ГЛАВА 2. Фрик фрику рознь
28 марта 2016 г., 23:18
Чуть больше двух лет назад, после неожиданного ухода на пенсию миссис Килпатрик, секретарши «Граннингс», Вернон долго не мог найти ей замену. Приходящие на собеседование девушки были как одна молоденькие, улыбчивые и – что скрывать? – очаровательные, но какие-то легкомысленные и глупенькие, что ли. А кроме того, все только-только после секретарских курсов. Уж неизвестно, как их там учили и чему они учились сами, но ни одна из кандидаток не смогла дословно застенографировать, правильно расшифровать и без ошибок напечатать даже самое немудреное письмо.
Нет, разумеется, Вернон прекрасно понимал, что он далеко не Ротшильд и на то жалование, которое он предлагает, на мисс Манипенни(1) рассчитывать не приходится, но все же. Уж элементарная грамотность, минимальные организаторские способности и божеский кофе в эту сумму прекрасно укладываются. В конце концов, он что, многого просит?
Оказалось, многого. Переговорив с уймой девушек, мистер Дурсль совсем было отчаялся, когда на собеседование пришла Кэтрин.
Честно говоря, сначала и она произвела на него не самое лучшее впечатление: спутанная грива распущенных волос, платье в пол с каким-то этническим орнаментом, в ушах массивные, похоже, самодельные серьги со странными узорами, такой же медальон на шее и необычные, плетенные из кожи, браслеты на руках и на ногах. Этакий хипповатый фрик богемного разлива. Один в один поддельные ясновидящие и медиумы из телевизионных шоу. Или... настоящие волшебники?
Хотя, положа руку на сердце, фриков в Лондоне хватает и без магических легионеров. Да и не только в Лондоне. Вон, даже в их тихом Литтл Уингинге они видели целых двух! И это не считая кошатницы Фигг!
Правда, первый – рыжий, грязный и кривоногий – больше походил на обычного бомжа. Он периодически появлялся на Тисовой и ошивался в основном у дома упомянутой кошатницы, где, распространяя вокруг себя запах табака и перегара, гонял ее котов. Сама Фигг на вопросы соседей и их предложения вызвать констебля отвечала, что это лишь безобидный, слегка тронутый побродяжка, которого она подкармливает по доброте душевной.
– У него привычки, как у мистера Лапки! – восклицала она, не обращая внимания на стремительно зеленеющие лица собеседников. – Тоже любит Вискас для котиков постарше со вкусом говядины!
А вот второй – восторженный коротышка в высоком, в половину его собственного роста, фиолетовом цилиндре – подходил под определение «фрик» стопроцентно.
Дурсли с детьми столкнулись с ним в супермаркете. Недомерок, замерев, стоял у полки со сладостями и перебирал шоколадные батончики, когда Гарри случайно налетел на него, ойкнул и пробормотал извинения. А коротышка отколол номер. Подскочив чуть ли не на полметра, он стащил с головы цилиндр, явив миру гладкую розовую лысину, окруженную легкими, словно пух одуванчика, волосами, и, блаженно улыбаясь, церемонно поклонился их племяннику. Гарри от неожиданности спрятался за спину тети и вцепился в ее юбку. А Петуния тоже испугалась: она напряженно замерла, выставив перед собой магазинную тележку, словно щит. Недомерок же, переведя на нее взгляд, весь как-то съежился, а потом попятился и засеменил к выходу, бормоча что-то вроде: «Простите, уважаемая! Правила и вообще... Ну, Дингл, ты и учудил! Но кто бы мог подумать? Я же хотел как лучше!»
– Ты его знаешь? – Вернон потряс жену за плечо.
– Нет, – вышла из ступора Петуния, – но почему-то стало страшно...
Причину своего страха она поняла той же ночью: к ней вернулся старый кошмар. Сон этот она видела регулярно с того самого дня, как поехала в «Дырявый котел», хотя с каждым годом все реже и реже. Ей снилась рука с волшебной палочкой, и тонкий голос, бубнящий что-то неразборчивое, словно через слой ваты. А вот в тот день кошмар оброс новыми деталями: над рукой, держащей палочку, теперь парил фиолетовый цилиндр, а голос стал звонче настолько, что можно было разобрать:
– Простите, уважаемая заблудившаяся магла! Но у нас правила и вообще... По-хорошему, конечно, нужно вызвать обливиэйторов, но это так долго! Да не бойтесь! Я же хочу как лучше...(2)
И хотя Дурсли вовсе не были уверены, что все это не выверты подсознания Петунии, наложившего одну картинку на другую, но на всякий случай записали об этой встрече в дневник и пару месяцев ездили за продуктами в другой пригород. Впрочем, человечек этот в Литтл Уингинге больше не появлялся, и они решили: показалось.
