Не изменишь

Сеул просыпается. Время уже давно перевалило за рассветные часы, но Сеул продолжает просыпаться. Многие уже на работе, но некоторые на неё только спешат. Чонгук следит за приближающимся городом из окна иллюминатора и мягко улыбается, чувствуя накатившую ностальгию, просыпающуюся вместе с городом внутри. Родители рядом досыпают последние минуты, а Чонгук спать больше не может совсем. Он помнит, кто его должен ждать в аэропорту, но особо не надеется на это. Во-первых, потому что это Пак Чимин, и тот вполне мог найти себе кого-нибудь за период отсутствия Чона и жить теперь счастливо, а, во-вторых, Чонгук без понятия, как Пак мог бы узнать, когда и во сколько он прилетает. Он в курсе, что есть специальные программы, знает, что это можно как-то отследить, но он не уверен, что Чимин действительно сделал бы это. Пак Чимин очень сложный и простой одновременно, но Чонгук его любит любым, а ещё невозможно соскучился. Для него один год в Америке был сплошным испытанием. Да, его пытались женить, да, у него были проблемы в универе с языком, да, он похоронил себя в учёбе полностью, закончив год на отлично. Но Чонгуку было всё равно очень плохо без друзей и без Чимина особенно. Чонгук строго настрого запрещает себе верить в этот ничтожный шанс всю дорогу до Сеула, потому что это почти невозможно, чтобы было правдой, но это «почти» мешает ему полностью отказаться от мысли и слабо трепещет внутри. Родители о данном обещании помнят, - Чонгук этому даже немного удивился, - но брюнет видит в их глазах сомнение и сомневается сам, когда верить должен всем сердцем. Он, конечно, верит, но сомневается гораздо больше, чем верит. Чон почти смиряется с любым исходом, но всё равно немного волнуется, приближаясь всё ближе к аэропорту. Они мягко приземляются, собираются идти на выход, и от матери Чона не ускользает то, каким нервозным становится Чонгук. Она мягко улыбается, делает вид, что ничего не заметила, и подхватывает мужа под руку, отставая немного от сына. Они очень долго торчат на паспортном контроле и очень долго ждут багаж, и, когда он оказывается получен, Чонгук нервно сглатывает и больше не хочет идти в зал ожидания. Чимина там не будет, он уже уверен в этом. Он медленно катит свой чемодан, уткнувшись в телефон и переключая песню. Ему грустно, холодно и одиноко, он очень хочет увидеть знакомую рыжую макушку, очень хочет обнять её обладателя и снова быть уверенным, что всё будет хорошо. В плеере играет какая-то до боли знакомая песня, которую, вроде, Чимин когда-то ему и скидывал, и Чон оставляет её, решив не переключать. Он поднимает голову, невольно скользит взглядом по немногочисленным встречающим и глубоко вздыхает. Рыжей макушки нет. Зато есть коричневая с сонными недовольными глазами и закутавшаяся в чёрную толстовку. Чонгук не верит тому, что видит, но внутри всё радостно взрывается и перехватывает дыхание. Он широко улыбается, подходит ближе и встаёт напротив, боясь подойти ещё ближе. Чимин смотрит на него с интересом и проснувшимся весельем в глазах, давит улыбку и поднимает голову, как только Чон подходит. — Чимин? Ты перекрасился? — Самое умное, что ты мог спросить сейчас, действительно, — Чимин фыркает и первый Чона обнимает, внутренне опасаясь быть отвергнутым. Но Чонгук отпускает ручку чемодана и крепко стискивает в объятиях в ответ, утыкаясь носом в капюшон толстовки и улыбаясь ещё шире. — Чтобы я ещё раз приехал тебя встречать в такую рань… — Как ты узнал? — Чимин чуть отодвигается, поднимая на Гука любопытный взгляд, а тот смотрит на него совершенно поражённо и поверить в то, что это не