Фетиш

Смотри в оба. Когда разговаривают с человеком, который интересен, смотрят в глаза (с).

***

Это — чистая случайность. Или глупая насмешка судьбы, в очередной раз решившей подпортить Квинн жизнь. Ну, или нет. Потому что Харли не верит в случайность или Судьбу, поэтому третий вариант, самый невозможный и желанный, появляется из ниоткуда. Кто-то по ней скучал. Очень и очень скучал. Харли почти до боли смешно. Или грустно. — Привет, дорогуша! Как твоё ничего? — Мистер Джей упирается на трость и смотрит на Харли игриво, чуть зло. Возможно, он всё ещё бесится из-за её ухода (она летела вниз пятнадцать долбаных этажей, переломанные ноги и ожог третьей степени во всю спину) или просто… бесится, как, впрочем, и всегда. Угадать настроение Джокера — это тоже самое, что ткнуть пальцем в небо. Кислород вышибает из груди огромным клоунским молотом: — Отлично, Джей, не жалуюсь. Голос на удивление бодрый, а переваленные через плечо пакеты из фирменного магазина «Vivienne Westwood» чуть шуршат. Она не украла ничего, купила на собственные честно заработанные смертью деньги. Ник Фьюри хорошо платит агентам, а она тратит всё с чистой совестью. Уэйд… скидывает собственные необналиченные чеки в прикроватную тумбочку и благополучно забывает о них, словно о каком-то пустяке. Этого парня не трогают финансы, лишь пушки да Харли. — Не ожидал увидеть тебя тут, — он лжёт и ни капли не скрывает этого. Потому что если бы Джокер на самом деле хотел, чтобы ему поверили, он бы сделал так, чтобы ему поверили. Квинн ведь не дура, она всё понимает. — Пирожок, не тяни время, зачем ты тут? — Будто ты не рада меня видеть, сладкая? — вопросом на вопрос отвечает зеленоволосый и смотрит, смотрит, смотрит. Будто в душу заглядывает, пальцы свои в изрезанное брюхо пихает и копается во внутренностях. — О, я скучала, но… время идёт, мучное портит фигуру с возрастом, правда, Кексик? — блондинка скалится неприятно, пряча тоску за семью замками. Её первая неразделенная сумасшедшая и такая желанная любовь стоит перед ней, только руку протяни. Но Харли не тянет, нет, она обещала Уэйду вернуться к восьми. — Хорошая правильная Харлин вернулась, — Джокер не спрашивает. — Хоть чашку кофе мы с тобой пропустим? Как в старые добрые времена! «В старые добрые времена ты глотала собственную кровь». «Или его упрёки». «Иногда член дружков Джокера, от которых ему что-то да нужно было». «А он смотрел». «Уэйд — другой». «Не теряй его. Не отпускай его, ты обещала, помнишь?» Конечно, помнит. — У нас есть лишние полчаса, милый, — Квинн жмёт плечами, рассматривая часы с Hello Kitty, и стучит новенькими Prada по сухому, пригретому солнцем асфальту. В Италии нынче жарко, и не только из-за новой террористической группировки, с которой разбирается Уэйди. Дэдпул сказал: «Развлекись, малышка». Дэдпул сказал: «Сегодня на тебе должны сиять бриллианты, а не свежие ссадины». Дэдпул любил Харли, пусть немного по-своему/сумасшедше/пошло, но любил. Джокер же… ценил в Квинн полезность, послушность и полную безукоризненность. Как новенький Glock или дорогой перстень с его инициалами на среднем пальце. — А потом что? «Разве можно без меня?» — говорит весь вид Джокера. Он почти по-детски обижен таким невниманием, а Квинн в голос смеяться хочется. — Мне нужно будет вернуться домой.

***

— Джей, давай расстанемся по-человечески? — У нас никогда не было «по-человечески», крошка, — говорит он и целует свою девочку в лоб. Харли отчётливо слышит, как под её креслом мирно тикают часы. От бомбы.