Желание

Кладовая обнаружилась под лестницей. Дверь была заперта на замок, но Америку это не остановило. Порывшись в карманах, он нашел отмычку. В его карманах было много всякого полезного барахла. Покопавшись пару минут, он взломал замок. Мысленно называя себя супер шпионом, Альфред осторожно приоткрыл скрипящую дверь. Америка не знал, что хочет здесь увидеть. Камеру пыток? Секретную лабораторию? Или может развешенные по стенам карты с планами захвата всего мира? Но ничего такого там не было. Обычная гора разнообразного хлама. Но здесь не было такого порядка, как во всем доме. Подойдя к небольшому столу, Джонс заметил пыльный альбом. Стряхнув слой грязи, он начал листать страницы. Фотографии относились к временам Советского Союза. Но почему Россия хранил их здесь? Пролистав альбом до середины, Альфред наткнулся на фото, которое вызвало в его душу бурю эмоций. Судя по всему, это был Новый год, уже ближе под утро, если смотреть на веселые и пьяные лица стран. Фото было черное-белое, довольно старое, но все же на заднем фоне прекрасно можно было рассмотреть Россию, который целовался с Литвой. На несколько секунд Америка перестал дышать. Но как это все возможно? Торис ненавидел Ивана, всегда хотел свободы, а тут… Они были пьяны. На праздниках у Ивана всегда много водки, просто перебрали. Америка старательно себя в этом убеждал, хотя явно чувствовал, как в его груди загорается огонек ревности. Джонс решил отложить альбом, чтобы не наткнуться на еще что-нибудь подобное. Справа от стола что-то висело на гвозде, прикрытое тяжелой тканью. Сдернув ее, Альфред восхищенно присвистнул. Старая форма России, времен Империи. Он уже успел позабыть, что Ивану чертовски шел мундир. Америка провел рукой по ткани, которая была поразительно чиста. Похоже, Россия регулярно чистил его. Брагинский тех времен нравился ему больше. Никакого идиотского коммунизма, их интересы полностью совпадали. Россия тогда проявлял к нему интерес, они многие часы проводили вместе просто за обсуждением новостей, хороших книг. Они были достаточно искренни друг с другом. Тогда Иван не выглядел как психованный маньяк, а сам Альфред не орал на каждом углу, какой он герой. От этой маски его иногда подташнивало. Но все велись на это. Все верили, что он за мир во всем мире и прочая дребедень. Кроме России. Он никогда не верил. Тяжело вздохнув, Альфред накрыл мундир и подошел к небольшому шкафчику. Когда он открыл дверцы, на него высыпалась гора писем. Чихнув от поднявшейся пыли, он взял одно письмо. Оно было на русском языке, поэтому понять его не представлялось возможным. Скривившись от досады, Джонс запихал письма обратно и пошел к выходу. Ничего интересного ему не удалось найти. Единственную ценность представлял письма, но что он из них поймет? Выйдя из затхлого помещения, Америка втянул свежий воздух чистой комнаты и направился проведать Россию. Зайдя в комнату, он услышал сдавленные всхлипы. Иван метался по дивану, что-то неразборчиво шепча. Альфред на секунду замер, рассматривая Брагинского в том состоянии, которого не видел никто - напуганный, слабый, дрожащий. Картина было странно приятной. Придя в себя Джонс подскочил к нему и потряс за плечи. Брагинский не отреагировал, продолжая что-то шептать и метаться. Америка затряс его сильнее, заставляя проснуться. Россия резко сел и схватился за его руки, до боли сжимая запястья. - Тихо, Иван, это просто сон. – Джонс присел рядом и осторожно приобнял его. Брагинский, видимо, не отойдя от кошмара, прижался к нему, доверительно положив голову на плечо. Америка едва не дернулся от накатившего удовольствия. Вот такой Ваня ему безумно нравился - слабый, тихий…покорный? Закусив губу от напряжения Альфред осторожно гладил его по спине, помогая успокоиться и придти в себя. Было так удивительно, что русский позволял ему это. Спустя несколько минут Россия внезапно вздрогнул, словно очнулся и отстранился. - Альфред, я…Я в порядке. - Его щеки залил очаровательный румянец, - Не вздумай кому-нибудь рассказать, как я сидел в твоих объятиях! Он тяжело дышал и совсем не был в порядке. Америке только догадываться оставалось, что творилось в голове русского. Кровавая история давала о себе знать, хоть Россия и тщательно скрывал свои некоторые проблемы с головой. Даже казалось, что он не способен чувствовать боль, настолько он мог быть силен и вынослив. Альфред внезапно поймал себя на мысли, что до дрожи в пальцах хотел бы увидеть Россию, корчащегося от невыносимой боли. - Зачем мне об этом рассказывать? - Чтобы посмеяться. - С