сон, а действительно настоящий Чимин прямо перед ним, до сих пор не может. — А ты не рад? — Шутишь, что ли?! Рад безумно! — Чонгук снимает с Пака капюшон и улыбается так мягко и нежно, что у Чимина от этой улыбки всё трепещет внутри от переполняемых чувств. Чонгук здесь, Чонгук вернулся и больше никуда не уедет. Они пережили этот год, они пережили это время. Но Чимин — это вечная язва, не убиваемая и вездесущая, он сдерживает свои эмоции и только слегка улыбается в ответ, на самом деле готовый счастливо расплакаться прямо здесь и сейчас, не стесняясь совершенно. — Тогда не важно, как я узнал. — Я в жизни не поверю, если ты скажешь, что действительно приезжал сюда каждый день. — Не верь, всё равно не скажу, — Чимин хмыкает и теряет на секунду взгляд, мысленно собираясь и возвращая его обратно, сканируя Чона внимательно своими шоколадными глазами. Он повзрослел, кажется, прибавил в росте, но он всё такой же родной и необходимый. Чёрные глаза светятся ярче, чем обычно, и смотрят так заботливо и нежно, что Паку тошно должно быть, а на деле шебуршат бабочки в животе и дурацкая улыбка расплывается на лице сама собой, которую всё сложнее становится сдерживать. — Чимин… — Может, ты поцелуешь меня уже? Или не хочется? — Чимин нервно усмехается и немного волнуется, будто не целовался ни разу в жизни. Но Чонгук только хмыкает в ответ, вмиг оказывается совсем близко и с удовольствием накрывает губы Пака своими. Чимин улыбается в поцелуй, как улыбается и Чонгук, потому что у них всё позади, а впереди только счастье. Пак в этом не сомневается, потому что по-другому быть не может. Если они свои чувства сохранили и пронесли через всё это время, то о чём ещё может быть речь, как не о совместном счастье? У Чимина, пожалуй, оно уже во всю бежит по крови, потому что внутри всё трепещет от поцелуя только сильней, и хочется поцеловать глубже, по-собственнически прижаться вплотную и почувствовать тепло чужого тела каждой клеточкой своего, но пока они в аэропорту, пока за их спинами родители Чона, так сделать не получится, да и Чимин не уверен, что остановиться вовремя сможет. Он не чувствовал Чонгука рядом с собой столько времени, поэтому, пожалуй, стоит начать с малого. Чонгук думает точно также, чувствуя ужасное волнение своей стаи бабочек внутри, и нехотя отрывается от любимых пухлых губ, далеко не отодвигаясь и заглядывая в родные глаза. Там светится тепло, там нежность и плещется радость. Пак, наконец, не удерживает смущенную улыбку, и Чонгук улыбается так же, думая, что всё происходящее больше похоже на сказку, чем на их жизнь. Сзади слышится неуверенное покашливание, и Чонгук поспешно выпрямляется, не выпуская Пака из объятий и лишь ближе прижимая к себе. Его родители чувствуют себя немного неловко за то, что вмешались в долгожданное воссоединение, но прервать ребят всё равно бы пришлось. Миссис Чон подходит ближе, мило улыбается Паку и из объятий Гука высвобождает, мягко обнимая его сама и честно говоря, что скучала по солнечному мальчику тоже. Чимин обнимает её в ответ, радостно улыбаясь, а затем немного тушуется под пристальным взглядом отца брюнета, смотря чуть настороженно и с опаской в ответ. — Не бойся меня, Чимин, я ничего тебе не сделаю, — папа Чонгука весело смеётся и протягивает шатену руку, приветственно пожимая в ответ. Чимин немного сбрасывает сковавшее напряжение и давит в себе глупую улыбку, когда чувствует, как Чонгук уверенно переплетает их пальцы. Мистер Чон глубоко вздыхает, переводит взгляд с одного на другого, качает головой и снова смотрит на Чимина, слегка улыбаясь уголками губ. — Прости, Чимин, но