Школа Убийц

Рекомендую включить Ludovico Einaudi – Run.

      Чанёль стоял и смотрел на младшего. Было похоже на то, что Бэкхён просто смеётся над ним, но его серьёзное выражение лица заставило пересмотреть собственные мысли. Не особо похоже на то, чтобы сейчас тот просто решил посмеяться.       Прижигают пальцы? Зачем, кому это вообще нужно? Что за варварство? Но то, что Пак сейчас видел перед собой, было фактом. На всех тонких пальцах красовались белые пятна без единого намёка на отпечатки. Их просто выжгли. Все до единого.       — Зачем? — спросил Чанёль сам пугаясь своего голоса. Мысль о том, как это происходило, заставляла его немного напрячься.       — Зачем? Ты тупой? Зачем в нашей организации стирать отпечатки пальцев?       — Но ведь… есть много способов скрыть это. К чему так?       Бэкхён только тяжело вздохнул и закатил глаза. Паренёк, что ещё несколько минут назад стыдливо опускал голову и старался не приносить много шума, менялся на глазах. Сейчас появилась лёгкая стервозность, и, на самом деле, Чанёлю безумно хотелось посмотреть на то, как будут происходить изменения дальше. Бэкхён ещё раз попытался вырвать свою руку из захвата, но ничего не вышло, хотя сил он для этого, на этот раз, приложил куда больше.       — Отпусти меня! — серьёзным тоном сказал младший, но реакции не последовало. — Ты слышишь меня? Отпусти.       — Я же сказал, что не отпущу, пока не ответишь.       Пак сдавил руку чуть сильнее, чем того требовалось, но это послужило спусковым механизмом на то, чтобы в следующую секунду оказаться лежащим на полу. Сам не поняв, как оказался в таком положении, Чанёль лишь со стоном выдохнул, когда твёрдая поверхность пола выбила из него последний воздух. Тупая боль прошлась от головы по всему позвоночнику, и потребовалось некоторое время, чтобы прийти в себя. В глазах потемнело на несколько секунд, а конечности свело. Но когда старшему все же удалось сфокусировать зрение и вновь начать свободно мыслить, он почувствовал тяжесть на себе. Бэкхён сидел на его бёдрах, а в горло упиралась холодная сталь небольшого ножа.       — Какого черта… — начал он, но ему не дали договорить, чуть сильнее прижимая кончик острой стали к горлу.       — Я просил отпустить. Ты не понял. Я сказал раз, два, но ты, видимо, слишком тупой для таких сложных фраз. Неужели так трудно сделать то, о чём тебя просят, а? Пак Чанёль. Даже волшебное слово не помогло.       Чанёль мог видеть лишь какую-то сумасшедшую улыбку. Глаза парня закрывала светлая чёлка, а сам он, по всей видимости, даже не смотрел на старшего, будто действуя инстинктивно. Этот парень… что произошло, что Чанёль упустил момент, когда из милого и невинного парня тот превратился в человека, который смог завалить его через себя за долю секунды? Невозможно.       Бэкхён наконец-то поднял голову и посмотрел прямо в глаза старшему. Увидев это, Пак почувствовал, как пробежался холодок по спине. Сумасшедшие, совершенно сумасшедшие глаза с каким-то металлическим блеском. «У него нет разума», — кричал внутренний голос. Сейчас Бэкхён был именно тем, кого Чанёль называл «Бездушными». Те самые куклы с промытыми мозгами, действующие по приказу. Только Бэкхён был будто выше их на несколько ступеней. Он действовал сам, самостоятельно выбирая жертву, но действуя, как по установке.       — Тебе так интересно, а, хён? — Бён пошло облизнулся и чуть наклонился вперёд, все ещё держа нож у горла. — Тебе правда интересен я? Может, вместо того, чтобы слушать слезливую историю моей жизни, мы просто займёмся чем-то более приятным?       Чанёль был напряжён. Очень напряжён. Все его мышцы окаменели, норовя вот-вот лопнуть, так же как и вены, по которым сейчас бежала кровь под огромным давлением. Казалось, что ещё чуть-чуть и его тело не выдержит.       Блондин наклонился к самому уху и слегка провёл языком по ушной раковине, едва слышно усмехаясь.       — Я могу сделать так, что тебе будет очень хорошо, хён. Ты ведь хочешь меня, правда? Я вижу, как ты смотришь на это тело. Как ты хочешь его. Я могу отдать его тебе.       — Да пошёл ты, — прохрипел тот, стараясь быстрее придумать, как бы скинуть этого психа с себя.       А Бэкхён тем временем уже немного начал ёрзать на его бёдрах, вызывая странное чувство.       — Хён, ты ведь девственник?       Бэкхён уже было хотел залезть свободной рукой под домашнюю футболку старшего, но неожиданно раздался стук в дверь, и оба парня вздрогнули. Бэкхён резко убрал нож от горла и встал со старшего, направляясь в ванную. Чанёль же какое-то время ещё лежал, не в силах прийти в себя и переварить то, что сейчас произошло. Но очередной стук заставил его подняться с пола. Ноги немного дрожали, впрочем, так же, как и руки. Замок долго не хотел поддаваться. Наконец-то дверь открылась, и на пороге появился поникший Чондэ.       — Привет, — как-то уж слишком тоскливо сказал Ким. Не в его это манере.       Чанёль только кивнул, не особо горя желанием сейчас о чем-то говорить. Нельзя, чтобы он увидел Бэкхёна. Нельзя этого делать. Никто не знает, что может тогда произойти.       — Слушай, — начал было Пак, но его остановили.       — Чан, прости. Я не хотел говорить то, что сказал. Я все прекрасно понимаю. Так что не злись на меня. Я сказал, не подумав.       Старший перевёл взгляд на дверь ванной, в которой сейчас находился маленький псих, а потом вновь повернулся к Чондэ.       — Я не обижаюсь. Все в порядке. Ты тоже меня прости, но сейчас ты немного не вовремя.       Ким тут же поднял вопросительный взгляд и стал через плечо друга осматривать его комнату, явно что-то заподозрив. Чанёль перегородил ему весь обзор, пытаясь как можно лучше показать то, что его тут не ждут. Во всяком случае сейчас — точно.       — Оу, ну, я тогда пойду. Я смотрю, вы помирились, так что я просто… да. Извини ещё раз.       — Да забей.       Пак проводил удаляющегося Кима взглядом и резко закрыл дверь, прислоняясь к ней лбом. С пареньком нужно что-то делать. Этот неадекват его так и убить во сне может. Практика показала, что для него это не проблема. Собрав всю волю в кулак, он подошёл к двери ванной, несильно постучав.       — Выходи, — строго сказал он, но в ответ ему послужила тишина.       Чанёль постучался сильнее, призывая мальчишку выйти. Уж если они это начали, то нужно довести дело до конца.       — Уходи, Чанёль.       Голос Бэкхёна дрожал и, кажется, стал чуть мягче.       — Выходи. Ты же так и не закончил, что начал.       По ту сторону двери раздался стук в дверь, будто Бэкхён ударил кулаком.       — Прошу тебя, Чанёль. Не начинай. Просто ложись спать. Прошу, хотя бы на этот раз ПОСЛУШАЙСЯ МЕНЯ!       Последние слова он прокричал все тем же дрожащим голосом, и Пак не на шутку испугался за него. Но мелкий прав. Сам нарывается на неприятности. Вот только… спать? Да кто же заснёт после такого в одной комнате с потенциальным маньяком?

