The Darksiders

Разбудил меня звонок неприлично бодрого По Дэмерона. Шеф интересовался, как я долетел, и как шла работа над статьей. «Полным ходом», — прохрипел я в трубку. «Понятно, значит пил», — весело заметил По. Вот ведь мелкорослый проныра, и как он только догадался? «Ничего, это часть творческого процесса. Удачи, Рен, и остерегайся призраков», — с этими словами босс отключился. — Уборка комнат! — донеслось из коридора. Потом на мою дверь обрушился град ударов. — Боже, — выдохнул я. Откинул одеяло, пошлепал к двери, распахнул с самым мрачным выражением лица, на которое был способен. На пороге стояла молоденькая горничная в форменном черном платье с белым воротником, вооруженная огромным инфернальным пылесосом. Девушка хмуро смотрела на меня снизу вверх. Ее волосы были собраны в три странных пучка на затылке. Вид у девушки был угрожающий. — Доброе утро, — сказала она, — время уборки, — она заглянула в открытую дверь, — слава богу, никто не умер. — Ммм, — протянул я, — а что, должен был? Она пожала плечами, а потом попыталась проникнуть внутрь. Я преградил ей дорогу. — Можно попозже? Я только встал, — сообщил я, переминаясь с ноги на ногу. И только потом сообразил, что стоял на пороге в нижнем белье. Неловко как-то. — Попозже может и не наступить, — усмехнулась она. Улыбка у нее была обворожительная и даже немного пугающая, — у вас точно нет мусора в номере? — Точно. Я только вчера въехал. — Ладно, — наконец, согласилась она, — зайду ближе к обеду. — А что насчет умерших? Часто у вас тут случается? — я выразительно вскинул брови вверх и округлил глаза. — В смысле — часто ли я нахожу в номерах трупы? — она прыснула, — всякое бывает, чего тут только не случается! Да и мусор тут разный. — Как же вас сюда занесло? — я не смог промолчать и не задать этот вопрос. — Подрабатываю, — туманно отозвалась она, — в свободное от учебы время. Затем она потянула пылесос к соседнему номеру и бросила через плечо: «Всего хорошего». Я закрыл дверь. Бедная девушка. Я так и не понял, шутила она насчет трупов в номерах или нет. По-моему, здесь на тему смерти не шутит только ленивый. Интересно, как скоро мне надоест этот прикол. Нужно было позавтракать. Придется выбраться в жаркое лос-анджелесское утро и отправиться на поиски еды. После завтрака я долго бродил по отелю. Болтал с постояльцами и персоналом, фотографировал интерьеры и украдкой — людей. Наконец я оказался около номера, где умер Энакин Скайуокер — № 23, на пятом этаже. Комната была открыта. Внутри — просторно и чисто, сквозь окно открывался вид на город. Никакой мемориальной доски, предупреждающей надписи, только плакат на стене. Я подошел ближе, чтобы рассмотреть фотографию музыкантов. Энакин был на переднем плане, в драных штанах и с растрепанной кудрявой шевелюрой. Рядом стоял Оби-Ван и Квай Гонн. За ударными сидела Асока Тано — единственная девушка в группе. С неведомой целью на плакате был увековечен и менеджер группы — хитрый китаец мистер Йода. Я усмехнулся. Хотелось бы мне переместиться в 70-е годы и попасть на концерт The Darksiders! Мне кажется, я был бы самым верным поклонником их творчества! Не знаю, почему песни деда всегда так задевали меня? Они казались настолько правильными и искренними. Находиться в этом номере было тяжело. Меня накрыло волной ностальгии и тоски по человеку, которого я никогда не знал. Я сделал несколько фотографий и вышел. Я боялся, что начну представлять, какими были его последние часы здесь, чем он занимался, о чем думал. Мне было страшно от этих мыслей. Проклятая атмосфера отеля! Она давила мне на плечи непосильной тяжестью. Пойти что ли погулять, чтобы избавиться от