В конце концов, цилиндр – прекрасная возможность и роста добрать, и плешь спрятать. Это все же лучше, чем отращивать дли-и-инную прядь, перебрасывать ее с одной стороны лысины на другую и считать себя гением маскировки, как профессор математики в колледже, где учился мистер Дурсль. Стоило этому закомплексованному фрику от науки погрузиться в сладостный мир уравнений, забыться и начать метаться у доски, покрывая ее формулами, как прядь обретала относительную свободу, развеваясь за спиной профессора и гипнотизируя студентов, размышляющих, чем же он ее так фигово приклеивает? Слюнями, что ли?
В общем, чудаков полно. Нельзя же, в конце концов, каждого считать волшебником!
Именно поэтому Вернон и решил дать Кэтрин шанс. И не прогадал. Тем более что в тот момент ему было уже все равно, с кем «собеседовать». Хоть с дрессированным медведем. Лишь бы косолапый верно расставлял апострофы и был знаком с делопроизводством на уровне несколько более высоком, чем: «Мишка, это - делопроизводство! Делопроизводство, это - мишка(3)!» А внешний вид? Что ж, причесать и переодеть можно всегда!
Кэтрин оказалась сообразительной и весьма способной молодой особой. Намек на респектабельный внешний вид тоже поняла правильно. Каждое утро в дамском туалете она вылезала из своего богемного тряпья, переодеваясь в деловой костюм и утягивая волосы в пучок. Ее экзотические серьги перекочевывали в верхний ящик стола, а медальон под блузку. После этого девушка занимала свое законное место в маленькой приемной «Граннингс» и уже не уходила до самого вечера. Даже в обеденный перерыв частенько оставалась за своим столом, лишь на полчаса отвлекаясь от журналов регистрации, телефона и пишущей машинки, погрузившись в очередную книжку. Вернон как-то раз полюбопытствовал, чем именно зачитывается секретарша. Оказалось, какой-то эзотерической мутью.
Впрочем, на работе эти ее странности не отражались. Работала Кэтрин быстро и качественно, в офисе царил идеальный порядок, а кроме того, к редким, но все же иногда поступающим просьбам Вернона чуть задержаться в офисе она относилась с пониманием, без каких-либо дополнительных условий и требований. Единственное, о чем она в свою очередь его попросила, что называется, «еще на берегу», – раз в месяц отпускать ее на час-два пораньше. День она сообщала заранее, так что Вернон не возражал.
Несколько месяцев спустя, зимой, когда небо было ясное, а темнело достаточно рано, мистер Дурсль сообразил, что отлучки Кэтрин почему-то всегда выпадают на полнолуние. Он даже весело поинтересовался у девушки: не оборотень ли она часом? Сначала Кэтрин шутку поддержала, а потом, потупившись и запинаясь через слово, сообщила, что у нее есть нестабильный родственник, несколько бурно реагирующий на полную луну, и в такие дни лучше быть рядом, чтобы вовремя купировать агрессию. Тема Вернону была знакома не понаслышке, поэтому больше он ее и не муссировал: мало ли какие личные обстоятельства у этой странной девушки?
Впрочем, вскоре он столкнулся с этими самыми личными обстоятельствами. Произошло это ранней весной.
Накануне поздно вечером его собственный нестабильный родственник вместо того, чтобы, как все порядочные девятилетние дети, мирно спать, решил побродить ночью по дому. В гостиной негромко работал телевизор. Вернон с Петунией, из последних сил смотревшие разрекламированный документальный фильм о тоталитарных сектах, не выдержали и задремали прямо на сюжете о сатанистах.
Естественно, мальчик, которого практически не подпускали к телевизору, не преминул воспользоваться ситуацией и приник к неплотно прикрытой двери. Сколько Гарри там простоял и что заставило его несколько бурно – как в свое время выразилась Кэтрин – отреагировать, Дурсли не знали, но они сами проснулись, когда на каминной полке взорвался очередной светильник, а телевизор, моргнув несколько раз, вырубился.
Разрушения были не велики, но полночи и все утро Дурсли в четыре руки обрабатывали порезы, искали разлетевшиеся по всей комнате осколки, пылесосили, мыли полы и отвозили в ремонт телевизор. На работу Вернон приехал только к двум часам. Невыспавшийся, голодный, с пластырем на носу и в стремящемся к нулю настроении. Которое, разумеется, никак не могло улучшиться от того, что у дверей собственной компании Вернон столкнулся с высоким, крепким, опасного вида мужчиной, выходящим из его офиса. Проходя мимо замершего Дурсля, незнакомец пронзительно взглянул на него, хищно втянул в себя воздух, чуть оскалившись, и на секунду прикрыл глаза, словно запоминая запах. Настроение жахнуло в минус.
Надо сказать, за последние несколько месяцев у мистера Дурсля это был уже третий или четвертый случай, когда воздух рядом с ним так бесцеремонно нюхали. И каждый раз это были крепкие спортивные парни: ни морду набить, ни объяснений потребовать. А подобное внимание напрягало. И очень сильно. Потом всякий раз Вернон старательно обнюхивал сам себя, не воняет ли от него, и даже одеколон поменял от греха подальше, мало ли что. И вот опять!
