Ушки

Стояла глубокая ночь. Серые тучи кусками ваты плыли по чёрному небу и приобретали радужный оттенок по краям, когда закрывали округлую четверть луны. Далёкое ночное светило, у которого было очень большое влияние на то, что происходило на Земле. «Интересно, сколько мы успеем сделать до полнолуния? — думала Вилл, всматриваясь в луну. — Ведь потом писать смогу только я...» Она тяжело вздохнула. Наблюдение за ночным небом всегда вгоняло её в непонятное, меланхоличное состояние. Вилл не спалось, и она устроилась на подоконнике, прислонившись щекой к холодному стеклу, и прокручивала события последних дней. Им с Дейлом, её напарником по исследовательской работе, досталась сложная тема. Нужно было описать весь жизненный цикл изучаемого вида, в то время как некоторые работали только над периодом созревания, размножением, старением и так далее. Расстроенная и разозлившаяся на весь мир Вилл вызвала только улыбку на лице Дейла. «Прорвёмся, Олдорн», — сказал он, и Вилл сразу поверила. Конечно, прорвутся. Если начнут работать прямо сейчас. И они начали. Сначала в библиотеке, на следующий день — в опустевшей после занятий зоологической аудитории. Писали, читали, искали информацию, спрашивали что-то друг у друга и опять писали. Однако ничего не выходило. У Вилл не выходило. Её вниманием завладели... ушки. Пара чёрных ушек Дейла. Они постоянно дёргались, склонялись то в одну сторону, то в другую. Когда Дейл слушал её или что-то читал, уши подавались вперёд и как-то будто больше становились, а если оборотню что-то не нравилось (обычно звуки, доносящиеся из открытого окна), то они прижимались к голове. А когда на них падал солнечный свет... как они переливались в лучах! Чёрная шерсть становилась такой блестящей и лоснящейся, такой манящей... Вилл тряхнула головой. Что это вообще было? Она думала об... ушах своего напарника-оборотня?! «Это всё луна, — пронеслось в мыслях зевающей от усталости Вилл. — Или опять какой-нибудь Меркурий ретроградит. Утром ты об этих ушах даже не вспомнишь».

***

Сколько же можно?! Вилл всегда была очень ответственной. В школу она всегда приходила с выполненным домашним заданием и готовила нужные доклады и рефераты. Следила за своей успеваемостью и иногда подтягивала отстающих одноклассников. Выполняла роль сначала замстаросты, а потом и старосты класса. Вилл готовила выпускную речь и читала её перед набитым родителями, учителями и друзьями школьным актовым залом. Добросовестно готовилась к вступительным экзаменам и была в числе первых, проходящих на бюджет. Вилл всегда умела сосредоточиться на работе и сделать её лучше всех. Так какого чёрта не могла сейчас? О, она знала ответ. Всё из-за этих проклятых ушей! — Вилл, тебе дурно? Вилл бросила на Дейла гневный взгляд. Конечно, легко ему говорить, у неё же на голове нет пары постоянно шевелящихся ушей! — Со мной всё отлично. — Принесу тебе воды. Дейл скрылся в стенах дома, и Олдорн вымученно вздохнула. Стрелки настенных часов подползали к двенадцати дня, а на её рабочем листе было всего пару абзацев. Никудышных абзацев. И Вилл это знала. — Слушай, ты выглядишь так, будто не ела несколько дней, — стакан с холодной водой возник перед ней вместе с оборотнем. — Может, ты перекусить хочешь? — Я не голодна, спасибо. — Вилл осушила стакан и отставила его в сторону. — Нужно работать. — Вилл, ты всё утро работаешь, а толку никакого, — аккуратно заметил Дейл. Вилл вздохнула. Может, дело было в помещении? Писать исследовательскую работу об оборотнях в доме оборотня было как-то... странно. Вилл чувствовала, что находится на чужой территории, хотя Дейл уверял её, что родители приедут только поздно вечером, если вообще приедут. Они проводили отпуск на даче и, учитывая скорое полнолуние и объём работы в саду, вполне могли вернуться только после полнолуния. — Давай отложим. Вилл одарила напарника непонимающим взглядом. — В