этого горько-пыльного послевкусия? Я двинулся прочь от номера. Быстрым шагом шел по коридору, пытаясь засунуть фотоаппарат в чехол. Внезапно у меня возникло острое ощущение того, что за мной наблюдают. Я остановился, посмотрел по сторонам. Коридор, естественно, был пустынным. Сделал еще пару шагов. Странное чувство никуда не исчезло, даже стало сильнее. Я почти ощущал чужое дыхание рядом с собой. Игнорировать это уже не получалось. Я снова замер, пытаясь определить, кому же в голову пришло повеселиться на тему мистики и призраков. Ну конечно, сейчас еще из-за угла выйдет мой мертвый дедушка, и все мы вместе посмеемся, а потом… Сильный удар сшиб меня с ног. Удар был совершенно чудовищным — что-то врезалось мне в плечо и швырнуло оземь. Я рухнул на пол, больно ударившись копчиком. Потом я увидел нечто вроде белесой тени; оно стремительно проскользнуло мимо, и втянуло меня в открытую дверь номера. Я принялся орать и отбиваться: но вот от чего?! Все что я видел — лишь черно-белая рябь перед глазами. Существо двигалось быстро, нечеловечески быстро. От паники я плохо соображал. Почему здесь никого нет? Почему никто не прибежал, услышав мои крики? Я умудрился вцепиться в существо: кожа его была морщинистая и склизкая. На секунду я смог его рассмотреть. Отвратительный монстр с мертвенно-бледной, в голубоватых прожилках кожей. На лице — пустой провал одой-единственной глазницы. Он вертелся и извивался, стараясь ударить меня как можно больнее и оцарапать своими когтями. Твари удалось втащить меня в ванную. Я отчаянно пытался стряхнуть ее с себя, но эта мерзость была гораздо сильнее. Похоже, ему просто нравилось мое отчаяние, страх и абсолютная беспомощность. Затылок жгло болью, из носа хлестала кровь. В чем смысл? Как долго это будет продолжаться? Мысли заклинило; я ничего не мог придумать, кроме как продолжать сдерживать его. Когтистая лапа потянулась к моему лицу, я перехватил его за запястье, пытаясь отвести в сторону. — А ну отвали! Пошел отсюда, быстро! Кто-то схватил монстра за жилистые плечи и отшвырнул в сторону. Он издал странный шипящий звук и с огромной скоростью отполз дальше. — Убирайся, я же сказал! Спасший меня человек был очень похож на Энакина. Реальность стала рябить, как испорченный телевизор. Демон исчез; человек помог мне сесть. Я привалился спиной к стене. Меня тошнило, реальность все еще казалась мутной и нечеткой. — Бен, посмотри на меня. Он довольно грубо взял меня за подбородок и повернул к себе. Это был Энакин. Все поплыло, я едва не потерял сознание. — Бен, да смотри на меня, не отключайся! — потребовал он. Я ошалело кивнул. — Нашел время сознание терять. Демон тебя недостаточно удивил? Ну-ка поднимайся, — с его помощью я кое-как встал на ноги. Меня трясло. — Теперь пойдем. Ну, идти сможешь? — Вполне, — пробормотал я, хотя больше всего мне хотелось упасть в обморок и очнуться уже дома, в Нью-Йорке. Дорогу к своему номеру я запомнил очень плохо. Главным образом потому, что большую часть времени боролся с желанием попрощаться со своим завтраком, а потом рухнуть замертво. Мыслей в голове не осталось. Откуда он знал, куда идти? Я сунул ключ в замочную скважину и только в этот момент осознал, что потерял фотоаппарат. — Камеру потерял, — пожаловался я. — Ничего, я потом принесу, — сказал Энакин. — Я не понимаю, почему вижу перед собой мертвого деда, похоже, сильно стукнулся головой. — я толкнул дверь и ввалился внутрь, — сэр, кем бы вы ни были, я похоже, вам жизнью обязан. Он мрачно уставился на меня. Я сел на кровать, на секунду закрыл глаза. Когда я снова их открыл, легче не стало. «Энакин», тем временем, сходил в ванную за аптечкой. — Что