того как тот чувак купил нам водку? Меня бросило в жар от того, что он помнил, что я впрямь собирался целоваться с ним. Ну, или он со мной. Хрен уже разберешь. Двери лифта распахнулись выпуская меня на свободу, чему я был несказанно рад, потому что мне резко стало душно. Типа, знаете, будь у меня галстук, я бы стал остервенело дергать за него, пытаясь ослабить узел. Сайкс снова поравнялся со мной, пытливо заглядывая мне в лицо. И это чертовски смущало меня, потому что за нами вовсю наблюдали десятки глаз и, Господи, я просто представляю КАК это все выглядело со стороны! У нас ведь нешуточная вражда! Мы на дух друг друга не переносим! Мы соперничаем, язвим, окунаем друг друга в грязь, стоит нам только пересечься! Ко всему прочему, вчера мы подрались (о, об этом все узнали непосредственно после инцидента, и выходя вчера на перекур я уже ловил на себе восхищенные взгляды!)! И вдруг мы приходим в универ вместе, чуть ли не держась за ручки, оба помятые и, к тому же, Сайкс явно одет с чужого плеча. И совершенно не сложно догадаться с чьего. И, кажется, он вдруг и сам это понял, потому что притих и отошел на полшага. Здороваясь со знакомыми и игнорируя любопытные взгляды, мы вместе устремились к расписанию. А потом опять-таки вместе пошли в нужную сторону. Мне хотелось умереть от объема той неловкости, которую я чувствовал, умноженной на неловкость Оливера, который, судя по всему, искренне жалел, что остался ждать меня у такси. Или что не пошел по лестнице. Или что не свернул в другую от нашей аудитории сторону. Тогда мы по крайней мере не шли бы сейчас по людному этажу гордо подняв головы, красные и смущенные, как два латентных пидораса. Но мы шли. И это, скажу я вам, целиком и полностью его вина. А добравшись наконец до этого долбаного кабинета, мы стали дружно жалеть, что опять-таки зашли туда вместе: на нас тут же уставились все, кто уже ждал начала занятий и теперь нам предстояло пройти в самый конец, чтобы добраться до своих мест и наконец, блять, разойтись в разные стороны. Я не сдержал облеченного вздоха, когда Оливер занял свое место в углу справа, грустно глядя на пока что пустующее место Келлина. Зато Вик был на месте, в левом углу, и смотрел на меня с таким ужасом и непониманием, будто я на его глазах поймал и загрыз голубя. Тяжело опустившись на стул рядом с ним, я сжал голову руками, пряча лицо за длинной челкой. Вик сказал: - Клянусь, я мог бы заправить машину одним твоим дыханием. Я ответил: - Клянусь тебе, у меня будет похмелье до самого Рождества. Прозвенел звонок и мы замолчали. Но я прекрасно знал, что Фуэнтесу нетерпится узнать все грязные подробности. И, честно говоря, мне нетерпелось ими поделиться. Мы говорили о чем угодно, только не о вчерашнем вечере аж до большого перерыва после второй пары. Меня распирало от желания выложить Вику сразу все и оставить его копаться в моих нелепых поступках. Самостоятельно я просто не мог с этим всем разобраться. Разумеется, чтобы спокойно поговорить, мы пошли в самый людный кафетерий - на девятый этаж. Взяв кофе и сендвичи с картошкой фри, мы устроились за дальним столиком и, наконец, плотину прорвало. Я вдохновенно рассказывал лучшему другу обо всем, что вчера произошло, не забыв упомянуть попытку поцелуя, и внимательно следил за его реакцией. Он, как и полагалось лучшему другу не перебивал меня, ужасался в нужных моментах и время от времени качал головой. Наконец, поток слов иссяк и я глубоко вздохнул, словно освободившись от непосильной ноши. Вик же только мрачно смотрел на меня. Ну, наверное потому что я все переложил на него. Мы молчали уже несколько минут, слушая привычный и такой необходимый для полной приватности шум вокруг. Фуэнтес устало покачал головой: - Ты же влюблен в него, чувак. По самую задницу. Я чуть не подавился: - Совсем дурак, что ли?! Эмоционально взмахнув руками, Виктор, тоном усталой матери сказал: - Энди, я знаю тебя целый