От неожиданности мистер Дурсль выронил портфель. Незнакомец тут же развернулся, плавным, слитным, каким-то животным движением перетек в его сторону и наклонился. В этот момент у мужчины из-за пазухи змейкой выскользнул и повис круглый массивный медальон. На металлическом кругляше был выгравирован извращенного вида крест, окруженный странными символами. Вспомнив вчерашний сюжет, Вернон побледнел. А мужчина уже поднял портфель, сунул его мистеру Дурслю, одновременно убирая свой медальон обратно под куртку, и стремительно удалился.
Ворвавшись в приемную и заметив, что Кэтрин в очередной раз уткнулась в свою околомагическую дребедень, Вернон вызверился. Красный как помидор, он минут пятнадцать громко и в сопровождении визуальных эффектов рассказывал недоуменно моргающей девушке о том, что ему плевать на личную жизнь своей сотрудницы, но только в том случае, если она, эта самая жизнь, не появляется в его офисе. Да еще увешанная сатанинскими символами. И что в следующий раз эта жизнь отправится прямиком в полицию.
Как ни странно, по мере того как мистер Дурсль говорил, лицо Кэтрин разглаживалось, а когда он окончательно выдохся, девушка, дернув за цепочку на своей шее, вытащила из-под блузки собственный медальон.
– Такой крест? – поинтересовалась она и, дождавшись кивка, сказала. – Барри – мой друг и друг моего жениха, сэр. И мы вовсе не сатанисты. Просто находимся в схожих обстоятельствах, потому и защитные амулеты у нас одинаковые. К слову, мы и не нацисты тоже. Некоторые подразделения СС использовали этот же символ(4). Это руны. И в зависимости от угла начертания они имеют кучу различных значений и толкований. То, что вы приняли за крест, в основном положении выглядит вот так.
Девушка повернула медальон на девяносто градусов. Теперь пораженный Вернон видел не крест, а молнию, перечеркнутую посередине вертикальной линией. Очень знакомую молнию. А Кэтрин тем временем продолжала говорить:
– А насчет Барри... Вы не беспокойтесь, он законопослушный и правильный до зубовного скрежета. Бывший военный. Сейчас начальник службы безопасности в одной компании. Ей тут недалеко принадлежит небольшой антикварный магазинчик. Барри был там с проверкой и просто заглянул ко мне по дороге. Но... если это проблема, он больше не придет.
– Похоже. Очень похоже. Только в другую сторону. И без этой фигни в центре, – практически не слушая, бормотал себе под нос Вернон, внимательно рассматривая гравировку на медальоне, а потом, словно очнувшись, перевел взгляд на Кэтрин. – Ты действительно веришь, что подобные рисунки на что-то влияют?
Девушка лишь пожала плечами, будто удивляясь, как можно сомневаться в само собой разумеющемся факте.
Вернон хмыкнул, взял со стола секретарши стенографический блокнот с торчащим из пружины карандашом и на секунду склонился над ним. А когда тетрадка вернулась к своей законной хозяйке, на первом же чистом листе красовалась не слишком ровно нарисованная молния. Точно такая же, как на лбу его племянника.
– Это на что-то влияет? Такое... хм... – Вернон замялся, – носит мой родственник.
– Я же не специалист, – заметив, что начальник вновь набирает воздуха в грудь, девушка улыбкой пресекла его возмущение, пояснив. – Да, я постоянно читаю эту, как вы ее называете, муть. Если бы вы знали, сколько там нюансов! Но я могу проконсультироваться у человека, который сделал нам с Барри эти амулеты.
Вернон лишь покачал головой: мол, делай, что хочешь.