это было? — только и смог сказать я. — Материализовавшийся ужас отеля. Душа отеля, если так будет понятнее, — пояснил человек. — А ты? — Ты разве не догадался? — мягко усмехнулся он, — сразу расстрою тебя, но я не последствие удара головой. Призрак. Я не стал произносить этого вслух. Если монстр был реален, то почему мой дед не мог существовать, например, в призрачном состоянии? — Чего ему было нужно? — Просто твой страх, — пожал плечами Энакин, — иногда ему и этого достаточно. — Но он сам испугался тебя. — Ну, видишь, я завоевал себе определенный авторитет. Было чем заняться последние тридцать пять лет. — Ааа, — тупо протянул я. Спину саднило; мерзкая тварь сильно меня поцарапала. Даже боюсь себе представить, какая зараза могла быть у него под когтями. Я потянулся к принесенной аптечке. «Нужно продезинфицировать», — напомнил я себе. — Давай помогу, — он достал пропитанную спиртом салфетку, задрал мою футболку и принялся обрабатывать царапины на спине. Его пальцы были прохладными и немного шероховатыми. — Как ты узнал меня? — спросил я, — и как догадался, что эта гадость на меня напала? — Айрис научила меня пользоваться интернетом. Я теперь знаю все и про всех, — я знал, что, произнося эти слова, он улыбался, — я не хотел показываться тебе на глаза, но вот видишь, пришлось. Царапины жгло, и я поморщился. — Уродство какое-то. Почему вы его не изгоните? — Знали бы как — давно бы изгнали. Я вдруг резко повернулся к нему. Секунду смотрел прямо в глаза, пытаясь осознать и принять тот факт, что я разговаривал со своим покойным дедушкой. А потом сделал единственное, на что в тот момент был способен — подался вперед и крепко—крепко его обнял. Он долго расспрашивал меня о маме, дяде Люке, моем отце. Конечно, некоторую информацию он почерпнул из социальных сетей и новостей, но Энакин хотел знать всякие глупые подробности, которые обычно интересуют родителей. Каким образом Лее удалось стать лейтенантом полиции?! Хан Соло руководит логистической компанией вместе со своим мексиканским партнером Чуи Геварой, правда? Почему Люк до сих пор не женился? Сколько комнат в доме у Хана и Леи, и что они обычно готовят на рождество? Я послушно отвечал на его бесконечные вопросы. Чувствовал себя совершенно рехнувшимся. Энакин заказал выпивку в номер (видимо, понял, что я был в неадекватном состоянии, и мне требовалась помощь). Несколько стаканов спустя мне и правда стало чуть легче. Энакин попросил сыграть что-нибудь из моего творчества. Я взял гитару в руки и ощутил, как возвращается спокойствие. Гитара была родом из привычного, скучного мира, где не обитали монстры и призраки умерших дедушек. Поэтому я сконцентрировался на музыке, отдался ей полностью. Мне кажется, я раньше никогда так не играл. Энакин слушал, сложив руки на груди; взгляд его был внимательным и сосредоточенным. — Классный инструмент, — наконец, вынес вердикт он, — какой глубокий и чистый звук! Да и играешь ты неплохо. Не пробовал собрать свою группу? Все при тебе — и стиль, и вкус, и качественные тексты. Могло бы получиться. — Не думаю, — протянул я, — я ни с кем не могу сработаться, музыканты от меня бегут, говорят, что я слишком требовательный. — Значит, музыканты попались недостаточно профессиональные! — махнул рукой Энакин, — побольше веры в себя, мой дорогой внук. И все получится. — Тебе легко говорить, ты был звездой и собирал стадионы. А я не очень-то уверен, и к тому же, боюсь не достичь твоих высот. Все ждут от меня великих свершений, а максимум, на что я способен — писать странные статьи для интернет-издательства, — честно признался я. — Бен, посмотри на себя моими глазами: симпатичный, талантливый