Перекрёстки

— Папа…? — робко позвал Диппер, но Ламаник на это только сильнее сжал челюсть и до побелевших костяшек на руках вцепился руками в руль. — Ради бога, Диппер, — процедил он сквозь зубы. — Просто молчи. — Но я хотел… — Заткнись, Диппер! — рявкнул Ламаник. Он резко ударил ногой по педали тормоза, из-за чего их обоих мотнуло вперёд. Сзади гневно засигналила машина, но мужчина не обратил на неё ровно никакого внимания. — Ты не представляешь, как я сейчас зол, — с еле сдерживаемым гневом продолжил он. — Я только что узнал, что мой сын спит со взрослым мужчиной старше своего отца. Мой несовершеннолетний 15-летний сын, Диппер! — Папа, ты не понимаешь! Мы любим друг друга, ясно? Он меня любит! — жалобно отозвался подросток с заднего сиденья. — Не неси чушь, Диппер! — снова рявкнул отец на своего сына. — Взрослый 40-летний мужик не может влюбиться в подростка!!! Этого педофила вообще нельзя подпускать к детям!!! — Ему не сорок, он всего на два года старше тебя! — горячо возразил Диппер. — И я имею право решать, с кем мне встречаться! Мне уже пятнадцать, папа! — Тебе ТОЛЬКО пятнадцать, Диппер! — резко оборвал речь сына Ламаник. — Я не против, если ты будешь встречаться с какой-нибудь девушкой. Или вообще с человеком, с которым разница в возрасте у тебя будет меньше, чем твой собственный возраст. Я даже согласен уже на какого-нибудь парня, главное, чтобы у него не было детей твоего возраста! … Звёздочка… Диппер… пойми. У тебя сейчас такой период взросления, когда хочется влюбиться в кого-нибудь и побольше секса. В этом нет ничего страшного, это простая физиология. Вот увидишь, уже через пару лет ты даже не будешь о нём вспоминать. — О чём ты говоришь, папа? — тихо спросил подросток, прикусив губу и вцепившись в ремень безопасности. — Папа? Пап! — С сегодняшнего дня ты находишься под домашним арестом, — спокойно отозвался мужчина после небольшой паузы. — Никаких кафе. Никаких встреч с друзьями. Никаких естественно-научных кружков и олимпиад. Из дома будешь ходить только в школу. Я буду тебя подвозить и забирать. В городе появляться будешь только со мной. — Т-ты… — задохнулся Диппер. — Ты не можешь… это же… это несправедливо! — Несправедливо, что какой-то взрослый мужчина старше меня посмел соблазнить моего сына! А то, что делаю я, вполне вписывается в рамки закона и родительской заботы! — Ты даже его не знаешь! А я люблю его!!! Он обещал, что мы будем жить вместе, когда я закончу школу!!! — закричал Пайнс. — Вот когда закончишь школу, тогда и вернёмся к этому разговору, — хладнокровно отрезал мужчина. — А как же мои друзья? Венди, Пасифика, Уилл — я с ними каждый день тусовался! — Твои друзья могут приходить тебя навещать, — мрачно сказал Ламаник. — После того, как созвонятся со мной и согласуют время встречи. — Но папа!!! Что вообще в этом такого, я не понимаю! Ну встречаюсь я со взрослым мужчиной — мы же, чёрт возьми, не в 80-х живём!!! — Мне всё равно. Я уже принял решение, Диппер, и менять его не собираюсь, — процедил сквозь зубы мистер Пайнс. — Н-но, — Диппер растерянно и как-то жалко вперился глазами в зеркало заднего вида, ловя на себе внимательный отцовский взгляд. — Ты не можешь… Мне уже пятнадцать, папа. Я, я взрослый человек, я имею право встречаться с тем, с кем я захочу! Другие родители не будут делать трагедию из того, что их ребёнок… — Сколько тебе было лет, когда ты с ним познакомился, — холодно перебил его мужчина. Диппер вздрогнул от неожиданного вопроса и быстро опустил взгляд, сжимая руки в кулаки. — Диппер, я спрашиваю тебя — сколько? — Какая тебе вообще разница? — огрызнулся подросток. — Ты всё равно не позволишь мне встречаться с ним. — Отвечай на вопрос, Диппер, пока я не решил, что тебе вообще не обязательно ходить в среднюю школу! Диппер отчаянно вскинулся, покрепче сжал кулаки и прикусил губу. — Ну? — поторопил его отец. — Я всё ещё жду ответа на свой вопрос, молодой человек. Младший Пайнс буркнул себе что-то под нос, натянув кепку на глаза. — Что? — переспросил Ламаник. Диппер раздражённо приподнял взгляд и посмотрел в глаза отцу через отражение в зеркале заднего вида. — Двенадцать, — чётко произнёс он. Мужчина судорожно вздохнул и крепко стиснул руками руль автомобиля. — Двенадцать, — повторил он медленно. — Двенадцать лет. Потом, помолчав, он как-то расслабился, и лицо его приобрело обманчиво-мягкое выражение. — Я убью его, — медленно и спокойно