недовольством ответил Брагинский, - Унизить. - Не стану я смеяться! И никому ничего не скажу. Ты можешь мне доверять! Слова прозвучали неуместно. Альфред почувствовал себя неловко, а Россия лишь тихо усмехнулся. Ему нечего было сказать на подобную глупость. - Который час? – Иван нарушил почти осязаемую, давящую тишину. - Девять почти. - Смени мне повязку и я пойду спать. Америка только подивился, как Брагинский может столько спать, но не стал возражать, сон - хорошее лекарство. В этот раз все прошло быстрее, Россия даже не дернулся ни разу. Поднявшись к комнатам, Альфред было направился к своей, но Иван остановил его, схватив за руку. - Что такое? - Мне нужно, чтобы ты нашел у меня в комнате снотворное. - Снотворное? - Да, а что тебя удивляет? Джонс ничего не ответил, только прошел за ним в комнату. Почему-то было странно от такого простого факта, как принятие таблеток. Хотя, что такого? Вероятно, России хочется спать без ночных кошмаров. - В первом ящичке. – Брагинский сел на кровать и стянул теплый свитер. Подойдя к тумбочке, Америка выдвинул верхний ящик и сразу увидел там небольшой пузырек с ярко красной этикеткой, на которой было написано «Pentobarbital». Джонс уставился на название. Похоже, Ивана мучают тяжелые кошмары. - Ты же знаешь, что это снотворное наркотического действия? - Конечно знаю. - Это достаточно опасное лекарство, очень легко заполучить передозировку. – Альфред задумчиво вертел в руках баночку. Какая-то мысль настойчиво билась в его голове, но уловить он её не мог, - Да и спать ты будешь так, что ничего не услышишь, ничего не почувствуешь… - Хорошо разбираешься в лекарствах? - Ваня ухмыльнулся, - Ты меня удивил, Америка. - Я же не идиот какой-нибудь. - Фыркнул Джонс, - Ты бы завязывал с ними. - Просто дай две таблетки. - Две - слишком много! – Джонс разозлился, - Ты о своем здоровье думаешь? Прекращай себя травить! - Меньшая доза на меня не действует. - Иван устало вздохнул, - Какая тебе разница? Радуйся тому факту, что я слабак. - Слабак? - Голос Альфреда дрогнул, настолько странно это прозвучало. - Меня мучают кошмары, я боюсь засыпать, боюсь видеть эти сны. Переживать снова и снова моменты, полные боли…- Россия замолчал, и Альфред заметил, как его руки сжали матрас, - А теперь еще и с тобой откровенничаю. - Я рад, что ты не отмалчиваешься. - Зачем ты здесь, Альфред? - Мягко спросил Россия, - Чего ты хочешь добиться? -Ты мне не безразличен. - Протараторил Альфред, - Черт, Ваня, я так хочу… - Стоп! - Русский задрожал, быстро сообразив что к чему, - Альфред, не нужно, мне нечего тебе дать в этом смысле, правда. Нет у меня чувств, осталась только боль и усталость. - Но… - Нет. - Почему нет?! - Американец даже вздрогнул от разгоревшейся обиды, - Из-за политики?! Да плевать на это все, мои чувства искренни! - Искренни? - Иван устало опустил голову, - Искренни…Хочешь сказать, что любишь меня? - Люблю! - Выпалил Джонс. - Сомневаюсь. - Россия улыбнулся, подняв голову, - Думаешь, я не вижу, как ты на меня смотришь? В твоих глазах лишь жажда подчинить, завладеть…Будь к тебя ко мне чувства, я бы, может, и задумался, но ты…Ты собственник, Альфред, ты хочешь, чтобы я подчинился. Какая любовь? - Бред! - Америка подскочил к нему и сжал рукой его скулы, - Черт!…Это тоже любовь! Любовь, ясно?! Брагинский даже не дернулся, просто замер, думая, что ему нечего бояться. Альфреда же злило это спокойствие, ведь оно означало для него только одно - равнодушие. Дернувшись от обиды он впился в губы русского поцелуем. Россия снова никак не отреагировал, просто позволяя себя целовать, но никак на это не отвечал. Это ранило американца сильнее, чем если бы его просто оттолкнули и ударили. Отстранившись он отскочил от Ивана и замер, пытаясь привести дыхание в норму. - Я же говорил. - Тихо произнес русский, - Просто хочешь подмять меня под себя. Так что никакая это не любовь, Альфред, не строй иллюзий. Америка сдавленно выдохнул, чувствуя как в груди разгорается злость и обида. Иван молча протянул вперед руку. Немного подумав, Америка все же вложил в нее таблетки. Все равно разговора не состоится, Ваня умел быть упрямым. Забрав лекарство с собой, Джонс вышел из комнаты. Сам он принимать не собирался, но и Брагинскому не стал оставлять, вдруг решит, что и двух таблеток мало. В комнате Америка мешком рухнул на мягкую кровать и, наконец, понял, что за назойливая мысль его не отпускала. Под действием снотворного Иван будет абсолютно беспомощен. А значит, этим можно воспользоваться. Альфред тряхнул головой. Это плохая