парень с целым ворохом потенциальных хитов. Тебе не обязательно становиться мной, чтобы получить признание. Просто продолжай делать, что делал. Не забрасывай идею с группой; живи, и пользуйся всем, что жизнь тебе дает! Я проторчал в этом отеле тридцать пять лет без возможности увидеть мир. Ты даже не представляешь, какой ты счастливый, раз можешь просто погрузиться в самолет и прилететь в другой город! Я усмехнулся. И правда. Дедушка плохого не посоветует. — Главное, цени свою жизнь и своих близких. Сам видишь, какая она хрупкая и непредсказуемая. И как много в ней всякого дерьма. Энакин бережно отобрал у меня гитару. — Может, спустимся в бар к Лиз? У нас закончился ром, да и сыграть хочется. Давненько я этого не делал. — Почему? — удивился я, — ты мог бы написать альбом про…про жизнь после смерти, — я едва сдержал истерический смех. Слишком по-идиотски прозвучали эти слова. — Я и написал. Но сейчас его никто не станет слушать, — махнул рукой Энакин, — пойдем? …Потом мы выпивали в баре у Лиз, и весь мир превратился в психоделический видеоклип. Я смотрел — как и было сказано — со стороны, и видел парня, который не мог оторвать взгляда от своего мертвого деда. Энакин устроился на высоком стуле напротив бара, и исполнял свои лучшие песни. Волосы падали на его лицо небрежными прядями, и он напоминал себя прежнего — Энакина Скайуокера со старых записей концертов. Видимо, после этой командировки мне придётся посещать психотерапевта. А может быть и нет. Мне хотелось написать родным, что я встретил Энакина (я даже пытался набрать смс), но побоялся реакции мамы — она могла встретить меня в аэропорту с бригадой врачей. Поэтому я убрал телефон в карман и продолжил следовать завету Энакина — ценить жизнь и наслаждаться моментом. Бар постепенно наполнялся самой разной публикой. Я заметил горничную с забавной прической, какого-то усатого хлыща в одежде двадцатых годов, изысканную длинноносую блондинку в вечернем платье. Блондинка забрала у Энакина гитару и исполнила песню Нэнси Синатры Bang Bang. У девушки был чарующий голос. Bang bang, he shot me down Bang bang, I hit the ground Bang bang, that awful sound Bang bang, my baby shot me down, — с отчаянием пела она. А если прекрасной леди довелось пережить нечто подобное? Кем были все собравшиеся здесь люди? Мертвые, живые? Случайные гости или постоянные клиенты? Что привело их в лабиринт комнат «Кортеза»? Мир напоминал калейдоскоп: сплошь красные, золотые и черные цвета. От выпитого меня клонило в сон. А если утром я проснусь и пойму, что никогда не встречал Энакина? Возможно, я просто фантазировал об этой встрече, сидя в тёплой ванной у себя в номере? В какой-то момент я окончательно убедил себя в нереальности происходящего. Я собрался было уйти, но Энакин ненавязчиво обнял меня за плечи и весело сказал: — Я провожу. Я помню, что он открыл мне дверь, пропустил внутрь. Сделал несколько шагов обратно. Но я не смог его отпустить. Схватил за плечо, заставил развернуться, притянул к себе. Поцелуй вышел неловким и торопливым, и Энакин отстранился, быстро облизнув губы. — Разве так должны поступать умудрённые опытом предки? — иронично приподняв бровь, спросил он. — Не знаю. Может, и так. Потом пришло осознание, что я лежу на кровати. Расцарапанную спину саднило. Энакин был сверху, вдавливая меня в матрас. Дышалось с трудом: во-первых, он был не очень легким для бесплотного призрака, во-вторых, дыхание мне перехватывало каждый раз, когда он касался меня. Это было нездоровым и неправильным. Да какая разница? Я проснусь утром и решу, что все случившееся было всего лишь странным, но чертовски реалистичным сном.