***
На самом деле, мистер Дурсль и не думал, что Кэтрин озаботится этой проблемой. Однако через несколько дней девушка влетела в его кабинет с какими-то бумагами в руках и, взволнованно комкая их, засыпала Вернона странными вопросами: – Простите, сэр, у вас дома все нормально? Может, посуда разбивается чаще обычного? Или трубы прорывает? Или необычные перепады напряжения? – а потом, глядя в шокированные глаза мистера Дурсля, принялась оправдываться. – Нет, я понимаю, это все не мое дело... Просто рунолог... Ну, тот человек, которому я показала ваш рисунок, утверждает, что подобная чертовщина просто обязана происходить. И если она ошиблась... – Она? – ошарашенный подобным напором, Вернон неожиданно для себя перешел на шепот. – Ну, да. Это девушка... В общем, если она ошиблась, то я... – Допустим, – мистер Дурсль взмахом руки остановил словесный поток, прокашлялся и принялся осторожно подбирать слова, словно пробираясь на ощупь через болото, – все это... ну, то есть... кое-что имеет... место... быть. – А вы можете избавиться от этого символа? – уточнила девушка. Вернон живо представил, как он, нацепив на голову индейский роуч(5) и взяв в руки томагавк, скальпирует(6) племянника. Осознав, насколько привлекательной показалась ему подобная мысль, он передернулся от отвращения к самому себе и обреченно покачал головой. А Кэтрин неожиданно просияла и плюхнула перед мистером Дурслем листочки, которые держала в руках. – Тогда вот! Варианты рунескриптов, которые помогут решить вашу проблему! – радостно зачастила она, но вдруг резко остановилась и поправила саму себя. – Ну, или хотя бы немного ее уменьшить. – И что я должен с ними делать? – Вернон с опаской, словно перед ним была ядовитая змея, смотрел на незнакомые символы. – Как что? – удивилась девушка. – Выбрать тот, который не вызывает отторжения. Для амулета. Понимаете, символы правильного рунического талисмана обязаны не просто находиться в эстетическом равновесии и гармонии, но и не должны вызывать в вашем подсознании никаких негативных образов или ассоциаций. Только тогда амулет будет по-настоящему эффективен. Может, в другой день мистер Дурсль и отказался бы от подобных псевдомагических игрищ, но в то утро он опять не смог выпить кофе, потому что за завтраком Дадли случайно или не случайно – разбираться не было ни сил, ни времени – наступил на ногу Гарри. Слово за слово, но в результате обычных, с точки зрения Вернона, мальчишеских разборок кофемолка велела жить долго и счастливо. Поэтому сейчас, скрипнув зубами, мистер Дурсль уставился на схемы, а Кэтрин тараторила: – Лучше выбрать несколько вариантов. Потом методом проб найдем наиболее эффективный. Нет, все они защитные, но действуют по-разному. Например, рунескрипт на основе символа Тейваз – это щит, поглощающий энергию, с руной Хагалаз – зеркальный, отражающий, а со знаком Беркана... – Что из всего этого Хагалаз? – перебил ее мистер Дурсль и отрезал. – К дьяволу Хагалаз! Не то чтобы он безоговорочно поверил в эффективность этих нелепых картинок, просто... Ну, а вдруг? Ему совершенно не улыбалось вместо перегоревшего телевизора или кофемолки получить перегоревшего племянника. Разборки с социальными службами, полицией, да еще и кровь отмывать – брр! «Боже, – мысленно простонал Вернон, поймав себя на очередном проявлении черного, как его собственная жизнь, юмора. – Я окончательно свихнулся! Как же он меня допек!» А Кэтрин убрала из-под его ладони один из листков и спросила: – Кстати, у вас в семье никто не страдает хроническими заболеваниями? – мистер Дурсль открыл было рот, чтобы высказать все, что думает, по поводу этого неуместного любопытства, но девушка в успокаивающем жесте выставила перед собой ладони. – Нет-нет, это не праздный интерес, сэр. Пробные амулеты будут из дерева. Допустим, кипарис и иву мы исключаем сразу. Вы женаты, а кипарис – это исключительно мужское дерево, а ива – женское. А, например, у дуба очень мощная аура. Но она хорошо воспринимается только здоровыми людьми. Мистер Дурсль был гипертоником, поэтому вместе с кипарисом и ивой в полуфинале отпал и дуб. В конечном итоге Вернону приглянулись две формулы, а несколько дней спустя Кэтрин принесла ему штук двадцать деревянных плашек из рябины(7) с нарисованными коричневой краской(8) рунами и велела разложить их там, где чаще всего случаются неприятности. «То есть везде!» – раздраженно подумал Вернон, уже жалея, что связался со всей этой ересью. Словно почувствовав его скептический настрой, девушка заметила: – Попытка не пытка. Хуже-то в любом случае не станет. Только в каждую комнату кладите оба варианта. Нужно же понять, что эффективнее. Действительно, хуже не стало. Правда, выяснилось это только через три месяца. Именно столько пришлось ждать очередного магического выброса. Как ни странно, в прихожей Дурслей, а именно там их застиг новый удар «урагана Поттер», не пострадало ни одной вещи. Чего нельзя было сказать о двух деревянных плашках, лежащих на полке