The Darksiders

Я купил билет на 16-ое февраля. Мне предстояло провести в Лос-Анджелесе три дня. Это время я собирался использовать по полной программе: дописать несколько песен, выспаться, досмотреть все вышедшие серии любимых сериалов, не выходить из номера. Идеально. Вечером можно будет выбраться в какой-нибудь бар, побродить по Аллее славы и порадоваться тому факту, что я живу в Нью-Йорке и у нас бывает нормальная зима. Со снегом. А жара, как правило, вгоняет меня в депрессию. Вылет был запланирован на вторую половину дня. Я надеялся прилететь вечером, когда основной зной спадет — я мог бы погрузиться в такси с кондиционером и добраться до «Кортеза» без приключений. Но в жестокой реальности все оказалось иначе. После шести с половиной часов перелета в неудобном кресле (подозреваю, что существует некий заговор против высоких людей), я шагнул из здания аэропорта в самый настоящий ад. В Лос-Анджелесе была тридцатиградусная жара. Тяжело вздохнув, я поправил лямки рюкзака, подхватил чехол с гитарой и отправился на поиски такси. Логичнее было бы воспользоваться мобильным приложением, но я забыл оплатить телефон, и мобильный интернет не работал. Рыскать по аэропорту в поисках терминалов для пополнения счета мне не хотелось, поэтому я устремился прямо к стоянке такси. К отелю меня везла девушка с ярко—зелеными волосами, заплетенными в две косички. Всю дорогу девушка беспрестанно бранилась на других водителей, грозила им кулаком, обгоняла и громко комментировала ситуацию на дороге. Это было чертовски утомительно… я надел наушники и включил The Darksiders. Удивительно, но их музыка всегда подходила к моментам моей жизни и действовала на меня успокаивающе. Я закрыл глаза и подумал, что путешествие мое получится очень странным, ведь раньше мы никогда не приезжали сюда… в смысле, в отель, где умер дед. Маме и дяде Люку это казалось совершенно диким. Я не стал рассказывать им об истинной цели своей командировки: ограничился парой сухих фраз. Свалил всю вину на Дэмерона (я частенько ругал начальника в их присутствии). Пусть думают, что мне предстоит посещение очередного безумно странного мероприятия. Может, потом прочитают мою статью на сайте и ужаснутся. Но это будет потом. — Сэр, мы на месте, — бодрый голос девушки с зелеными волосами вывел меня из полусонного оцепенения. Я открыл глаза и вытащил из уха наушник. — Мы прибыли, — повторила она, — с вас сорок три доллара. Я присвистнул. Черт, может и правда стоило поискать терминал для оплаты телефона?! Я неохотно расстался с деньгами. Девушка пожелала мне приятной поездки, а потом вдруг заявила: — Кстати, если вам нужен будет персональный водитель, или захотите съездить на экскурсию, можете смело звонить, — она сунула мне в руку визитку, на которой значилось «Гера Синдулла. Сверхсветовая скорость! Лучший частный водитель в LA». — Спасибо, — кисло улыбнулся я. — Всего хорошего, сэр! — она козырнула мне, а потом прокричала в окно: — да еду я, еду, подождать пять минут слабо?! Я схватил свои вещи и выбрался из салона прямо в раскаленный лос-анджелесский вечер. Передо мной возвышалось монументальное здание отеля «Кортез» — от него веяло чем-то противным и нездоровым. Я инстинктивно ссутулился и, помахав Гере на прощание, устремился на ресепшн. Внутренне убранство отеля сражало своей вычурностью. Я попал в королевство в стиле Великого Гэтсби: интерьер был выполнен в красных, черных и золотых тонах, с потолка свисали гигантские люстры-сталактиты. Не самое уютное место. Мне бы в голову не пришло остановиться в подобном отеле, но что поделать. Пожилая дама за стойкой регистрации напоминала мою учительницу географии: лучезарная улыбка, очки, благообразный вид. И в то же время в даме ощущалась некая скрытая угроза. К примеру, моя учительница географии могла мило опозорить меня перед всем классом, сказав, что я абсолютно безнадежен, раз не знаю, где находится Андорра. Интересно, а какой секрет был у этой женщины? — Добрый вечер, сэр. Чем могу помочь? — заботливо спросила она. — Я забронировал номер до девятнадцатого февраля, одноместный, — я положил на стойку распечатку с бронью. — Хорошо-хорошо, — она проверила