Твоя фантазия, твои мечты

Просыпаться не хотелось абсолютно, но пришлось: мозг, тихо охреневавший от третьего дня беспрерывного алкоголизма, требовал хоть какой-нибудь жидкости. Очень жарко, душно, дико неудобно. Только спустя минуту Поперечный осознал, что сидит на полу чужой квартиры, опираясь на стену, в коридоре. Воздух был неприятно тёплым, от чего пробуждалось ещё одно столь знакомое чувство — тошнота. Не такая сильная, чтобы бежать к ближайшему санузлу, конечно, но ощутимо намекавшая на необходимость найти воды. — Сколько ещё раз я буду зарекаться не творить с собой подобной хуйни? Аккуратно опираясь руками о стену, Даня предпринял попытку подняться и тут же почувствовал, как пол под ногами куда-то летит, а уже в следующую секунду ещё громче матерился на всю квартиру, крайне болезненно рухнув на пол и ударившись всем, чем только можно: и головой, и спиной, и отнюдь не одним левым ребром. Полные страданий «ай, блядь» и «сука, ёб твою налево» не обошли стороной и владельца квартиры, появившегося из-за угла коридора и с крайне издевательским выражением лица рассматривавшего страдания похмельного Поперечного. С кружкой кофе в правой руке и ехидной усмешкой в глазах Эльдар внимательно провожал взглядом каждое движение помятого придурка в прихожей его дома. И, определённо, чувствовал крайне приятное ему превосходство. Очень клёво смотреть на муки того, кто приносил их тебе. — Доброе утро. Поперечный, до этого момента уже отчаявшийся встать и грустно смотревший в потолок, тут же приподнялся на локтях, чуть ли не прыгая, но сразу замер, почувствовав прилив тупой боли. Какой же ты, блять, кретин. Парень собрался было уже открыть рот, чтобы выдать что-то осмысленное, но собеседник заткнул его на первом же полуслове: — Я принесу воды, — и тут же скрылся. Такой внезапной доброте явно что-то должно было служить причиной, вот только бы знать, что. Даня кое-как сел, упираясь в стену, и тут же почувствовал, как закружилась в очередной раз голова, но только на этот раз — не от похмелья. Вцепившись руками в волосы, он, впервые за несколько дней будучи трезвым (что самое главное), осознал весь тот пиздец, что натворил. Перед глазами пронеслось всё, абсолютно всё, что он сейчас в состоянии был вспомнить, вплоть до... Топот возвращающегося Эльдара отвлёк его от нахлынувших не очень вовремя — или очень? — мыслей. Как такой маленький человек может так сильно шуметь? — Держи, — не добавив больше ни одного слова, Эл протянул парню стакан воды. Несколько стесняясь задеть чужую руку, Поперечный с крайней осторожностью принял его помощь, и тут же понял, что одного стакана будет мало — кончился он за секунду. Эльдар грустно посмотрел на действо и убитого в хлам Данилу: растрёпанные грязные волосы, раза в два потемневшие вечные круги под глазами, покрасневшие белки тех же глаз, трясущиеся руки. Судя по всему, вчера он ещё и простыл. Эльдар ощутил, как в этот момент желание выгнать его из дома побыстрее невольно сменилось жалостью и... чем-то ещё. Правда, чем именно в этот момент он понять явно не мог. Повинуясь внезапному порыву, Эл резко развернулся, шагнув в сторону гостиной и подобрав с дивана старый вязаный плед, сделал ещё один коридорный манёвр и оказался на кухне в поисках бутылки воды. Глянул на часы, висевшие над столом: восемь утра. За окном едва начало рассветать. В голове вертелись мысли, которых в идеале быть вообще не должно было. Он проспал всего два часа и пятнадцать минут — этого точно недостаточно для переваривания случившегося. Его. Поцеловал. Даня. По его собственной инициативе! Не говори себе теперь, что не виноват, что ничего не планировал, что не хотел: это всё теперь чистой воды ложь. Сам попросил, сам так подумал. Поперечному вообще похуй было, он бы в подъезде подрых