смысле «отложим»? Мы не можем откладывать, тема слишком большая! — Тогда объясни мне, почему у лучшей студентки экологического факультета после нескольких дней работы нет и первой главы, — ровным тоном попросил Дейл. — Ты не в состоянии работать, Вилл. У тебя ничего не получается. — В состоянии я! — буквально выкрикнула Вилл и пододвинула к себе справочник. — Вот увидишь, до обеда я закончу эмбриональное развитие! Оборотень лишь удивлённо брови приподнял. А Вилл, сгорбившись над пособием, стала быстро что-то чиркать чёрной гелевой ручкой в тетради. Внезапно всё стало получаться. Глаза сразу натыкались на нужный материал, текст сам возникал в голове, а писать враз стало так легко и быстро, что уже через час она с гордостью плюхнула тетрадку перед Дейлом. — Проверяй. — В смысле? — удивился тот, поднимая на неё глаза. — В прямом. Кто из нас двоих оборотень? — А если я полный ноль в эмбриональном развитии своего вида, м? — Тогда я полный ноль в зоологии и анатомии, — буркнула Вилл, убирая пряди волос с лица. — Так сложно прочитать? — Ладно, — Дейл посмотрел ей в глаза, и чёрные ушки навострились. — Тогда ты проверь то, что я написал. Вилл, листая страницу за страницей, прошлась внимательным взглядом по выведенным аккуратным почерком строкам. Всё верно. Всё до единого слова. И за сколько он это написал? За вчера? Ведь сегодня и в первый день он только читал... Внутри зародилась зависть. Как так быстро? И почему совсем без проблем и заминок, как она? Гений? Супермен? А может, заранее знал, какая будет тема? Тогда у него было время сделать заготовки... Вилл вскипела. Конечно, нельзя было верить возникшим из ничего в голове мыслям, но кто мог объяснить ей это тогда? Разумеется, он всё знал. Ведь он племянник профессора. Всё знал и подготовил работу заранее, а она сейчас горбится над учебниками и работает не покладая рук, чтобы заслужить пятёрку, когда у него уже наверняка стоит автомат... Вилл сжала кулаки, и короткие ногти впились в ладони. Злость внутри неё перемешалась с обидой, и родилось подозрение. Вилл подозревала Дейла. Однако здравый смысл ещё не до конца угас, сдерживая порыв Олдорн с кулаками наброситься на напарника. Но Вилл, скорее, не от того не набрасывалась, что верила в его честность, а от того, что понимала: оборотень её в два, а то и в три раза сильнее. И пару царапин, которые она может оставить, ничего не дадут, кроме красных от злости и стыда щёк и испорченной исследовательской работы. А в столицу поехать хотелось. — Вот здесь неправильно. Вилл обернулась, встретившись взглядом с Дейлом. Глаза у того вмиг расширились и грозились вообще выпасть из орбит. На то была весьма веская причина: Вилл смотрела на него полным ярости взглядом, а бледное лицо постепенно покрывалось красными, как её же волосы, пятнами. — Ты каждый раз так злишься, когда у тебя в работе ошибку находят? Вилл молчала, из последних сил себя сдерживая. Знала, что если откроет рот, то оттуда вылетит столько обвинений, что извиняться придётся потом всю жизнь. Если Дейл вообще согласится выслушать. Однако оборотень, конечно, об этом не знал. — Олдорн, не переживай, ты тут всего на два дня ошиблась, — Вилл всё краснела и краснела, становясь всё злее и злее, а Дейл беззаботно тыкал указательным пальцем в её тетрадь. — Смотри, вот тут не двадцать один день, а двадцать три. Можешь даже не зачёркивать, а просто подправить. Хотя, знаешь, с твоим почерком лучше зачеркнуть. Вилл зажмурилась. Нет, не надо, молчи, молчи… — А вот это слово я вообще не понял. Тебя кто писать учил, а, Олдорн? Как курица лапой, честное слово. Это было последней каплей. Вилл распахнула глаза. Воинственно посмотрела на напарника, прокручивая в голове всё, что собиралась сказать, открыла рот и... замерла. Чёрные ушки забавно дёргались, задевая укладку хозяина, а такой же чёрный хвост позади помахивал им в такт. И всё