год! Это почти как всю жизнь, только год! Нет, ладно, на мамочку он совсем не был похож. Он был похож на идиота. Я выразительно посмотрел на него. Вик закатил глаза: - В том смысле, что в триста шестьдесят пять дней ты умудрился уместить такой объем херни, какой я не уместил в девятнадцать лет! Давай начистоту: ты был влюблен в Эшли, потом в Тейлор, потом снова в Эшли, а потом обломался с обеими и я при этом присутствовал! Я знаю, как ты ведешь себя, когда влюбляешься! Я устало бросил салфетку и отодвинул тарелку с оставшейся, уже холодной картошкой. Есть совершенно расхотелось. Я устало вздохнул: - Как? Фуэнтес закатил глаза: - Как полный долдон. Поднимаясь по широкой лестнице на двенадцатый этаж плечом к плечу с лучшим другом, я все еще не знал, влюблен я в Сайкса на самом деле, или просто Вик строит проекции. Я вообще не слишком хорошо понимал, что я чувствую в присутствии Оливера. В конце концов, возможно у меня просто аритмия! На подоконнике лестничного пролета сидела грустная Тейлор и что-то мрачно корябала в большом блокноте. Мы с Виком не раздумывая подошли к ней, одновременно окликнув девушку: - Здорово, Тей! - И дружно засмеялись. Тейлор резко захлопнула блокнот и нервно улыбнулась нам: - Вик, Энди... вы хотели что-то? Я присел рядом с ней и обнял за плечи: - А ты нам не рада? Девушка растерянно пожала плечами. Она сидела как на иголках и была сама не своя, и я честно не понимал, что с ней: мы говорили уже дольше минуты, а она до сих пор ни разу не улыбнулась, и не выдала ни одной похабной шутки! Может Тей заболела? Может кто-то ее обидел? Или ее похитили пришельцы и заменили кем-то выглядящим как Тейлор, но ведущим себя как депрессивная восьмиклассница? Вик, конечно, тоже заметил: - Тебя обидел кто-то? Не, чувак, говорю тебе, это гребаные инопланетные происки! Но, для виду, крепче прижал ее к себе: - Ты можешь нам пожаловаться, мы этому козлу задницу надерем! Вон, смотри, какой Вик мощный парень! Гроза инопланетян! - Я осекся. Блять. Ну вот зачем я это сказал. Они уставились на меня как на придурка. Тейлор фыркнула и наконец улыбнулась: - Да нет, хорошо все, - а затем неожиданно добавила, - а вы Оливера не видели? Мы с Фуэнтесом переглянулись. - Нет, а что? Она пожала плечами, уклончиво ответив: - Нет, ничего, просто если увидите, передайте, что я его искала. У вас же перемирие, да, Энди? - В этой паскудной усмешке, я наконец узнал свою однокурсницу. Вот черт, грустной она мне нравилась куда больше! Закатив глаза и взъерошив ее сверх меры отбеленные волосы, я оставил ее вопрос без внимания. Распрощавшись с девушкой, мы молча направились вверх по лестнице. Едва достигнув размеренного гула двенадцатого, я толкнул Вика и спросил громким шепотом: - Мы скажем Сайксу, что она его ищет? Фуэнтес пожал плечами, но не улыбнулся: - Это не она его ищет. Это ТЫ его ищешь. Я закатил глаза: - Так мы скажем или нет? Вик расстроенно вздохнул: - Скажем, конечно. Так и знал, что это он. Я покачал головой и хлопнул друга по плечу: - Они дружат, Вик. Они с Оли - друзья. Он все так же расстроенно, но согласно кивнул: - А значит мы так и не знаем, кто Он. Я снова хлопнул его по плечу, не сомневаясь в том, что рано или поздно мы со всем разберемся. Мы бодро, в ногу, шагали к расписанию. С другой стороны, очевидно туда же, как нельзя кстати шли Сайкс и Куинн. Не сбавляя шагу, мы шли им навстречу. Семь метров. Пять. Стоявшие в коридоре студенты стали на нас посматривать. Три метра, два. Мы остановились друг против друга у доски с расписанием, но вместо того чтобы спокойно разобраться где у нас следующая пара, мы горящими глазами уставились друг на друга. Ну, то есть, уставились я и Оливер, а Вик и Келлин скучающе оглядывали коридор, время от времени скользя друг по другу скучающими взглядами. Оливер прищурился. Напряжение повисшее в воздухе можно было резать ножом. Наконец, Сайкс провозгласил: - Мы должны Моргану бутылку. Я