и домой пошёл, но нет же. Так надо было встать и завести его к себе в квартиру. Суетливо топая босыми ногами по паркету, Эл приблизился ко вновь лежащему Поперечному и расправил плед, накрывая его. Поставил рядом бутылку с водой. Подумал минуту. Ушёл на кухню и вернулся с пустым ведром: кто знает, что случится, а полы лучше поберечь. Рыжее нечто — а сейчас его можно было назвать только так — как-то тупо посмотрело на своего уже истинного спасителя, потянулось к бутылке, сделало пару глотков, поставило на пол и свернулось на нём же, тут же заснув. На мгновение в голове появилась мысль о том, что спать на твёрдом полу гостю будет не очень удобно, но Эльдар тут же её отбросил. Без подушки обойдётся уж точно, для него сейчас и это — роскошь. Еще с минуту он разглядывал это самое нечто, мирно посапывавшее на полу, и пытался понять, что же всё-таки испытывает в большей мере: ненависть или это странное и пугающее чувство, которое завладело им ещё вчера, на пороге, в момент неудачного закрытия двери. Тянущее, тоскливое немного, что ли, и при этом заставлявшее хотеть быть рядом с тем, кто нахуй разрушил всю его жизнь. Тихо выключил свет. Эльдар развернулся и пошёл на кухню. Поставил чайник. Достал ужасно вредный и совсем не полезный растворимый кофе и такой же вредный и не полезный сахар. В голове стало почище от пьяных мыслей, но они тут же сменились другими. Что делать с этим человеком, когда он проснётся? Нахуй слать? Выгонять из дома? Предложить повторить на трезвую голову то, что не запомнилось на бухую? Убить? Парень улыбнулся. Последняя мысль была как нельзя кстати. Вода в чайнике закипела, испаряясь и создавая крайне противный свист, побудивший Эльдара тут же рвануть к плите и убрать чайник с огня побыстрее. Организовав себе посредством привычных действий уже второй за утро сладкий кофе, который должен продержать его на ногах в течение хотя бы пары часов, он двинулся в гостиную. Без пледа диван казался чуть менее уютным. Письмо на столе поверх небрежно брошенной красной толстовки само потянулось в руки. Эльдар читал его уже второй раз, теперь уже куда внимательнее вчитываясь в каждое криво написанное слово. «Несмотря на всё это, несмотря на твою притворную глупость, отрицание факта и весь этот бред, что я написал выше, я тебя люблю». Действительно бред, Поперечный, ещё какой бред. Куча несвязных слов и всего одна действительно важная фраза, на которой он останавливался глазами вновь и вновь. Пытался, конечно, вчитываться в окружающий её текст, но не помогало совсем. Я тебя люблю. Я. Люблю. Неужели он сам не сомневается в своей искренности? Да и вообще, отбрасывая письмо и разглядывая белый потолок, Эл понял, что нихера до сих пор не понял. Что это было, чем это обосновано, как, почему, зачем... какого хуя? Единственное, что он хотел бы сейчас спросить у бога, если бы тот был, это именно оно: какого, мать его, хуя? Голова закружилась. Отложив бумажку на стол, Эл внимательно перебирал свои собственные мысли и пытался расставить их по полочкам. Снова вышел в коридор и, прихватив из комнаты чистую одежду, направился в душ. — А ты чего, спать не будешь? — пробубнило откуда-то с пола полусонное тело. Эльдар не видел его, но чувствовал, как тот смотрел на него в темноте. Открыл дверь в ванную. — Буду. Через десять минут. Поперечный, судя по всему, удовлетворённый ответом, кивнул и опустил на пол голову: — Хорошо, — снова пробубнил он прежде, чем заснуть. *** В этот раз на кухне Эльдара поджидал сам Даня: проснувшийся, всё ещё такой же убитый, но не так болезненно выглядевший. Он сидел на стуле и молча смотрел на всё ещё горевшую, несмотря на время, лампу. — Свет потуши, — вместо приветствия огрызнулся Эл и сам же щёлкнул выключателем. Поперечный же даже не сдвинулся. Самая