Гука мы у тебя ещё заберём на денёк, чтоб вещи свои собрал. Он же переедет к тебе, я так понимаю? — Чимин уверенно кивает в ответ и бросает беглый взгляд на брюнета, крепче сжимая его ладошку своими пальчиками. — Тогда действительно заберём на денёк, но не бойся, отдадим обязательно. А теперь пойдёмте к выходу, чего тут стоим. Чимин чувствует неимоверное облегчение, идёт следом за Чоном и всё же прячет лёгкую улыбку в рукаве толстовки. Всё действительно теперь позади. Чимин глубоко вздыхает и думает, что впервые рад тому, что поменял решение. Если бы не истерика накануне, он бы проворонил своё счастье, и Чимин очень рад, что всё же нашёл в себе силы приехать. Потому что то, что он чувствует сейчас, словами не передать. Чонгук жмётся к боку Чона, чувствуя лёгкий поцелуй в макушку, и знает, что не один тут такую бурю внутри переживает. Им предстоит ещё о многом поговорить, и Чимин на самом деле ждёт этого с нетерпением. А ещё они будут жить вместе, как живут сейчас Тэхён и Хосок, и Чимин знает, что уже через неделю рожу Гука будет ненавидеть. Но и любить всё также сильно. Они останавливаются у входа и ждут где-то застрявшую чёрную иномарку — машину друга отца, который обещал их встретить. Чонгук расцепляет их руки и обнимает Пака за талию, прижимая к себе, и опускает взгляд на Чимина, игриво усмехаясь. — Я переезжаю к тебе? Вот это новость. — Не маленький уже, можно, — Чимин фыркает и ёжится от несильного ветра. — А ты против? — Только за! — Чонгук заботливо поправляет растрепавшиеся волосы шатена и подталкивает его к приехавшей машине, думая, что решения Чимина в последние пару минут ещё никогда не были настолько правильными и верными.

***

Тэхён верещит на всю квартиру, бросается Чону на шею, оглушая своим ором всех, виснет на нём, покружась в объятиях немного, и радость свою никак не уймёт. Хосок удивлённый выглядывает из кухни следом и верещит тоже, Тэхёна вбок отпихивая и сам Чона крепко-крепко обнимая. Чонгук смеётся, радостно улыбается, от объятий не увиливает и крепко обнимает в ответ. Тэхён лопочет что-то без умолку, но суть всё равно в том, что он рад, что Гук приехал, а Чонгук искренне говорит, что тоже скучал. Когда Чимин заходит следом и внимания не получает, то возмущённо фыркает, говоря, что если бы не он, то Чон бы к ним вообще не пришёл. Хосок смеётся с реакции Мина, поспешно его обнимает и благодарно сжимает чужие плечи, одобряя решения Пака. Тэхён одобряет это решение вслух, Чимина тоже крепко-крепко обнимает и говорит, что верил до конца. Чонгук вопросительно вскидывает брови, на что Тэ отмахивается и говорит, что Чимин просто очень много чудил, да и впредь чтобы Гук его больше без своего внимания не оставлял. Чимин закатывает глаза и даёт лёгкий подзатыльник другу, проходя внутрь квартиры и сворачивая на кухню. Все идут следом, потому что внезапные гости принесли с собой сладости и что-то подозрительно звенящее в пакете, да и не на пороге же им всё стоять. Чонгук много рассказывает о своей жизни в Америке в этот вечер, не забывая Чимину уложить голову на колени и развернуться к друзьям, усевшимся на полу. Они все слушают с интересом, даже Пак, которому на самом деле далеко не безразлично, что там с Чонгуком происходило, сколько бы из себя не строил обратное, а ещё часто перебивают и заваливают вопросами. Но Чонгука это не раздражает абсолютно, он видеть их рад до безумия, отчего тоже интересуется всем, что тут происходило, и обо всём спрашивает. Чимин мягко ерошит его волосы, пропускает пряди сквозь пальцы и не спеша поглаживает, заставляя Гука невольно улыбаться и улыбаясь