документ, — ваша фамилия? — Соло. Бен Соло, — скороговоркой проговорил я. — Простите? — дама, кажется подавила смешок. Или это просто моя паранойя? — Бен Соло, — через силу повторил я и протянул ей паспорт. На работе все называли меня по псевдониму, но по документам я все ещё был Беном. Соло — что это вообще за фамилия такая? Отец говорил — итальянская, но от этого легче не становилось. В школе я слышал миллион шуток на тему моей фамилии — и все в основном пошлые. Апогей наступил во время моей учебы в университете. Однокурсники сделали скрин страницы порносайта с результатами поиска по запросу «Соло». Ко всем картинкам-превью они в фотошопе добавили мою голову. Шутка имела феерический успех, а я до сих пор содрогаюсь от воспоминаний. А еще правая рука, по-моему, плохо меня слушается — я тогда от души заехал главному шутнику кулаком по зубам. Что поделать, тогда я очень плохо понимал подобные приколы. Дама прервала мои размышления. — А, так вы журналист из Millenium Falcon Publishing? Мы любим журналистов. Будьте как дома! Вот ваш ключ. Бар у нас на втором этаже, — она протянула мне старомодный ключ с массивным брелоком. — Спасибо, миссис... — Просто Айрис, сынок, — лучезарно улыбнулась она. Я поднялся в свой номер, расположенный на четвертом этаже. В нем было довольно уютно. Меня смутило отсутствие окон, ну и ладно, так даже лучше. Первым делом я отправился в душ, помылся, переоделся в чистую одежду и полчаса просто валялся, без движения, на кровати. Может сегодня пройдусь к номеру дедушки... Идти туда, честно говоря, не хотелось. Лежать было скучно, да выпить чего-нибудь холодного бы ни помешало. Поэтому я взял телефон, деньги и отправился исследовать местный бар. Бар располагался на своеобразном балконе на втором этаже: сверху открывалась панорама на холл отеля. За барной стойкой обнаружился очень странный субъект: высокая дрэг-квин с гладко выбритой головой. У нее был яркий вечерний макияж и блестящее струящееся темно-синее платье. Заметив меня, она улыбнулась и постучала длинными ногтями по барной стойке. — Здравствуй, ушастик. «Куба либре»? — голос у дамы оказался мягкий и приятный. — Можно просто Кайло. А как вы угадали? — я машинально провел рукой по волосам, набросив пряди на уши. Голову-то я помыл, но забыл, что надо бы и причесаться, и скрыть от глаз людей этот генетический позор — мои уши. — Женская интуиция, — усмехнулась барменша, — кстати, я Лиз, Лиз Тейлор, — она протянула руку, и я осторожно ее пожал. Потом уселся на высокий барный стул. — Ты какими судьбами к нам, Кайло? Ты не похож на любителя загорать, — Лиз принялась смешивать коктейль, то и дело бросая на меня заинтересованные взгляды. Похоже, здесь новых постояльцев любили. — Я журналист, хочу написать об отеле и о своём дедушке... он здесь умер, — признался я. Лиз поставила передо мной стакан с коктейлем. Я сделал глоток. Восхитительно. Я поднял вверх большой палец. — Отличная «Куба либре», — похвалил я. Лиз кивнула с таким видом, будто нисколько не сомневалась в своих барменских способностях. Потом, сложив руки на груди, она спросила: — Дедушка, говоришь? А как звали беднягу? — Энакин Скайуокер, он… — Энакин, да я его знаю, тот ещё паршивец, — Лиз рассмеялась, изящно прикрыв рот рукой, — будь осторожен, ему нравятся симпатичные мальчики. — Что?! — спросил я таким тоном, будто мне нанесли личное оскорбление, — у него была жена и двое детей! — А ещё его басист, Оби-Ван Кеноби... — Это не доказано! — упрямо возразил я. — Ну, сам во всем убедишься, — туманно пообещала Лиз, но я совершенно не понял, к чему она это сказала. — Как это понимать — «убедишься»? — не унимался я, — вы говорите так, словно были с ним лично знакомы. Вы и правда были? Хотя нет, вы еще слишком молоды, а Энакин умер так давно. Лиз достала из сумочки веер и принялась обмахиваться им с самым загадочным видом. На мои расспросы она лишь уходила от темы, в конце концов, я решил, что больше допытываться не стану — мало ли, какие тайны может скрывать эта выдающаяся личность! Мы еще немного поболтали о жизни; я выпил пару коктейлей и понял, что ужасно проголодался. — А у вас тут есть еда? — поинтересовался я. — Ресторан