кивнул: - Конечно должны, тупица. Он добавил: - И костыли, которые ты, баранья башка, оставил дома. Окей. Я - баранья башка. Ладненько. Я даже не нашелся, что ответить, только смотрел на него, открывая и закрывая рот, и выпучив глаза от негодования. Напряжение все нарастало. Мы, не мигая, смотрели друг на друга, ловя малейшее колебание воздуха между нами. Вик не к месту пожаловался: - Блин, часы остановились. Я даже не повернулся в его сторону, продолжая зорко следить за Сайксом, следившим за мной. Казалось, мы в любой момент сорвемся и вцепимся друг в друга. Вик возился с часами справа от меня, но очевидно, никак не мог завести механизм и тихо чертыхался. Я чувствовал себя как в гребаном вестерне, клянусь вам. Напряжение разлитое в воздухе становилось просто невыносимым, и мы то и дело сжимали и разжимали кулаки, готовые в любой момент выхватить несуществующий пистолет. Ну, я был готов, в смысле. Я почувствовал каплю пота скользившую между лопаток - вот насколько, блин, я был напряжен. Вик снова тихо ругнулся. Напряжение уже стало совершенно невыносимым, а нервы были натянуты туже струн на гитаре Фуэнтеса, так что я чуть не подскочил (не подумайте плохо, но не "чуть". Я подскочил.), когда Келлин раздраженно всплеснул руками: - Да ради всего святого! Просто дай мне свою гребаную руку! И властно ухватив Вика за запястье, дернул ближе к себе и, наконец, завел его гребаные часы. Этот его яростный приступ альтруизма, как ни странно, немного разрядил обстановку. Внезапно Сайкс протянул мне руку и от чистейшей неожиданности я отшатнулся. Оли вскинул бровь, глядя на меня, как на припадочного, все еще держа на весу руку, в которой сжимал мою белую рубашку. Я только сейчас заметил, что он сменил ее на старую растянутую майку с выстиранным рисунком, хранившуюся в кабинете актерского мастерства (эй, я это знаю только потому что сам храню там позорную сменную майку! Только вот майка Оливера сейчас была куда менее позорной, чем обтянувшая его торс Моя рубашка, и парень это понимал!). Сконфуженно протянув руку, я забрал рубашку. Весь коридор смотрел на разворачивавшуюся драму. И, я уверен, никто больше не сомневался ГДЕ, точнее С КЕМ Оли сегодня ночевал. Гребаные сплетники с двенадцатого, серьезно! Да мы такими темпами в хренов еженедельник попадем! (мы бы туда попали в любом случае, кого я обманываю.) Оливер молчал. Я смотрел на свою любимую рубашку и сожалел о том, что никогда больше не смогу надеть ее. Наконец я поднял на него глаза: - Тебя Тейлор искала. Вмиг посерьезнев, он кивнул Келлину и они молча пошли в сторону лестницы, будто точно знали где искать блондинку. Вот так. И ни тебе "спасибо за рубашку, Энди! ", ни "спасибо, что передал, старик!". Я тяжело вздохнул и, не глядя на Вика, вперился невидящим взглядом в расписание, а потом просто пошел следом за лучшим другом. В онемевших пальцах правой руки я все еще комкал белоснежную рубашку и был абсолютно уверен, что чувствую исходящий от нее аромат резкого, дорогого парфюма. С Оливером мы больше не пересекались и даже не обменивались злобными ухмылками, и взглядами исподтишка. Тейлор я и вовсе больше не видел. Зато, уже во дворе после последней пары нас с Виком догнал рыжий и жизнерадостный Мэтти, и вклинившись между нами, обнял обоих за плечи: - Ну что, девочки, готовы к "киношным выходным"? Мы с Виком переглянулись: - Это еще что за выходные? Мэтти закатил глаза: - Да что вы как из деревни, ей-Богу! Напиваемся и смотрим артхаус*! Покачав головой, парень пробормотал что-то подозрительно похожее на: "тоже мне, тусовщики!" Фуэнтес внезапно спросил рыжего, полностью игнорируя вопрос про тусовку: - А что с Тейлор, Радио Двенадцать? Мэтти поморщился на нелестное прозвище, отвешивая Вику подзатыльник: - А что с ней? Вик пожал плечами: - Она такая охернеть драматичная стала. Рыжий глубоко вздохнул: - Может, ей не дал кто? Я поморщился: - Мэтт... Парень с непонятно