с головными уборами. Обе они почернели, а одна и вовсе рассыпалась в прах, как только Вернон до нее дотронулся. В общем, наскальная живопись – так мистер Дурсль про себя называл руны – сработала так показательно, что на следующий день, отдавая Кэтрин результаты экспериментов, Вернон не стерпел и как бы в шутку заметил: – Хорошо, что времена инквизиции прошли. Признавайся, Кэтрин, ты же ведьма. – Ну, сэр, – протянула девушка и, аккуратно убрав пепел и поврежденную плашку к себе в сумку, невозмутимо посмотрела в глаза начальнику, – мы же уже выяснили, что я оборотень. Какое-то время они сверлили друг друга взглядами, а потом не выдержали и одновременно прыснули со смеху. Почему-то именно такой ответ окончательно убедил Вернона, что, даже если где-то и сидит колдунья, строящая из себя обыкновенную гадалку, то сама Кэтрин – просто странноватая девушка с заскоками и никакого отношения к магическому миру не имеет. Кстати, по словам этой самой обыкновенной гадалки, с которой консультировалась Кэтрин, идеально сработал именно уничтоженный талисман. С формулой в виде двусторонней вертикальной стрелки(9), окруженной дополнительными символами. Поэтому через пару недель, заплатив какие-то смешные пятьдесят фунтов, Вернон и Петуния стали счастливыми обладателями десятка небольших амулетов из серебристого металла и смогли, наконец, немного расслабиться.***
Любой мальчишка мечтает о славе. Гарри Поттер исключением не был. Но, к сожалению, в школе Литтл Уингинга сложно было найти более непопулярного мальчика. Его не любили учителя, у него не было друзей, а девчонки после случая с Мэри Джонс вообще обходили его десятой дорогой. Даже на физкультуре, когда нужно было разбиться на две команды, назначенные учителем капитаны всегда выбирали его в последнюю очередь. Причем даже не так: – Ну, ладно. Поттер ко мне. А вот как: – Деннис, возьми очкарика. – Сам бери, Малкольм. – Нет, ты бери. – А чего я-то? Твоя очередь. Да, выдающимся спортсменом он не был. Слишком маленький и худенький для своих лет. И вдобавок носил очки. С виду этакий типичный лузер-очкарик. Нет, он, разумеется, знал, что не все очкарики неудачники. Вот, например, Кларк Кент(10). Когда Гарри было лет пять, он нашел в гостиной под креслом комикс про Супермена, брошенный Дадли, и... пропал. Это же все, как про него, Гарри! Вот кто его знает, откуда он взялся в доме Дурслей и куда делись его родители? Нет, Дурсли говорили, что мама и папа погибли в автокатастрофе, а сам он чудом выжил, но он-то этого не помнит. Вот не помнит он никакой машины, а ослепительную вспышку зеленоватого света и боль помнит. А что если это был криптонит(11)? Что если какой-нибудь суперзлодей лишил его силы? Вот почему такого не может быть? Очень даже может. Несколько дней он всерьез мечтал, что когда-нибудь в какую-нибудь телефонную будку зайдет он, просто Гарри, а вылетит из нее кто-то совсем другой, крутой до невозможности. Но в жизни это почему-то не срабатывало. Наверное, будки в Литтл Уингинге были неправильные. Днем, когда дядя Вернон был на работе, Дадли с приятелями гулял в парке, а тетя Петуния ложилась соснуть часок-другой после обеда, Гарри набрасывал на спину теткину шаль, натягивал поверх джинсов собственные красные плавки и прыгал по диванам и креслам, воображая, что он в Метрополисе(12), перелетает с небоскреба на небоскреб и борется со злом. Суперменом он увлекался долго, года четыре. Но однажды Дадли и его приятели – то ли проголодались, то ли на улице пошел дождь, – неожиданно появились в комнате в самый разгар его воображаемой битвы с суперзлодеем. Увидев, в каком виде Гарри скачет по гостиной, они ржали так, что разбудили тетку, которая, поджав губы, долго и занудно объясняла племяннику, что он вовсе не Супермен, а самый обычный мальчик. Что если он сиганет с крыши, то разобьется. А если захочет остановить собой пулю, то умрет. Как будто он сам этого не знает! Как будто он ненормальный! Нет, может, он и ненормальный, но обычным он точно никогда не был. Происходит же вокруг него вечно какая-то чертовщина: то косички Мэри Джонс, то прическа мисс Уайт, то его собственные волосы, отрастающие за ночь, то свитер, стремительно уменьшающийся в размерах за какие-то две-три секунды. А эта разбивающаяся посуда, текущие краны и лопающиеся лампочки. И дома, и в школе. Правда, Дурсли всегда говорили, что в доме просто старая проводка, хотя и смотрели на него при этом так, будто он виноват в том, что у них вечно руки не доходят ее поменять. В общем, на следующий день он стал посмешищем всего класса: кто-то из прихвостней Дадли, а может, и он сам, растрепал, каким манером Гарри носит нижнее белье. Подкалывали его весь день и достали до такой степени, что он в сердцах крикнул: – Да чтоб все твои панталоны увидели, Дадс! Через секунду все узнали, что Дадли Дурсль любит мультфильм про Винни-Пуха: брюки Дадли исчезли. А еще через одну Гарри удирал по школьному двору от разъяренного кузена и его приятелей, и, когда