на первом этаже. У нас только чипсы и орешки, — хозяйка бара развела руками и тяжело вздохнула. — У вас лучше, чем в ресторане, — нехотя сказал я, хоть местный ресторан и в глаза не видел. Общество Лиз удивительным образом располагало к себе, и уходить из ее бара не хотелось. В Лиз была и мягкость, и мудрость, и удивительное спокойствие. Она производила впечатление человека, прошедшего через огромные испытания, и тем не менее, оставшегося самим собой. — Все вы так говорите, дурачки, — усмехнулась Лиз. Было заметно, что ей польстили мои слова, — послушай, думаю, мы можем заказать сюда чего-нибудь. Есть особые пожелания? — Не отказался бы от жареного сыра и суши. — Очень необычное сочетание, но ладно. Сейчас организуем, — пообещала Лиз. Я кивнул. Меня разморило; хотелось сыграть на гитаре. Пока мой эксклюзивный заказ несли с кухни, я сходил в номер за гитарой и притащил ее в бар. У меня была старенькая, но безумно мною любимая акустическая гитара Fender Sonoran глубокого ярко-красного цвета. Я пристроил чехол с гитарой рядом со стулом. Очень скоро официант принес ужин, и на некоторое время я погрузился в волшебный процесс еды. Лиз наблюдала за мной с выражением отеческой (материнской?..) заботы на лице. Бар начинал постепенно заполняться посетителями, и у Лиз прибавилось работы. Я покончил с ужином и вновь переключился на коктейли. — Вы не против, если я вам сыграю? — вдруг спросил я. Руки так и чесались сыграть пару песен. — Конечно не против, милый. Достал гитару, устроился поудобнее. Пробежался пальцами по струнам. Боже, нет ничего лучше этого! Я начал играть — догадаетесь, что? Welcome To The Hotel California, естественно. Я пел скорее для себя и для радушной хозяйки бара, но через пару минут обнаружил, что меня слушают и другие посетители. В другой ситуации я бы смутился и перестал играть, но ром уже начал свое победное шествие по моему организму, поэтому я расслабился и продолжил музыкальный вечер исполнением старой доброй классики. The Beatles, Deep Purple, Nirvana — словом, играл все, что приходило в голову. Неподалеку от барной стойки за столиком сидел высокий рыжий парень в белой рубашке с закатанными рукавами. Лицо у бедняги обгорело. Он бросал на меня мрачные взгляды и раздраженно цедил своё пиво. — Это Хакс, из полиции. Не люблю я полицейских, иногда они оказываются теми ещё маньяками. Но Хакс хороший, — просветила меня Лиз. Она сидела на высоком стуле напротив меня, упираясь ладонями в подбородок. — Да, и он обгорел, — глупо заметил я. — Эй Хакс, как вам моя музыка? — обратился я к рыжему. За меня явно говорил ром. — Отвратительно, — выплюнул Хакс, — мои уши кровоточат. — Вы ничего не понимаете, — обиделся я. — Или вы просто не умеете играть, — он раздраженно пожал плечами. — Хакс, милый, не будь таким грубым к нашему гостю! Он у нас впервые, — пришла на помощь Лиз. — А, ну тогда понятно, — Хакс откинулся на своем стуле, — смотри, чтобы здесь не застрял, — ухмыльнувшись, предупредил Хакс. — С таким дедушкой как Энакин, у него есть все шансы, — с сарказмом заметила Лиз. Да о чем они?! Дедушка давным-давно умер. А говорят о нем так, словно они недавно выпивали вместе. А что, если здесь обитает его призрак? Даже не знаю, откуда в моей голове взялась эта мысль. Недаром «Кортез» обладает своей мрачной славой обители потусторонних сил. Но я провел в отеле уже столько часов, а ничего странного не заметил. И все же… Если на секунду поверить, что дух Энакина и правда живет среди стен отеля? Ну и бред! Воображение разыгралось, не стоит поддаваться на атмосферу и ждать от «Кортеза» мистических откровений. Еще некоторое время я провел в баре у Лиз, а потом все-таки решил пойти в номер. Я возвращался назад по полутемным коридорам «Кортеза». Кажется, обратная дорога заняла у меня гораздо больше времени. На меня навалилось странное чувство — будто сотни глаз наблюдали за мною из тьмы. Кто-то шел за мной по пятам, смеясь мне вслед. Казалось, краем глаза я вижу смутное движение. За мной скользили тени? Или я просто слишком много выпил? Вернувшись в свой номер, я аккуратно положил гитару на кресло. Потом разделся, залез в кровать и почти сразу отключился.