откуда взявшейся злостью перебил меня: - Ну что "Мэтт"? Девчонка же совершенно башкой не думает, когда спит с кем попало! Чему тут удивляться? Мне было чертовски отвратительно, что кто-то говорит подобное о Тей. Вот серьезно! Я и сам иногда подшучивал по этому поводу, но, Господи, я никогда не имел это в виду. И уж тем более меня это не злило. А Мэтт аж раскраснелся весь, как будто собирался пустить пар из ушей или еще что. Я уже хотел вступиться за подружку и резко осадить рыжего, но, к моему огромному удивлению, меня опередил тихий и всегда спокойный Виктор: - Какого хрена, Мэтт? Чего все прицепились к девчонке? Поговаривали, что она успела трахнуться со всем курсом, но ёб твою мать, я не знаю НИКОГО, кто бы трахнулся с ней ПО-НАСТОЯЩЕМУ. Потому что я этого точно не делал. Как и наш красавчик Энди. - Парень осекся, затравленно глянув на меня - ты же не..? Я вскинулся: - Нет! И я точно знаю, что Сайкс тоже нет. - Я мерзко ухмыльнулся, - а тебе, судя по всему, она и сама не дала. Не обращая внимания на ярость проскользнувшую в глазах Муллинса, я продолжил: - Итого, из достойных ее внимания с нашего курса остаются только Куинн, о котором я ничего не знаю, но уверен, что он с ней тоже не трахался, и Картер, который, блять, вообще голубой!!! Я не знаю, когда мы втроем успели расцепиться, стать кружком в боевые стойки и начать орать друг на друга. Но вот, мы все стоим с перекошенными рожами, сжимаем кулаки и, собственно, орем. И, клянусь вам, слово "нелепая" по отношению к этой ситуации стало бы приуменьшением гребаного века. Потому что она доводила нелепость до полного абсурда. Если, конечно, можно так сказать. Мэтти, лицо которого уже пошло пятнами от с трудом контролируемой ярости неожиданно выкрикнул: - Так вы будете завтра или нет?! Блять, только не артхаус, у меня от него галлюцинации и расширение сознания случаются! Закатив глаза, я бросил: - Ну конечно! Почти синхронно захлопнув двери своих машин мы с Виком друг за другом отправились в центр. В конце концов, нам было о чем вместе подумать. Зайдя вечером в пустую квартиру, я устало сбросил кеды и споткнувшись о многострадальные костыли, направился прямиком в спальню. Развалившись на кровати прямо в одежде, я рассматривал потолок. "Итак, подведем итоги. Я трезвый, грустный и очень одинокий. Мне ничего не хочется, а еще я зверски обижен непонятно на что." Перевернувшись на живот, я обнял подушку и уткнулся в нее носом, наверняка размазывая подводку по наволочке и глухо застонал. Ведь помимо всего прочего, я был влюблен в своего заклятого врага с большой буквы "В" (и "влюблен", и "враг" - чтоб уже наверняка) и понятия не имел, что с этим делать. Серьезно, жизнь - просто куча всякой херни, которая происходит*. Я был в отчаяньи, а Иисус больше не любил меня. _________________________________ ХЕЙХЕЙХЕЙ!!!!!!!!!! Я вернулась с исполинской главой, закрытой сессией и чудесным настроением! надеюсь, у вас тоже все ок!)) честно говоря, я очень долго не могла ничего написать и теперь, кажется, растеряла часть сноровки. так что, если глава покажется вам недоработанной, писавшейся "спустя рукава" - не злитесь, я правда сделала все возможное :с энивей, я очень рада, что снова здесь, что смогу чаще делать ХОТЬ КАКИЕ-ТО обновления, ну, и надеюсь как всегда пообщаться с вами, конечно же ;) немного важностей: * Это сказал Гомер Симпсон, заявляю со всей уверенностью (нет)! * кино для "избранных". нихрена никогда не понятно, но все с умным видом хвалят нихрена не раскрытую псевдоидею. короче, хипстерам нравится. ну, не только им, конечно. но мне точно нет :D ладно, чото остапа понесло. я просто очень по вам всем скучала. Ваша Тви :р эй, твистер тут получил клевый отзыв от критика, зацените! (обоже я теперь из тех ребят, которые говорят о себе в третьем лице, пожалуй, пора меня пристрелить. но все равно, зацените! :D) https://vk.com/kritika_kurorin?w=wall-106111055_109