казалось, что они вот-вот его схватят, он завернул за угол и... необъяснимым для себя образом оказался на крыше. От неожиданности он поскользнулся, громыхая, проехал вниз по черепице и лишь чудом не упал, ухватившись за антенну. – Держись, фрик придурочный! – заорал с земли Дадли и, сверкая Тигрой и Пятачком, со всех ног помчался за школьным сторожем. Снять его сняли, но мисс Уайт долго билась в истерике и все повторяла: – А если бы он упал! Вы представляете, что бы со мной было?! Ее успокаивали, обнимали и отпаивали какими-то каплями. Ребята из класса наперебой обвиняли в случившемся самого Гарри, а директор школы все допытывался у мальчика, зачем тот залез на крышу. – Я не лазил! – возмутился такой вопиющей несправедливостью Гарри. – Я взлетел! Да-да, взлетел! Почему бы вам не спросить у Дадли, как было дело! Уже переодевшийся кузен, которому кто-то из старших ребят дал свои спортивные штаны, лишь фыркнул и закатил глаза, словно поражаясь, как можно быть таким идиотом. Разве что пальцем у виска не покрутил. – Конечно, сэр. Он взлетел, – язвительно подтвердил Дадли, а потом помахал руками, изображая крылышки, и с ехидным смешком добавил. – Как Супермен! Дома Гарри выслушал очередную нотацию о том, что волшебства не бывает, в школе его, разумеется, наказали, а в классе он стал еще более непопулярен и одинок, чем раньше. С ним теперь просто больше никто не разговаривал. Именно тогда, после этой истории, он попытался окончательно забросить мечты о сверхспособностях и смириться: он – Гарри, просто Гарри. Спустя несколько месяцев странные события, которые постоянно его преследовали, сами собой сошли на нет. Вещи больше не ломались, а Дурсли, похоже, сподобились на ремонт проводки. Свой последний долг Супермену он отдал на десятый день рождения, когда тетя – а она всегда дарила ему только полезные вещи – привела его в оптику за новыми очками. Он выбрал круглые, как у Кристофера Рива на постере к «Борьбе за мир»(13), хотя и не такие большие. Очки тетка все же купила, хотя, похоже, была не слишком довольна его выбором и долго убеждала взять что-нибудь посовременнее. А дядя Вернон так вообще остолбенел, когда увидел племянника в обновке. Гарри потом случайно услышал, как они ругались: – Петуния, какого черта ты купила ему это? Я что, теперь вечно должен любоваться на маленькую копию этого говнюка? – Какого говнюка, дядя Вернон? – любопытство было сильнее Гарри, и он сунул голову в спальню к Дурслям. – Какого-какого... – пробурчал дядя Вернон, покраснев и как-то беспомощно взглянув на тетю Петунию, а потом выставил мальчика за дверь, со словами, – Джона Леннона. Фотографии Джона Леннона и его биографию Гарри нашел в библиотеке Литтл Уингинга. Мисс Сандерс – она рулила в этом храме знаний – была страстной поклонницей «Битлз». Мальчик внимательно сравнил свое отражение в зеркале с фотографией известного музыканта и понял: похож. А будет просто вылитый, если надеть шмотки на пару размеров побольше – например, те, из которых Дадли уже вырос, а он сам еще не дорос, – отрастить волосы подлиннее и взлохматить их, а не прилизывать, как заставляют Дурсли. А может, и впрямь сменить имидж? Вдруг он действительно вовсе не Гарри Джеймс Поттер, а Гарри Джон Леннон? Может, поэтому Дурсли никогда не рассказывали ему про родителей, да и фотографий у них нет: детские фотки матери не в счет. Нет, чушь, конечно. Но вдруг у него все же есть не только Дурсли, но и другие родственники? Которые в один прекрасный день появятся на пороге и заберут его. Кто-нибудь вроде Йоко Оно(14). Азиатка показалась ему прикольной и очень симпатичной. И она вряд ли стала бы занудничать, как тетя Петуния, заставляя его есть брюссельскую капусту, подметать пол, учить уроки или читать. Он же ненавидит овощи, и все равно, что там витамины. А от пыли чихает. И заучкой не был, а с мисс Уайт никогда и не станет – она вечно придирается ни за что! Да и читать не особо любит. Он любит слушать истории. И, пожалуй, только это обстоятельство могло примирить его с необходимостью сидеть в пропахшем кабачками и кошками доме миссис Фигг – единственного человека, с которым он общался помимо Дурслей, – когда тете нужно было отлучиться. Уж что-что, а сказки и истории старая кошатница в перерывах между рассматриванием альбомов с кошачьими фотографиями рассказывала ему постоянно. И кстати, во всех этих историях к сиротам всегда кто-нибудь приходил и забирал их в новую жизнь. И к Золушке, и к Козетте(15), и к Седрику Эрролу, и к Саре Кру(16). Чем он, Гарри, хуже? Да, ничем! Надо лишь дождаться, как говорила миссис Фигг. И Гарри ждал. Почти каждую минуту. Иногда ему казалось, что вот-вот что-то должно произойти. Порой совсем незнакомые люди вели себя так, будто знают его, будто он какая-то известная личность. Хотя, надо признать, все они были настоящими чудиками. Например, в магазинчике Литтл Уингинга ему вежливо поклонился какой-то крохотный человечек в фиолетовом цилиндре. Гарри тогда немного испугался, и даже подумал, что его с кем-то перепутали. Но через несколько месяцев какая-то безумно выглядящая женщина вся в зеленом весело помахала ему в автобусе. А недавно лысый человек в длинном странном пурпурном плаще подошел, пожал ему руку и ушел, не говоря ни слова. Наверное, Гарри даже не слишком удивился, когда в его одиннадцатый день рождения за ним действительно пришли.***
