Гермафродит

Стояла невыносимая жара. Следы на песчаной земле выжигались палящим солнцем, от которого нельзя было спрятаться и в роще. Где-то неподалёку раздавался мощный рык льва, терзаемого охотницами, и от этого страха и без того взбешенное сердце готово было вырваться из груди. Юный пастух по имени Гермафродит спускался с гор, надеясь найти хоть какое укрытие от пламени разгоревшегося дня; пот стекал между лопаток, и, не успев коснуться поясницы, уже испарялся. От влаги курчавые волосы на лбу сбивались в одну прядь, и юноше приходилось постоянно проводить ладонью по лицу, собирая с него крупицы уже пресноватого пота. «Где-то здесь должен был быть источник», — с надеждой подумал юноша, когда вдалеке послышался рокот журчащей воды. Он ускорил шаг, отчего босые ступни стали обжигаться еще больше; вдруг он провалился пяткой в небольшую кромку, наполненную тёплой влагой. Звон пруда стал еще ближе, лужицы стали попадаться чаще, и сердце юноши забилось быстрее. Из одного особо большого углубления он напился уже чистой, прохладной воды, а пройдя чуть подальше, плюхнулся всем телом в целый пруд, который свежил и охлаждал распаренную кожу. Приподнявшись, он заметил, что под обрывом покоилось озеро, искрившееся бирюзовой толщей воды. Оно было уже укрыто в тени маквисов и платанов, так как день, остывая, лениво клонился к вечеру. Пастух спрыгнул сразу к берегу и стал вглядываться в тёмный источник. Необычайная красота юноши отражалась в них: большие глаза, подчёркнутые округлыми линиями бровей; дугообразные края век; прямые линии носа, подбородка; невысокий лоб, обхваченный медным обручем. И вдруг рядом плавно показалось второе отражение, такое похожее, настолько же прекрасное… Гермафродит отпрянул. Рядом с ним сидела нагая нимфа и, нисколько не стесняясь, близила к нему своё любопытное лицо. Она была волшебна, и какое-то томление разливалось вокруг девушки, обдавая порочным теплом плоть юноши; её туманный взор блуждал по его лицу. Гермафродита вдруг охватил страх, и он отодвинулся еще дальше. Наяда захихикала мягким, светлым смехом, и проговорила, сладко щурясь: — Не бойся ничего! Я — Салмакида, и я здесь хозяйка. Ты мой гость. Гермафродит, поражённый и смущённый, молчал, и всё ещё насторожённо косился на девушку. — Ты так красив, — продолжала нимфа, ненавязчиво коснувшись колена юноши. — Ты - бог? Скажи мне, что ты бог любви! — с жаром и негой пролепетала она и потянулась к Гермафродиту. Никогда не знавший любви юноша вконец перепугался, грубо отпихнул руки Салмакиды и вскочил. Она приводила его в ужас своими влюблёнными глазами и пышущим от желания телом. — Нет, я не бог любви! — вскричал он и хотел уйти, но наяда удержала его за руку. — Ты создан для любви, — уговаривающим голосом сказала Салмака и повела Гермафродита по своей долине. — Здесь всё моё: мой лес на этих склонах, вода в ручье и в озере — будь гостем у меня! Пусть ты пастух, обыкновенный смертный, — тут Салмака отпустила его, вынула из-за зелени маквиса золотую стрелу и вновь направилась к юноше, — но ты божественно красив. Нимфа попыталась вонзить ему стрелу в грудь, но Гермафродит с силой воспротивился и отбежал вновь к ручью. — Не подходи, — вновь крикнул он, — вдруг ты из тех, кто приносит путников в жертву своим богам! — Не бойся, это не оружье, — опустив голову, сказала Салмака, — оно не ранит. Наоборот, её укол приносит сладкое томление… — Нет, нет, я не хочу! — Ты мне не веришь? Тогда сам уколи меня! Наверное, ты еще не ведаешь о блаженстве, которое даёт любовь… — с этими словами нимфа бросила стрелу к ногам Гермафродита и медленно приблизилась к нему. Он недолго осматривал оружие и почти без сомнений воткнул стрелу в грудь девушке. Протяжно охнув, она упала наземь у ног юноши и тихим, слабым голосом сказала: — Сам уколи себя… Ты испытаешь наслаждение… — Нет, ни за что! — еще более испуганно взвопил Гермафродит и, попытавшись сломать стрелу, отбросил её в озеро. — Ты завлекла меня в своё логово и теперь хочешь растерзать, да! Вот увидишь, увидишь, боги покарают тебя, покарают! — взволнованно кричал он. — За нарушение святого закона… — Остановись, — прервала его Салмакида и смягчившись, продолжила, — прошу тебя! Ты мой гость. Я оставлю тебя. Делай тут что хочешь. — Она мягко развернулась и удалилась за заросли фригана. Огибая своим мясистым телом большие глыбы камней, неподалёку от озера ползла змея. Она прижималась к их холодным телам, сдавливала, словно желая сломать. Беззащитная среди них, она была лёгкой добычей для парившего в вышине орла; хищная птица, кружа над долиной, долго высматривала этого крупного питона. Наконец нацелившись, он стрелой устремился вниз, к жертве…