мысль, это очень плохая мысль. Да и что он собрался делать? Убить Россию? Он никогда этого не хотел. Но было одно сильное желание, которое сейчас, словно демон, соблазняло поддаться порыву и заткнуть вопящую совесть. Америка глубже задышал, пытаясь справиться с наваждением. Он не будет насиловать Ивана. Он любит его, несмотря на то, что русский ему сейчас наговорил. Да, пусть это жажда обладания, но это ведь тоже любовь! Это просто очень сильное чувство. В этот же момент в памяти всплыло фото, которое он видел в кладовой. Он страдает, давно страдает от чувств к России, а тот просто развлекается с другими. Интересно, Литве он тоже говорил, что никаких чувств у него не осталось? Что он не хочет отношений? Резко сев на кровати, Америка попытался успокоить бешено колотящееся сердце. Стоило ему только представить, что он сейчас может получить то, о чем давно мечтал, как возбуждение накатило на него с бешеной силой. Больше он себя не сдерживал и в тот же миг отправился к комнате Брагинского. Встав под дверью, он еще раз все обдумал. Иван ничего не узнает, даже не почувствует. Жаль, конечно, очень хотелось услышать его стоны, но… Трясущимися руками он открыл дверь. Россия крепко спал, даже его дыхания не было заметно. Снотворное действительно было прекрасным. Подойдя к кровати, Америка стянул одеяло, жадно осматривая тело Ивана. Он был только в легких штанах, которые Альфред аккуратно стащил, все еще опасаясь, что Брагинский проснется. Но он даже не пошевелился, продолжая спать. Сев на край кровати, Альфред провел рукой по старому шраму на груди, отмечая, какая горячая у него кожа. Пытаясь успокоить громко орущую совесть, Джонс наклонился и легко коснулся холодных губ России. Мягкие, но ледяные, как у мертвеца. Глухо простонав от нахлынувшего возбуждения, Америка лег на Ивана, проникая языком в рот. Оторвавшись от губ, Джонс переместился на шею, не стесняясь кусать кожу. Россия все равно не увидит следов. Руки переместились на бедра, оглаживая их. Остановившись, Джонс стянул с себя одежду. Теперь он чувствовал тело Брагинского, его тепло. Вновь припав к губам, Альфред, провел рукой по члену Ивана, скрытым тканью белья. Было интересно, сможет ли Россия возбудиться, несмотря на дозу снотворного. Похоже, сможет. Дыхание его участилось, а член затвердел. Стянув трусы, Америка провел рукой по члену, заметив, что тело Брагинского слегка дернулось. Джонс наклонился к его груди, беря в рот сосок и играясь с ним. Совесть окончательно замолчала, и Америка получил возможность отдаться крышесносным ощущениям. Сейчас Россия принадлежал ему и только ему. Альфред провел языком по груди и оставил засос чуть ниже ключицы. Он уже плохо соображал от дикого возбуждения, поэтому решил переходить к основным действиям. Согнув ноги Ивана в коленях, он развел их в стороны. Наспех облизав пальцы, он принялся подготавливать его как можно лучше, чтобы завтра не было сильных болевых ощущений. Но после такого снотворного весь организм будет болеть. Тщательно подготовив Россию, Джонс устроился между его ног и осторожно толкнулся. Ощущения были просто непередаваемые. Не выдержав, Америка громко простонал, крепко прижавшись к Брагинскому и стискивая в объятиях. Немного собравшись, он вошел до конца, сразу же срываясь на быстрый темп. С приглушенными стонами он врывался в Ивана, полностью отдавшись ощущениям. Накрыв рукой вставший член России, он начал в том же темпе водить по нему. Это нахлынувшее безумие продолжалось немного времени, Альфред слишком долго этого хотел. Когда он почувствовал приближение оргазма, ему все же хватило ума вытащить член, чтобы не кончить в Россию. Упав на вздрогнувшего и почти неслышно всхлипнувшего от оргазма Ивана, он попытался восстановить дыхание. Немного придя в себя, он начал осознавать, что только что совершил. Страх и паника нахлынули на него, но они не смогли перекрыть чувство полной удовлетворенности. Американцу было мерзко от самого себя, но он понимал, что сделал бы так снова даже не раздумывая, ведь он никого и никогда так не хотел, как Россию. Медленно сев, Америка включил ночник и осмотрел тело Ивана. Два засоса красовались на шее и один на груди. На плечах и бедрах мелкие царапины. Нахмурившись от перекрывшей горло сдавленности, Альфред принялся заметать следы. Он обратно одел Россию и окинул комнату взглядом. Все выглядело как обычно. Он все прибрал на тот случай, если снова заявится Калининград. Насчет засосов он не волновался, шарф их прекрасно скроет. Укутав русского в одеяло он поспешно вышел из комнаты.