Почти полтора года Дурсли жили настолько спокойно, что Вернон уже не был уверен, действительно ли срабатывают амулеты, которые он разложил по всему дому и вшил в дно школьного рюкзака Гарри, или мальчик просто стал контролировать свою силу. А может, вообще лишился ее? Их банковский счет весьма неплохо ушел в плюс и, получив, наконец, такую возможность, они принялись усиленно баловать Дадли. Даже, кажется, немного перестарались. Хотя это поправимо. Дадли скоро отправится в «Вонингс», и там ему будет не до капризов. А что касается Гарри... Честно говоря, Петуния Дурсль не горела желанием отпускать Гарри Поттера в Хогвартс. Во-первых, мир, в котором убили ее сестру и пропала племянница, вовсе не казался ей волшебной сказкой, землей обетованной, да и вообще хоть сколько-нибудь безопасным местом. То, что она не слишком любила своего племянника, вовсе не означало, что ей все равно, что с ним будет. Во-вторых, она была абсолютно не в восторге от качества волшебного образования. Нет, разумеется, она не могла оценить его магический аспект, но то, что с общим у волшебников огромные проблемы, знала наверняка. Лили, в одиннадцать лет практически оставившая магловский мир и наплевавшая на магловское образование, писала с ужасающими ошибками и почти не ориентировалась в окружающем мире. Словно сознательно сузила свой кругозор до размера десятипенсовика. Учиться дальше она не стала, да и работу себе не нашла. Ладно, ей повезло выйти замуж. Хотя учитывая ее печальный конец, повезло или нет – это вопрос спорный. А в-третьих, гарантий, что Гарри после Хогвартса сможет нормально пристроиться среди волшебников, не было никаких. Связей у него там нет, живых родственников тоже, а учитывая малочисленность магов и закрытость их мира, можно предположить, что все давным-давно поделено, застолблено, а приличные должности распределяют между детьми еще в утробах матерей. Как говорится, внук полковника генералом не будет – у генерала свои внуки. А чтобы стать чернорабочим вовсе не обязательно учиться магии. Да и в устройстве его личной жизни Петуния тоже сомневалась. Судя по тому, что ей когда-то рассказывала Лили, «принцесс» там мало, на всех их явно не хватит, и порядочные семьи сговаривают детей чуть ли не с колыбели. Вот, честное слово, связаться с какой-нибудь профурсеткой племянник без проблем сможет и в обычном мире. Короче, положа руку на сердце, желания проверить, не получится ли так, что лет через пятнадцать у них на пороге появится необразованный, неустроенный в жизни детина, который снова взгромоздится к ним на шею и свесит ноги, у Петунии не возникало. Всесторонне обсудив вопрос, Дурсли решили: ни в какой Хогвартс Гарри не поедет. Поступит в «Хай Камерон» в соседнем городке. Эта школа привлекла Дурслей в первую очередь тем, что в ней были курсы машинописи и замечательные мастерские, где на дополнительных занятиях ученики старших классов могли получить рабочие навыки. Большинство выпускников «Хай Камерон» с закрытыми глазами левой ногой получали профессиональный сертификат начального уровня и легко устраивались в какую-нибудь автомастерскую или машбюро. В общем, отучившись там, Гарри получил бы верный кусок хлеба. Нет, если он захочет учиться в колледже, чтобы положить на этот кусок масло и колбасу, – пожалуйста. Деньги на образование у него будут, его банковский счет они не трогали, а ради такого дела можно и потерпеть племянника лишние пару-тройку лет. В общем, таков был план. Вот только он совершенно не совпадал с намерениями волшебников.***
Громко хлопнула входная дверь. Кэтрин повернула голову к источнику шума и... подавилась своим утренним чаем. На пороге ожидаемо стоял мистер Дурсль, но в каком виде! На его пиджаке и портфеле то тут, то там виделся размазанный птичий помет, а на полях шляпы еще и перья. Вернон же, не обращая внимания на задыхающуюся от кашля секретаршу, швырнул портфель на стул для посетителей и попытался, смешно подпрыгивая и нелепо дергая плечами, без рук стряхнуть с себя пиджак. Придя в себя, девушка подошла к нему сзади и осторожно, стараясь не испачкаться, потянула за рукава вниз. Затем, вытащив из стола стратегический запас влажных салфеток, Кэтрин принялась оттирать пиджак начальника. Сам же Вернон сопел рядом, очищая портфель и шляпу. Через несколько минут напряженного молчания Кэтрин осторожно заметила: – Не повезло вам, сэр. – Это ты еще мою машину не видела. Еле отмыли, – тихо сказал он, на секунду замер, а потом, уставившись куда-то в сторону, быстро заговорил. – Слушай, передай этой своей ведьме-гадалке. У нее же наверняка есть