Фетиш

Наверное, он один из немногих, кто способен выдержать Харли Квинн и не убить её. Всё потому, что она такая же, тоже из «немногих». Знаете, двинутых, повернутых и… что-то там ещё. Голоса в голове бросаются десятками терминов. «Ёбанутых на всю голову», — подсказывает Жёлтый и смеётся. Он чёртов ублюдок с манией поднасрать ближнему своему. Мессия зажатых яичек. Бог анального наказания. Уэйд согласен с «Желает*» и не согласен одновременно. «Да» — потому что они и правда пара конченных психов; «нет» — поддакивать Жёлтому то же самое, что признать себя мудаком. Уилсон таковым не был, но у него всегда стояло на Квинн и её упругую задницу. Оловянный солдатик готов к войне! Змея готова к броску. Самолёт хочет зайти на посадочную полосу. «Тысяча и один синоним фразы „выебать доктора в любой позе“, — Белый сипит, будто ему только что сломали нос, — или не пора бы тебе заткнуться и перейти к делу». — Сильнее!.. — хрипит/приказывает Харли, пока Дэдпул втрахивает её в жёсткий матрас одного из местных дешёвых номеров на окраине Канзаса. Она цепляется острыми ногтями в простынь, подмахивает бёдрами на встречу быстрым и грубым толчкам. — Блять! Они приехали сюда в поиске острых ощущений, пары ковбойских сапог и шляпы. Возможно, старушка Элли снова потеряется, а Харли сопрёт её красные туфельки и не вернётся домой. Дом — это слишком скучно, тепло и уютно. А сказки… сказки иногда походят на героиновые галлюцинации. Грубая шершавая ладонь проходит по чужому бедру, пальцы впиваются в белую нежную кожу. Маленькие фиолетовые синяки собственническими метками сияют на женском теле, словно ожоги от раскаленной лавы. Пот стекает со лба маленькими солёными бусинками, падает на разгоряченную опустошенную оболочку: настолько хорошо, что чувствуются только очаги удовольствия. Уилсон толкается быстрее, грубее и так, как хочется его богине. Член скользит внутрь вагины с глухим пошлым хлюпаньем от выделенной смазки. — Боже! Голос у Харли хрипловатый, приглушенный из-за синтетической подушки, которую и мягкой-то не назовёшь. А ещё, с левой ноги соскальзывает та самая красная туфелька, более дорогая и сексуальная, нежели у крошки Элли в своё время. Грудь вздымается от частых поступательных движений и сбитого дыхание, а изо рта вырываются стоны. Им хорошо. Он кончает внутрь Харли, не заботясь о защите и прочей чуши — слишком ебанутые, чтобы думать о последствиях. — Детка, — Уэйд облизывает сухие губы, утыкаясь лбом в чужую лопатку, — ты просто космос. — Я знаю. После крышесносного оргазма не хочется делать ничего, поэтому Уилсон лишь обнимает Харли и прижимает её к груди. Она — всё, что у него есть. *** — Сладкий, смотри! — Харли хватает Уэйда под локоть. — Там есть чёртов бык! Я обязана его оседлать! Сфотографируешь меня? «Откуда у этой женщины столько сил?» — вздыхает Белый. «Почему мы не трахаем её в кабинке туалета? — интересуется Жёлтый. — Разнообразный грязный секс». — Потому что у нас отвалится член, — фыркает Дэдпул, который для местных, словно огромная табличка с надписью «пни меня». Потому что «красный». Потому что зажигает с самой горячей цыпочкой в этом баре. — Не отвалится, — Квинн игриво чмокает Уилсона в закрытые чёрно-красной маской губы и с визгом забирается на механического быка. Толпа кричит и велит девчонке расстегнуть пару пуговок с её клетчатой рубашки. На ногах Харли красные туфли, а светлую голову венчает ковбойская шляпа. Как они и хотели, пара ебанутых суперов.