страшная стрелка на часах показывала одиннадцать. Страшная она была не одна — минутная и секундная её тоже красотой не очень превосходили. Парень часто подумывал, что пора бы их заменить. На Данилу и смотреть-то было не по себе: видеоблоггер и экстравагантный стэндап-комик сейчас сидел в самом углу помещения, ссутулившись и боясь поднять голову. Только сейчас стало заметно, что он был завёрнут во всё тот же подаренный плед. Какая прелесть. Стоп, что? Прелесть? — Чай будешь? — спросил Эльдар, во второй раз подходя к чайнику и наполняя его водой. Вопрос, в общем-то, был риторическим: судя по состоянию Дани, выпить чего-то горячего ему сейчас было просто необходимо. — Ты как? — ответил вопросом на вопрос Поперечный. Как невежливо. Джарахов, поставив чайник, повернулся к этому невоспитанному человеку в надежде упрекнуть, но даже рта не успел раскрыть прежде, чем его вновь крайне невежливо перебили: — Вот я, например, не очень. Голова болит так, что пиздец. Нихуя не чувствую кроме боли. И не только в голове, — Эльдара машинально затошнило от предположений о том, что он начнёт сейчас рассказывать ему про мнимые боли в сердце, но тот внезапно поднял футболку, демонстрируя жуткие наливающиеся синяки на рёбрах, — Я падал вчера, да? Или сегодня? Какой сейчас день? Я запутался, Эл. Вот так новости, однако! Мы заговорили, да ещё и сказали больше, чем за прошедшие сутки. Крайне интересное изменение в его поведении продлилось недолго: своим неуклюжим движением (видимо, попыткой убрать футболку назад, в её прежнее положение) Даня уронил себя набок и, определённо, ещё больше протрезвел, пытаясь не упасть. Цепляясь рукой за стену, он ударился теперь уже правой половиной груди по ней. Злобный карлик (а именно так его называл сейчас в уме Поперечный) не сдержался и с крайней степенью издёвки усмехнулся. — Дебил. — Злобный карлик, — произнёс вслух своё мнение Даня. — Эй, ты, вообще-то, у меня на кухне сидишь. Я в любой момент могу тебя просто нахуй выгнать, — внезапно расслабившись, Эльдар даже засмеялся, переминаясь с ноги на ногу. Он даже не заметил, как на шаг приблизился к столу. Рыжий злобно оскалился: — Посмотрим, кто ещё кого выгонит, — угрожающие поднялся на ноги комик и засмеялся вслед за ним. Вся эта странная идиллия продлилась не больше минуты, показавшейся вечностью. Гость замер, рассматривая внимательно «злобного карлика», и, сам того не осознавая, машинально шагнул вперёд. Эл замер, перестав смеяться, и посмотрел Поперечному прямо в покрасневшие от излишка этила и недосыпа глаза. И сейчас ему так же, как и вчера, не хотелось отступать. Совсем. Оглушительно засвистел чайник, позволяя Джарахову отвернуться и рвануть к нему, пытаясь найти в голове хоть одну более здравую мысль и уцепиться за неё. Даня растерянно улыбнулся и опустил руку, которую, как оказалось, уже успел поднять. От резкого движения по самостоятельно избитому телу пронеслась боль. Было даже не так больно, сколько обидно от своей собственной глупости. — Я хочу в душ. — Выпей чай с аспирином, а после — вали хоть на все четыре стороны, — холодно протянул Эл, выставляя на стол синюю кружку. «С оленями, — протянул про себя Поперечный. — Пиздец, блять, с оленями». *** После душа и таблеток с чаем Даня выглядел куда здоровее. Эльдар опирался плечом о шкаф и с гордостью за самого себя смотрел, как тот одевался. Внимательно изучал глазами каждое движение, ожидая, когда же тот наконец-таки уйдёт и даст ему заснуть. Думать о том, что будет завтра, абсолютно не хотелось. Новый Год справлять — тоже. Да, ему будут звонить, но он просто выключит телефон. Оставалось лишь ждать, пока кто-нибудь не начнёт выламывать ему дверь. В душе он надеялся, что этого не произойдёт. — Ну-с... — тянет стэндап-комик, поворачиваясь к Эльдару и пытаясь