это дополняла улыбка на лице Дейла. — Закрой рот, а то муха залетит. — Ай ну тебя! — Вилл пристыженно поджала губы и отвернулась. Она поняла, что Дейл специально дразнил её. Да и ошибки в количестве дней быть не могло: она прекрасно помнила, как списала это число с учебника. — Вилл, извини, — попросил Дейл и мягко взял её за локоть, — я рассчитывал, что ты наконец скажешь, что тебя беспокоит. А то сидеть с тобой в одном помещении как на бомбе, которая вот-вот должна взорваться. — Что меня беспокоит? — Олдорн обернулась и сузила глаза. — Хорошо, я скажу. Вернее, спрошу. Давно у тебя автомат стоит за эту работу? Добродушное выражение лица оборотня сменилось на недоумевающее. — В смысле? — В прямом. — Вилл свела брови на переносице. — Ты написал десять листов, и ни в одном из них нет ошибок. Я ни за что в жизни не поверю, что оборотень так идеально знает развитие человека! Дейл по-прежнему смотрел на неё широко раскрытыми глазами, но в линиях его лица Вилл заметила какие-то перемены. И ей сразу стало не по себе. — Так значит, ты решила, что моя работа уже давно готова? — его голос был холодным и спокойным, но злые нотки начинали брать верх. — Решила, что раз я не допустил ни одной ошибки, то всё это потому, что мой дядя — профессор? — Вилл сжалась от его интонации, но не осмелилась перебить. — Не потому, что я хорошо знаю анатомию, а потому, что я блатной студент? Да? Его пальцы на её локте сжались сильнее, а последнюю фразу он буквально прорычал, и Вилл не заметила, как слёзы градом потекли по щекам. Она поняла, какую глупость сморозила, ещё до того, как он ответил. Понимала, что Дейл не такой — он не сделает ей ничего плохого. Но страх, год назад засевший в груди, был сильнее здравого смысла. Особенно рядом с оборотнем. Вилл всхлипнула — и в этот момент Дейл отпустил её локоть. Она, не медля ни секунды, вылетела из его дома и бегом припустила до ближайшего парка. Не знала, сколько прошло времени, но едва чувствовала свои ноги, когда опустилась на скамейку под пожелтевшей ивой. Вилл ощущала слабость во всём теле и была уверена, что лицо у неё белее бумаги. Дрожащими руками она откинула назад ярко-красные волосы, выбившиеся из хвоста, и судорожно вдохнула влажный осенний воздух. Она убежала. Всё хорошо... «Нет, не хорошо, — пронеслось в её голове, и она опять заплакала, закрывая лицо руками. — Ничего уже не будет хорошо...» В голове оживились воспоминания: летняя ночь, стихающий за спиной гомон улицы и голосов, запах попкорна после кино, который словно осел на рюшах платья. Проезжающий мимо полицейский патруль, тёплый ветер и сияющая полная луна над головой. И мягкие, тяжёлые шаги четырёх лап, которые она услышала слишком поздно… Вилл сжала голову руками. Нет, не надо это вспоминать, станет только хуже... Но картинки всё равно пронеслись перед глазами: дорога, яркий лунный свет, серебристый лев с пронзительными зелёными глазами, приглушённое рычание откуда-то сзади, налетевший на Зака чёрный гибкий силуэт, бег... Слёзы, мамины объятия и папины угрозы написать заявление или наказать обидчика самостоятельно. Но Вилл не сказала, кто это был, хотя отец предположил сразу же. Не сказала тогда, не говорила и после, хотя родители время от времени поднимали эту тему. Но Олдорн молчала, иногда сама не понимая, почему. То, что сделал Зак, — вернее, что он мог сделать, — было уголовно наказуемым. Если бы она подала заявление, это сломало бы ему жизнь. А он… вдруг он не хотел? Не собирался делать то, о чём Вилл подумала. Он ведь не мог после их общего детства, после всего, что между ними было, пусть и закончилось… не очень хорошо. Но Зак извинился после того полнолуния и не оставлял попыток наладить их отношения… Вилл вздохнула и помассировала виски. Одно она точно знала: с оборотнями иметь дел ей больше не хотелось. И на всякий случай — вообще со всеми, кто не был чистыми людьми.