при этом сам. Тэхён всё нарадоваться с них не может, хоть слезу пускай от восторга, и говорит, что им бы жить вместе, на что получает две неловкие улыбки и возмущённо верещит о том, почему сразу не рассказали. — Ну, мы только закончили сегодня перетаскивать его вещи, а потом решили поехать к вам… Забыли просто, — Чимин виновато улыбается и пожимает плечами. — Приезжайте как-нибудь на новоселье. — Вы новую сняли или он просто к тебе переехал? — Хосок успокаивающе подмигивает Паку и Тэхёна больно щипает за бок, усмиряя пыл. — Ко мне, поэтому адрес вы знаете. — Приедем обязательно и не раз, но только после того, как вы друг другом насладитесь вдоволь, — Тэхён хмыкает и снова получает щипок в бок, возмущённо вскрикивая. Чимин неловко улыбается, думая, что нескоро у них тогда получится приехать, и ловит прожигающий взгляд чёрных глаз на себе. Чонгук игриво хмыкает и снова отворачивается, оставляя Чимина в недоумении, и быстро переводит тему, интересуясь у Хосока насчёт его недавних соревнований. Они ещё долго болтают в гостиной, а потом Чимин помогает брюнету убрать мусор, пока Чонгук о чём-то шепчется с Тэхёном в гостиной, и хватает Хосока за локоть, на всякий случай выглядывая в коридор и после переводя взгляд на парня обратно. — Это же ты мне написал, так? — Хосок сначала смотрит удивлённо, а затем хмыкает и кивает, скрещивая руки и облокачиваясь на тумбу. — Я, как понял? — Ну, твоя семья же дружит с семьёй Чона, поэтому логичнее всего было предположить, что это ты, — Чимин жмёт плечами и слабо улыбается. — Но как ты узнал? — Ну, моя же семья дружит с семьёй Чона, — Хосок легко смеётся и пожимает плечами в ответ. — Твоя, вообще-то, с недавних времён тоже, но ты бы не спросил. А я спросил, когда возвращается мистер Чон, и папа ответил. Чимин кивает в ответ, а затем вздыхает, подходит к Хосоку и крепко его обнимает. — Спасибо, хён, — Чимин благодарен на самом деле безумно, и Хосок это чувствует, просто Пак всегда был гордым, но раз спасибо сказал, значит, брюнет всё же не зря старался. — Не за что, Минни. Теперь береги своё счастье уже сам, — Хосок весело подмигивает Паку и треплет по волосам, замечая в коридоре движение и поспешно отстраняясь. Он уверен, что Чимин хочет сохранить это в тайне и вряд ли в ближайшее время расскажет Чону о том, как узнал о дне и времени, поэтому стоит сделать вид, что они действительно мусор выкидывали, а не разговаривали ни о чём. На кухню вваливается Тэхён, виснет на Чимине и говорит, что Пак молодчинка, и с Гуком они просто чудесная пара. Ну, после них с Хосоком, конечно же. Чимин косится на друга, в шутку проверяет его температуру и от Тэхёна отбивается, говоря, что тот сошёл с ума. Но Тэхён не Тэхён, если на Чимине снова не повиснет, заставив того сдаться и успокоиться, наконец. Они уходят поздно вечером, тепло попрощавшись и договорившись встретиться как-нибудь на днях. Чонгук тут же подхватывает ладошку Пака и тянет того пройтись, игнорируя подъехавший автобус. Чимин не против, потому что погода чудесная, тёплая и как раз для прогулок, пускай на улице уже тёмное небо, редкие звёзды и всё меньше прохожих. Они не говорят ни о чём, просто шагая рядом и наслаждаясь атмосферой. Чонгук смотрит куда-то вдаль, легко улыбается и думает о своём. Чимин же смотрит на Чонгука, сжимает его руку крепче и думает о нём же. Ему иногда кажется, что Чонгук и не уезжал вовсе, всегда был рядом и просто пропал на пару дней из-за учёбы. Но Пак помнит своё состояние, помнит, как учился дышать заново и не понимает, почему его сознание так над ним шутит. Скоро это будет забыто, потому что Чон