придумать хоть что-то, что можно сказать. Эл смотрел на его руки, внимательно изучая нечто, что явно интересует его больше разговора с ним. — Что? Парень поднял голову: — Ты, походу, вчера где-то упал так, что заработал огромную царапину на руке. Даня посмотрел на правую руку, не понимая, о чем тот говорит: — Где? Внезапно хозяин квартиры окончательно вышел из себя, понимая, что, если не вмешается в процесс поиска долбаной царапины (ну и угораздило же его о ней заикнуться), это займёт, вероятно, грёбаные часы. Он и так с трудом держался, чтобы не начать кричать, делал вид, что ситуация терпима и они разберутся позднее, но сейчас. Сейчас — всё. В бешенстве Эльдар рванул вперёд, хватая Поперечного, тупыми глазами разглядывавшего свою конечность, за правильную, левую руку, поднимая её перед ним и приспуская рукав куртки. — Да вот же, вот! Господи, какой же ты стал тупой. Все мозги, Дань, пробухал. От внезапной близости — а между ними было, словно вчера, меньше полуметра — у удивившегося этой агрессии парня закружилась голова, а затем он в тупую, нагло и упрямо, без доли совести уставился в чужие глаза. И Эльдар, поддавшись этому взгляду, сам уставился в ответ, ослабив хватку злополучной руки. И охренел — а как тут ещё не охренеть? — ещё больше, когда Поперечный, как пару часов назад, в этот раз абсолютно без просьб и провокаций наклонился ниже, медленно, но целенаправленно потянулся к нему. «Это была случайность». Вот, что он скажет ему, когда всё закончится. А сейчас, охуевая от своей нескромности, сам приподнялся на цыпочках, понимая, что Даня остановился, этим жестом спрашивая, согласен ли он. И, судя по тому, что он впервые в жизни на трезвую голову целовал мужика в ответ, он действительно согласен. Это правда происходило. И вопреки всему... ему было приятно? Сейчас мозг работал куда эффективнее, чем в пять утра, а потому... а потому он мог чувствовать всё. И в первую очередь в голову пришла мысль о том, что Даня охрененно целуется. Во вторую - что он сам сейчас с завидной жадностью цеплялся за чужие губы. Просто волшебно, блять. Это было слишком гомосексуально для него — по сути, превышало лимит гомосексуальности за месяц в десять, если не в сорок раз, — но ему было похуй. Непроизвольно повторяя более ранний поцелуй, Эл положил руку на шею Дане, притягивая к себе. А тот, судя по всему, почувствовав чуть больше дозволенного, вытащил из его окончательно обмякшей хватки свои лапы и аккуратно, всё же боясь испугать, положил на спину, прижимая к себе. Тепло. Одновременно дико пугал и будоражил тот факт, что ему нравится, действительно нравится то, что сейчас происходит. И, если бы не предшуствующий этому событию пиздец, то всё могло бы закончиться иначе. Не хотелось отрываться. Даже вспоминая всё, что произошло по вине Поперечного за последние три дня — не хотелось. Но, всё же... Всё закончилось, наверное, за минуту, а может и за пять — сейчас они оба потеряли счёт времени. Даня быстро отпустил Эльдара, развернулся к двери, вышел в подъезд и крайне грубо ею хлопнул, оставив того в полном одиночестве что-то для себя осознавать. — Блять, Поперечный! Спускаясь по лестнице, парень слышал, как что-то стеклянное полетело вниз и громко разбилось. *** Город казался пустым. Снег сыпал белыми хлопьями. Ветра практически не было. Единственные люди, которых Даня замечал, были такими же серыми, как и небо. Температура тоже, похоже, не превышала минус двадцати пяти. Но сейчас Дане было всё равно. Погода или непогода, ветер или снег, дождь, слякоть, солнце, вихрь — да что угодно! Сейчас, идя домой, он знал, что у него есть шанс всё вернуть. Пальцы сами собой потянулись к руке, за которую десять минут назад хватался Эльдар, и парень невольно улыбнулся. Какой же охуенный день всё-таки, а?