***

По крыше надоедливо стучали тяжёлые капли дождя. Вилл грела замёрзшие руки о кружку с чаем и, укутавшись в два пледа, смотрела в окно. В доме Олдорнов, несмотря на тёплую погоду, почему-то стало очень холодно. Может, ветер поменялся, а может, выключился котёл. Вилл не знала, да и, собственно, знать не хотела. Холодно и холодно. Переживёт. Опустились вниз листья старого дуба, росшего прямо под окном её комнаты. Пожелтевшие по краям, вымокшие, тянулись к земле под тяжестью капель первого осеннего дождя. Плакала природа, и дуб плакал вместе с ней. И Вилл иногда замечала, что по щеке скатывается очередная слеза. И тут же порывисто стирала её, до красноты царапая кожу грубыми волокнами пледа. Хватит плакать, мисс Олдорн. И так расклеилась. Серые тучи затянули небо, спрятав землю от яркого солнца и высокого голубого простора. Прохожие раскрыли зонты или натянули поверх одежды разноцветные дождевики. Пришла осень, говорило всё, что Вилл видела за окном. И прятаться от этого было некуда. В глубине дома зазвонил телефон. Вилл, укутавшись поплотнее, послала его к чёрту и прикрыла глаза. Однако звонок повторился. Ещё и ещё, до тех пор, пока рассерженная Вилл не нашла телефон на кухонном подоконнике. — Я слушаю! — Вилл, сбавь обороты, это всего лишь я. Услышав голос подруги в телефоне, Вилл расслабилась и уже спокойно поздоровалась: — Привет, Кирс. — «Привет, Кирс», — передразнил её телефон. — Обалдеть. Привет, Вилл. Как дела? Обсудим погоду или привоз в обувном? Или, может, расскажешь, что произошло? — С чего ты взяла, что что-то произошло? — Вилл уселась на подоконник и рассеянно осмотрела кухню. Не мешало бы прибраться… — Ты уже несколько часов не читаешь мои сообщения, ответила только с пятого раза, а ещё твоя мама написала мне и спросила, всё ли у тебя в порядке, потому что ей ты тоже не ответила, — мрачно перечислила Кирс. — Я ей соврала, конечно, но мне придётся рассказать. Вилл убрала телефон от уха и смахнула строку уведомлений. Мессенджер горел цифрой “15”. — Извини, Кирс, — выдохнула Вилл и прикрыла глаза. — И спасибо. Но я… — Я слышать ничего не хочу, — перебила фея, прекрасно зная, что подруга в таком настроении предпочитает засесть дома и слиться с интерьером. — Ноги в руки и живо в центр! Я буду ждать тебя через полчаса около нашего кафе, а потом пойдём смотреть, какие сапожки привезли в обувной. — Кирс, серьёзно, я… — Ноги в руки, Вилли, ты меня слышала? На том конце линии послышались гудки. Чертыхнувшись, Вилл поплелась собираться. Кирстиан никто никогда не отказывал. Это было невозможно.