наконец-то рядом и никуда уезжать больше не собирается. И он уже давно палит косые взгляды Чимина, улыбается шире и притягивает Пака к себе, обнимая его за талию. — О чём задумался, Минни? — Чонгук голову не поворачивает, продолжая смотреть куда-то перед собой, и мягко поглаживает Пака большим пальцем по толстовке, зная, что Чимин всё равно касание почувствует. — О тебе, — Чимин не видит смысла врать и просто жмёт плечами, прижимаясь к чужому боку и легко улыбаясь от поглаживаний Чона. — Обо мне? — Чонгук хмыкает и поворачивает голову, встречаясь глазами с шоколадными рядом с ним. — И что же ты надумал? — Ничего нового, — Чимин снова жмёт плечами и отворачивается, кладя голову Чону на плечо и глубоко вздыхая. — Люблю я тебя, вот и всё. Чонгук мгновенно расплывается в широкой счастливой улыбке, тормозит и к Паку поворачивается, заключая того в крепкие объятия и утыкаясь носом в макушку. Чимин тоже улыбается, обнимает брюнета в ответ и весь переполнен нежностью, готовый ей поделиться сполна. У него дрожь в конечностях, волнение и снова взбунтовавшаяся стая насекомых в желудке, которые порядком надоели уже, но всё бушуют и щекочут своими крылышками. Чонгук стискивает в объятиях всё крепче, потому что нежностью его переполняет тоже, и боится в своей хватке Пака ненароком задушить. Тот возится, от Чона немного отстраняется и легко улыбается, поднимая взгляд. — Ты чего, Гукки? — Я так скучал, Чимина, ты не представляешь, — Чонгук говорит это зачем-то шепотом, прижимается лбом к Чимину и обхватывает руками его лицо, заглядывая в родные шоколадные глаза. — Ужасно просто, что удавиться хотелось. — Я тоже скучал, Гукки, — Чимин кладёт свои ладошки сверху и смотрит немного уставше, но всё ещё с не угасшим счастьем на дне. — Пойдём домой, там поговорим. — Хорошо, только подожди секунду, — Чонгук отстраняется, подхватывает ладошку Пака и улыбается на вопросительный взгляд шатена. — Я тоже тебя люблю, Минни. Теперь можем идти. Чимин заливисто смеётся, думая, что скучал по этому идиоту действительно безумно, и спешит следом, переплетая их пальцы и не пытаясь успокоить себя и свой смех.

***

— И тогда я не то чтобы сорвался, но разозлился уж точно, — Чонгук вздыхает и качает головой, отгоняя от себя воспоминания. Чимин слабо улыбается, прося прощения за свой вопрос, и успокаивающе гладит Чона по руке. Они лежат на диване и болтают о том, что было тогда, решая распрощаться с плохим навсегда. Чонгук полулежит-полусидит, облокотившись спиной о ручку дивана и подложив подушку, Чимин устроился у него между ног и уместил свою голову ему на живот, подложив ладошки под острый подбородок. Они сидят уже так очень долго, а время далеко перевалило за полночь, но у них эта первая совместная ночь после возвращения Гука, первое свободное время после переезда брюнета и много желания поговорить. И они говорят, не скрывая ничего, прямо и без недомолвок, потому что обоим таить нечего, а узнать про жизнь родного человека без своего участия в ней хочется. — Прости меня, Гукки. Я тебе тогда так грубил… — Чимин виновато опускает глаза и чувствует себя плохо. Чонгуку действительно много пришлось услышать тогда, а он вёл себя просто ужасно. Чонгук искал в нём поддержку, а Пак лишь отталкивал протянутую руку и строил из себя не пойми кого, гордо отворачивая подбородок. Чимин знает, что Чон его ни в чём не винит, зато он винит себя сам и имеет на это полное право. Брюнет зарывается пальцами в волосы Пака и ласково поглаживает его по голове, мягко улыбнувшись уголками губ. — Чим, всё хорошо. Я и не обижался, и тебе сейчас не советую, — Чонгуку