***

      Бэкхён сидел в ванной, на холодном и мокром от капель воды кафельном полу. Несколько минут назад он прямо в одежде запрыгнул под душ и с силой выкрутил кран с ледяной водой, чтобы немного прийти в себя, а сейчас всё в той же промокшей и ледяной одежде сидит на полу, согнув ноги и положив на них голову, стараясь заглушить рыдания.       Больно. Все тело болит так, что сил терпеть почти нет, но и уколы он делать не хочет. Станет только хуже. Ещё чуть-чуть, и парень просто потеряет себя.

      — Кто ты? Почему ты делаешь это со мной? Отпусти меня. Я не могу так больше. Просто оставь меня в покое!       — Я не могу…       — Почему? Почему ты просто не дашь мне спокойно жить? Как нормальные люди?       — Я это ты, Бэкхён. Я всегда буду частью тебя. Ты ведь должен сделать это. Найти того человека. Ты ведь помнишь это? Что эти люди сделали с тобой.       — Я помню.       — Тогда сделай это. Я просто помогу тебе в этом. Ты слабый, Бэкки. Я буду тебя защищать. Я помогу тебе сделать это. Просто верь мне.       — Это ты её убил. Ты! Тогда ты её убил.       — Она мешала.

      Стук в дверь раздался за его спиной, и Бэкхён сжался ещё сильнее. Голос… голос этого человека. Он чуть не убил его. Только что… только что он чуть не убил его.

      — Зачем ты делаешь это? Зачем ты портишь жизнь другим? Я не хочу этого делать.       — Не будешь ты — буду я. Они говорили так. Ты не сможешь — я смогу. Поэтому я тут.

      — Выходи. Ты же так и не закончил, что начал, — слышит он по ту сторону двери.

Уходи. Уходи! УХОДИ!