***

Что же, Вилл должна была признать, что очень любит свою подругу. Очень. Кирстиан была из числа тех, кто умел поднять настроение, хочешь ты того или нет. В том числе на этом качестве строилась её слава в университете. Она могла буквально всё: успокоить вышедшего из себя преподавателя, вдохновить зависшего над статьёй редактора, подбодрить поникшую после неудачного первого тайма команду и уболтать администрацию на затратное мероприятие. Но особенно Кирстиан преуспела в вытаскивании из апатичной ямы своей лучшей подруги. Вот и сейчас лицо Вилл озаряла широкая улыбка, смотря на которую фея могла лишь улыбнуться в ответ. — Совсем другое дело, Вилли! Такой ты мне нравишься больше. Девушки дружили с самого детства. Однажды познакомившись на аттракционе, когда темноволосой Кирс стукнуло шесть, а рыжей Вилл только должно было исполниться пять, девочки больше не расставались. Вместе играли в песочнице, которая фее уже поднадоела, — но ради своей маленькой подруги она строила фантастические замки, иногда колдуя и превращая песок в разноцветные камешки. Вместе учились плавать, где уже более спортивная Вилл помогала подружке держать прозрачные крылышки над водой. Вместе рисовали стенгазеты в школе и выращивали цветы, устраивали пикники и жарили первую в своей жизни сосиску на костре. Вместе подкармливали бездомных котов и собак и мечтали стать экологами, чтобы потом работать в службе по защите животных... Эта мечта была в непосредственном процессе исполнения: Кирстиан, несмотря на свою природную склонность к магии и недовольству отца-эльфа, поступила на экологический, и Вилл следом за ней. Среди планов и шуточных мечтаний начали мелькать жильё по соседству, работа в одном кабинете и совместный огород в старости. Годы шли, но их дружба только крепла. И обе знали: это до самого конца. Хлопнула входная дверь. Отряхнув куртку от капель дождя, который никак не прекращался, Вилл прошла на кухню. Поставила чайник, достала из холодильника пирожные, которые купила вчера. Поставила на стол заварку и чашку и уселась на стул. В голове играл мотив любимой песни Кирс, которую та постоянно напевала. Вилл постукивала пальцами по столу, ожидая, когда закипит чайник, а в голове навязчиво крутилось: «Кажется, я снова влюбился. А может, я просто принял слишком много лекарства от кашля. Я — лучшее из худшего, что с тобой когда-либо случалось. Лучшее из худшего». Кроме звуков дождя, постукивания по деревянному столу да шипящего чайника в доме царила тишина. Вилл наслаждалась этим спокойствием, но вдруг прогремел дверной звонок. Без всякой задней мысли она прошла в коридор и заглянула в глазок. Но, увидев того, кто пожаловал к ней под вечер, машинально отпрянула от двери и задела локтем полку с обувью. Ботинки, сапоги, туфли и резиновые тапочки посыпались на пол. Вилл потёрла ушибленное место, надеясь, что её небольшого конфуза слышно не было. Но она ошибалась. — Вилл, я знаю, что ты там, — прерывая шум дождя, послышался голос из-за закрытой двери. — А вот и нет, нету меня здесь, — себе под нос прошептала Олдорн, упираясь спиной в стену. — Я ещё не вернулась, я в ванной и не слышу, я… — Я тебя слышу, ну! — возразил голос. — Чёрт, Вилл, здесь мокро... «Коты не любят воду, — подумала Вилл. — Коты не умеют отряхиваться...» Она закусила губу. Пустить? Или продолжать делать вид, что не слышит и не услышит? Но, по сути, она сама виновата в том, что произошло сегодня. Если бы на неё с такими обвинениями накинулись, Вилл бы как минимум сорвалась на крик. Олдорн подошла к двери и, вздохнув, повернула ключ в разъёме. В коридор тут же влетел мокрый Дейл с её рюкзаком в руке, на ходу пытаясь отряхиваться от воды. Чёрный хвост смешно топорщился, уши были прижаты к