произнёс Ламаник. — Я его убью. — Пап? — Сукин сын… сукин сын!!! Моего единственного мальчика!!! — Папа! — испуганно вскрикнул Диппер. — Папа, ты чего? Всё же в порядке… — В порядке? В ПОРЯДКЕ? — повысил голос Ламаник. — Какая-то мразь соблазнила моего ребёнка, когда ему было 12 лет!!! Это никак не вписывается в понятие порядка! Чёрт-чёрт-чёрт! Твою мать, выблядок херов! Я отрежу ему все лишние детали и запихну их ему же в задницу!!! — ПАПА! Ты что, с ума сошёл?! Мы же не в 12 лет начали этим заниматься!!! Билл порядочный человек, он бы такого себе не позволил!!! — Ох, так значит у этого ублюдка есть имя, да, Диппер?! — ядовито отозвался мужчина. — Значит, этот ублюдок был настолько благородным, что не трогал тебя до 15-ти лет? Я всё правильно понял?! — Ну… д-да, он… он не трогал меня… — замялся подросток. — Ложь, — с леденящим спокойствием в голосе снова перебил сына Ламаник. — Мы… мы просто целовались, ну… когда мне б-было двенадцать, — прикусив губу, быстро пробормотал Диппер. — Просто целовались, блядь! — взорвался Пайнс. — Просто целовались!!! Взрослый мужчина и 12-летний мальчик!!! — орал Ламаник. — Но всё же в порядке!!! Билл сказал, что любит меня! Он помогал мне с уроками!!! — Я тоже тебя люблю! И помогаю решать эти чёртовы задачи по алгебре и писать сочинения по литературе!!! Но я, к твоему сведению, имею на это право, потому что я твой отец!!! — Папа! Успокойся!!! — Я не могу быть спокойным после таких новостей! Сейчас приедем домой, и ты отдашь мне ключи от квартиры, свой ноутбук и телефон, Диппер! И пока тебе не исполнится 20 лет, даже не смей выходить на улицу без моего разрешения!!! — Ты не можешь мне запретить! — закричал в ответ его сын. Диппер был готов заплакать от такой несправедливости. — Не можешь! Это несправедливо!!! — Я твой отец, я могу делать с тобой всё, что угодно! — истерично закричал мистер Пайнс в ответ. — Я оплачиваю обучение в твоей школе, я покупаю тебе одежду, я тебя кормлю, я плачу за тебя налоги! И меньшее, что ты можешь для меня сделать, это побыть хорошим сыном и прекратить встречаться со взрослым мужчиной, пока об этом не прознал весь наш чёртов город! Тебе повезло, что миссис Шмидт сообщила об этом мне! Она имела полное право сообщить об этом дирекции школы, и тогда этот вопрос решался бы там! Ты хоть представляешь, как после этого тебя бы затравили в школе?! — Меня и так там травят! — всхлипнул Диппер, не выдерживая и начиная молча плакать. — Ненавижу их всех! Притворяются хорошими, когда рядом взрослые, а на деле постоянно унижают меня! Потому что я для них слишком умный… Если бы, если бы не Билл, я не знаю, что бы я делал. Я не знаю, что бы я делал без него, папа. Я люблю его. Я очень сильно его люблю, па. Ламаник коротко выдохнул воздух сквозь зубы, прикрыв глаза и с силой потирая открытый лоб с россыпью родинок и родимым пятном в виде созвездия большой медведицы. — Это моё окончательно решение, Диппер, — спокойно сказал Ламаник. — Ты сегодня же, при мне, позвонишь этому своему Биллу и скажешь, что вы порываете ваши… отношения. Ясно тебе? — Нет, папа! Только не это, нет! Не надо! — испуганно дёрнулся подросток. — Папочка, ну пожалуйста, я не хочу! — А я не хочу, чтобы моего несовершеннолетнего сына продолжал трахать взрослый мужчина, Диппер! — повысил голос Ламаник. — Этот вопрос больше не обсуждается! Сегодня же прощаешься с ним, и чтобы до твоего совершеннолетия я больше не слышал в доме этого имени!!! — Ненавижу тебя! Ненавижу! — громко зарыдал подросток, отвернувшись от отца и свернувшись на заднем сиденье машины компактным клубком. В груди у мужчины кольнуло от этих отчаянных рыданий любимого сына, но Ламаник только покрепче сжал зубы и снова принялся вести счёт, чтобы успокоить душащий его приступ злости и бешенства. «Ничего, — думал он. — Это ничего. Когда станет постарше, ещё спасибо мне скажет за это. Я лучше знаю, как будет лучше для моего сына.» Слёзы Диппера, однако, ранили его не хуже его же жестоких слов. Ламаник Пайнс обожал своего сына. К сожалению, он никогда не умел нормально выражать свои чувства — к кому бы то ни было. Именно поэтому он был отцом одиночкой, а не жил в счастливом браке с матерью своего ребёнка. Именно поэтому он собирался вырвать эту заразу из их семейной жизни - с корнем и навсегда. Даже если бы это и значило, что... что его маленький мальчик будет его ненавидеть ещё много-много лет спустя.