      С силой стукнув кулаком по двери, Бэкхён перестал сдерживать рвущиеся на свободу слезы. Как бы он ни старался, он не смог сдерживаться. Было так больно, будто каждую кость в теле ломают, раздрабливают старым, ржавым молотком. Все мышцы ныли от нестерпимого напряжения, а мозг подсознательно просил ещё. Ещё… это чувство полной свободы, абсолютного контроля над телом. Все, что он хочет — становиться реальным. Он уверен, что сможет сделать все в таком состоянии, но совесть не даёт. Бэкхён больше не хочет никого убивать. Он никогда не хотел делать этого. Он никогда не мечтал стать супер агентом. Просто так вышло, просто кто-то решил все за него. А сейчас ему приходится страдать. Просто из-за того, что кто-то там решил. Из-за того, что судьба к нему менее благосклонна, чем к другим.       Последние минуты самоконтроля, и Бэкхён проваливается в темноту. Единственное, что даёт ему лёгкость…

***

      Чанёль так и не сомкнул глаз за всю ночь. Он все ждал, когда маленький бес выйдет на свободу из своей темницы, в которую он себя спрятал, но тот даже и не думал этого делать. Все время прислушиваясь к тишине, которая не разбавлялась ни единым звуком, Пак пытался успокоить своё сердце, которое продолжало с сумасшедшей силой качать кровь по венам, отдаваясь в виски.       Только под утро, когда до будильника оставалось ещё полчаса, он услышал звук открывающейся двери, притворяясь спящим. Бэкхён прошёл в комнату, снимая с себя одежду. Чанёль не видел, что та была мокрой, но он заметил, какой мертвенно-бледный был парень. Его лицо ничего не выражало, кроме мученического оттенка, будто в ванной его пытали.       Бэкхён взял свою школьную форму и, кинув беглый взгляд на Чанёля, стал переодеваться при нем. Первый раз за все время Чанёль мог увидеть это.       Все его тело было покрыто мелкими рубцами: спина, плечи — на всём были тонкие полосы, будто после жестоких пыток. Наверняка Бэкхён думал, что старший спит. Иначе бы никогда не позволил кому-то увидеть это. Поэтому он быстро переоделся и вышел из комнаты, оставляя Пака в полном недоумении и лёгком страхе.

***

      — Слушай, Сэхун, — начал Чондэ, внимательно следя за тем самым новеньким, с которым их познакомил Чанёль несколько недель назад.       Рядом стоящий светловолосый парень оторвался от своей книги и внимательно посмотрел на Кима.       — Тебе не кажется, что новенький какой-то странный?       Сэхун перевёл взгляд в ту сторону, куда всю перемену пялится Чондэ, внимательно посмотрев на худенького парня, отрицательно помотал головой, давая понять, что для него всё, как обычно.       — Не нравится мне этот паренёк, который вертится вокруг Чанёля.       Сэхун передёрнул плечами. Его мало интересовали вопросы кто и за кем там бегает, вокруг кого кто вертится. Ему просто было плевать, что происходит вокруг него. Он существовал, живя по принципу «Я никого не трогаю, и меня не трогайте». А вот Чондэ — любитель совать свой нос в чужие дела. Даже если эти дела не касались его никаким боком.       На самом деле, они никогда не разговаривали и даже не пытались подружиться. Ким не особо любил его из-за того, что Сэхуну всегда на все и на всех было плевать. Хотя немаловажную роль играло и то, что О никогда не разговаривал. Никто и никогда в жизни не слышал его голоса. Возможно, что в его детстве что-то заставило закрыться, и теперь парень просто был немым. А, может быть, это было врождённое. Или на него так повлияла промывка. Да, Сэхун был таким парнем, которого «переделали» под идеального бойца. Хотя, если честно, всем было плевать. Ким о нём знал только то, что блондин младше его на год и что тот, помимо единоборств, ещё увлекается пистолетами. Наверное, в этом и заключалась главная причина их негласной вражды. Чондэ не особо любил людей, которые выбирали его вид оружия себе в профессиональное умение. Было ли это эгоизмом? Возможно, но Ким считал, что так, как он, больше никто не может любить огнестрельное. И сколько бы раз они ни сталкивались на тестах, Сэхун просто игнорировал его, продолжая выбирать то же оружие, что и старший, не говоря при этом ни слова. Так что Ким просто не видел смысла дружить со стеной. Перспектив в этом мало: совета тебе не дадут, поговорить нормально не могут, а шутки не понимают. Вот за шутки действительно было обидно. Но в этом были и свои плюсы. Ким мог с ним разговаривать и был уверен, что Сэ в любом случае пропустит его слова мимо ушей.       Сам не зная, почему он выбрал в собеседники блондина, старший продолжал стоять у окна, сложив руки на груди и скрестив ноги, высматривая, по его мнению, странности в Бёне.       — После того как я вчера заходил к ним в комнату, Чанёль стал чернее тучи. Парня этого избегает, со мной толком не общается. Представляешь, Сэхун-и. Он даже со мной не особо разговорчив стал. Я думал, они помирились, и теперь Чанёль его там жестоко наказывает за плохое поведение. Ну, знаешь: кляпы, плётки, наручники. Но, кажется, я что-то упустил, — театрально закрывая ладонью глаза, вздыхал Ким.       О закрыл свою книгу и сложил её в портфель. Дочитать ему тут явно не дадут, а урок вот-вот начнётся. Махнув рукой на прощание, младший, даже не обернувшись, поплёлся в свой класс.       — Кто же ты такой, Бён Бэкхён… — щуря глаза, тихо произнёс Ким, сталкиваясь со стальным взглядом Бэкхёна, будто тот его услышал.