выход на своих? Он никуда не поедет. Пусть они прекратят это все. Он, конечно, та еще заноза в заднице, но пусть уж лучше он будет живой занозой в заднице. Родителей его они уже угробили. И девочку нашу. Мало им? Могут же они понять, что он даже не осознает, что сам все это вытворял. Мы все всегда списывали на то, что дом старый, вот проводка и искрит, и трубы прорывает. У нас же почти полтора года все было спокойно. Удав этот – просто мелочь. Мы сами виноваты – расслабились. Нужно было взять амулет в зоопарк. Кэтрин хотела вклиниться в его беспорядочную речь, но Вернон даже не смотрел в ее сторону. Он выплескивал из себя все, что наболело за эти годы, и не мог остановиться. – Что они вообще творят? Эти чертовы совы заполонили все деревья, все столбы в округе. Дом нам загадили, лужайку. Машину мою. К нам на Тисовую даже журналисты приезжали – снимали репортаж о необычной миграции птиц. Да даже если бы мы согласились, где я должен взять сову, чтобы ответить? В лесу поймать? Голос мистера Дурсля неожиданно дал петуха, и он умолк. Потрясенная, молчала и Кэтрин. В этот момент неожиданно зазвонил телефон. Вернон, опередив Кэтрин, снял трубку. – Да, Петуния... Опять? Сколько? Нет, не выпускай его пока... Вы, вот что... Соберите вещи и ждите меня. Положив трубку, он какое-то время задумчиво на нее смотрел, а потом перевел взгляд на Кэтрин. – Сэр... – пролепетала она. – Боюсь, я не совсем понимаю... – Не важно, – покачал головой мистер Дурсль. – Просто передай этой своей гадалке-мошеннице: мы уедем на пару дней, и когда вернемся, я хочу, чтобы все кончилось. Он никуда не поедет. Точка! И, схватив вещи в охапку, он стремительно вылетел из офиса. Кэтрин подождала какое-то время, опасаясь, что мистер Дурсль может вернуться, а потом, заперев дверь, вытащила из сумки пудреницу, открыла ее и произнесла: – Барри, началось. ________________________ (1) Мисс Манипенни – персонаж романов и фильмов о Джеймсе Бонде, секретарь М, главы МИ-6. (2) Встреча в магазине с Дедалусом Динглом была. И по канону Петуния очень испугалась. Чего? Факта наличия фиолетового цилиндра? Чудаков полно, а она была реалисткой, и бояться чего-либо эфемерного не в ее характере. Далее, родственники маглорожденных знали, как пройти на Косую аллею, и бывали там. Вспомните Грейнджеров. Как Петуния, родная сестра волшебницы, могла оказаться не в курсе до такой степени, что Дадли удаляли хвост хирургически, когда можно было всего лишь зайти в магическую аптеку? Думаю, попытка связаться с магмиром по поводу Гарри все же была, как и стирание памяти как раз о месте прохода. А учитывая подсознательный страх Петунии перед Динглом, полагаю, именно он, заметив в «Дырявом котле» одинокую маглу, не разбираясь, приложил ее Обливиэйтом. (3) Перефразированная цитата из романа Л.Кэрролла «Алиса в Зазеркалье»: «Алиса, это - пудинг. Пудинг, это - Алиса». (4) Речь идет о «Вольфсангеле», внеалфавитном руническом символе. Wolfsangel (нем.) – волчий крюк. В горизонтальном положении символизирует защиту, пленение противника, а в некоторых толкованиях вервольфа. Используется в геральдике, присутствует на гербах многих городов. Кроме того, этим же знаком помечали пограничные камни. В разных вариациях был символом дивизий СС (в первое время даже служил эмблемой НСДАП). Сейчас используется рядом неофашистских организаций и Церковью Сатаны. (5) Индейский головной убор из перьев. (6) Скальпирование – удаление с головы куска кожи, обычно вместе с волосами, было принято в Европе, Азии и Африке. Но чаще всего этот обычай ассоциируется с Войной за линию границы в Северной Америке, а также был принят у североамериканских индейцев, белых колонизаторов и пограничных жителей во время их многовековой вражды. (7) На древесине рябины обычно резали защитные руны, поскольку рябина была известна своей способностью оберегать от колдовства. Кроме того, считалось, что рябина может защитить от сглаза, порчи и злой воли. (8) Рунескрипт можно нарисовать любым нейтральным цветом (черным, серым, белым или бежевым), однако, если подобрать правильный цвет, его воздействие усилится. Коричневый усиливает защитные свойства. (9) Имеется в виду рабочая комбинация из прямой и перевернутой руны Тейваз. Защитное заклинание, полностью поглощающее энергетический удар без вреда для жертвы. (10) Человеческое имя Супермена. (11) Криптонит – вымышленное кристаллическое радиоактивное вещество из комиксов про Супермена. Кусочки зеленого криптонита упоминается чаще всего, так как его кусочки проследовали вслед за ракетой с Кал-Элом на Землю. Это вещество ослабляет Супермена и даже может его убить. (12) Придуманный город, где жил Супермен. (13) «Супермен. Борьба за мир». Фильм 1987 г. с Кристофером Ривом в главной роли. (14) Вторая жена Джона Леннона, хиппи и авангардная художница. (15) Козетта – персонаж романа «Отверженные» В.Гюго. (16) Седрик Эррол, Сара Кру – персонажи романов «Маленький лорд Фонтлерой» и «Маленькая принцесса» Ф.Бернетт.