голове, а сам оборотень совсем по-кошачьи фыркал, вытирая капли дождя с лица. — Давай я тебе полотенце принесу? — предложила Вилл, с лёгкой улыбкой наблюдая за действиями напарника. — Лучше два, — Дейл поднял на неё ярко-голубые глаза. — И я посижу возле батареи, если ты не против. Вилл против не была. Она протянула Дейлу два махровых полотенца и большую кружку с горячим чаем и после только умилялась, наблюдая за расслабившимся от тепла оборотнем. — Зачем ты вообще из дома вышел в такую погоду? — Принёс тебе твои вещи, — ответил Дейл, делая глоток чая. — Ты так быстро выскочила из дома, что я тебе и слова сказать не успел. Не то, что извиниться. Вилл опустила глаза на кружевную скатерть. Извиняться он собирался. Сейчас же. — Извиниться я должна, — сказала она. — После таких слов я бы вообще убила, а не… — Ты себя со стороны видела? Олдорн медленно подняла голову. Дейл пытливо смотрел на неё, шевеля кончиком хвоста. — А что со мной было? — Вилл, почему ты боишься оборотней? — проигнорировав её вопрос, Дейл задал свой. — Я не боюсь, я… — Боишься. Ты думаешь, откуда твоя злость? От страха. Люди никогда не злятся просто так. — Ты в психологи заделался? — фыркнула Вилл, пытаясь сменить тему. Дейл усмехнулся. — Я и есть психолог. Будущий, правда, но психолог. — В каком смысле? — удивилась Вилл. — Я учусь на психологическом факультете. Мой дядя, твой профессор, ведёт у меня анатомию. И неделю назад, когда вам объявили о работе, прямо посреди нашего занятия к нам в аудиторию влетел Зак Андронбергер, — Дейл выгнул бровь, — и попросил поставить тебя с ним в пару. А за ним — Кирстиан, умоляя этого не делать. — Дейл на мгновение замолчал, а потом добавил изменившимся тоном: — И прожигая взглядом твоего льва. — Он не мой! — воскликнула Вилл, хлопнув ладонью по столу. Таких подробностей от Кирс она не слышала. — Дядя после лекции попросил меня написать работу с тобой. — Но почему? Вся моя группа пишет работу с третьим курсом, а я одна… — Обмен опытом. — Дейл усмехнулся, но спрятал взгляд в чашке. — Дядя говорил, ты очень способная и потянешь в паре студента постарше. Он поднял на неё глаза. — То есть, меня. Вилл отчего-то пропустила вдох. Смотрела в его голубые глаза и не знала, что ответить. Но вдруг подумала, что… ничего. Ничего, что ей не досталась в напарницы Кирс или кто-то другой. Ведь даже после того, что Вилл ему сказала, он пришёл к ней под дождём, извинился и принёс её рюкзак… — Я пойду. — Дейл двумя глотками допил чай и поднялся со стула. Вилл вздрогнула, погрузившись в странные, размытые мысли, и посмотрела в окно. — Опять на улицу? Дождь же ещё идёт… — Сюда как-то добрался, — улыбнулся оборотень, уже проходя в коридор. — И домой доберусь. Вилл пошла следом, смущённо кусая губы. Наконец, набрав в грудь побольше воздуха, она сказала: — Может, ты останешься, пока дождь не закончится? Дейл от такого предложения чуть куртку не выронил, чем заставил Вилл надуть щёки в жесте неясной эмоциональной окраски. — Олдорн, ты, часом, не простудилась? — Он усмехнулся, и его глаза лукаво блеснули. — Оборотня приглашаешь на ночь в своём доме остаться… — Ничего не на ночь! — Вдобавок Вилл покраснела, чем выдала своё смущение, и снова закусала губы. Дейл улыбнулся. — В другой раз, Вилл. И не забудь, что завтра мы работаем. Жду тебя утром. Дейл в последний раз взглянул на неё — дольше обычного — и выскочил на улицу. Вилл наблюдала за ним, пока позволяло окно, а потом вернулась на кухню. В доме стало совсем тихо и как-то одиноко. Обняв себя за плечи, Вилл машинально приземлилась на тот же стул, на котором буквально пару минут назад сидел Дейл. Рядом всё ещё лежали мокрые полотенца и стояла пустая кружка. «В другой раз, Вилл». Хорошо. В другой раз.