хочется Пака притянуть к себе, но тот с места не сдвинется, пока сам этого не захочет. Поэтому Чону остаётся только мягко ерошить ему волосы и смотреть в любимые глаза, которые сейчас Чимин активно прячет. — Ну же, Чимин. Хватит уже, это всё в прошлом, нечего из-за него убиваться. — Ты, правда, не злишься? — Чимин несмело поднимает голову и щурит глаза. — Правда, — Чон кивает и улыбается шире. — Ни сейчас, ни тогда. — Ты золотце, Чонгук, ты знаешь об этом? — Чимин вздыхает и качает головой. — Как ты мне такой достался, не понимаю. Чонгук смеётся и несильно пинает Чимина ногой, вызывая у того улыбку тоже. Чимин хитро щурится, приподнимается, согнув руки в локтях, и облокачивается головой об ногу Чона, не переставая легко улыбаться. — Ну, противоположности притягиваются, да, Чимин? — Чонгук заразительно смеётся, а Пак закатывает глаза и несильно щипает брюнета за бок. — Что правда, то правда, — Чимин вздыхает. — В любом случае, всё позади, так? — Конечно. После лета ты сможешь лицезреть мою надоедливую рожу не только у себя дома, но и в универе. — Я скучал по этому, если честно. Не только по тому, что тебя нет в моей жизни, но и по тому, что тебя нет в универе. Всё казалось по началу, что выйдешь из-за угла или будешь сидеть в столовой. — И ты нашёл над кем измываться вместо меня? — Тебя никем не заменить, Гукки. Только ты меня можешь так сильно раздражать. — Но и при этом ты меня любишь. — Люблю, — Чимин хмыкает. — Странно, да? — Для нас, по-моему, в самый раз, — Чонгук снова смеётся и всё-таки тянет Пака вверх. Чимин покорно позволяет себя притянуть и обнимает брюнета за шею, устроившись у него на бёдрах. Чонгук смотрит долго и задумчиво на шатена, заправляет его волосы и мягко прислоняет ладошку к щеке, поглаживая кожу большим пальцем. Чимин внимательно смотрит в ответ, волнительно вздрагивая от прикосновения, потому что от близости Чона отвык. Чонгук где-то в своих мыслях, Пак видит это по его глазам, которые смотрят как будто сквозь, и неприкрыто рассматривает самого Чона, запоминая старые-новые черты. Он знает, что у него для этого будет ещё очень много времени, но хочет сейчас, вглядываясь в лицо брюнета. И когда тот, наконец, выплывает из своих раздумий, мягко улыбается ему, поймав его взгляд. — Я честно думал, что ты не придёшь. — Я и сам думал, что не приду, — Чимин неловко улыбается и снова прячет глаза. — И если бы не одно но, я бы так и не приехал. — Ты не хотел? — Я боялся. — Боялся? — Да, — Чимин вздыхает и возвращает взгляд обратно, смотря абсолютно серьёзно. — Я боялся оказаться ненужным. У тебя там была новая жизнь, новые знакомства, друзья, новая обстановка… У тебя там была предполагаемая невеста, откуда мне было знать то, что ты теперь испытывал? Вдруг ты влюбился в кого-нибудь ещё, а я теперь был бы обузой. Вдруг ты просто переосмыслил всё, что было, и от меня решил отказаться. Откуда мне знать то, о чём ты думал, Чонгук? Я просто хотел тебе счастья, я до сих пор его тебе хочу, и я не хотел создавать тебе новых проблем. Поэтому отказаться от тебя было более логичным решением для меня. — Дурак ты, Чимин, — Чонгук вздыхает и недовольно поджимает губы. — Я любил тебя тогда, люблю и сейчас. Поэтому, будь добр, избавься от этого всего в своей голове, пожалуйста. Ты мне нужен, ты мне нужен как раз для этого самого счастья. У меня тоже возникали сомнения, но я верил, что всё будет хорошо, хотя бы у тебя. И если бы ты не приехал в аэропорт, я бы, наверное, всё равно нашёл способ разыскать тебя и хотя бы поговорить. — Ты уверен в том, что ты говоришь? Я, правда, не обуза? — Если только необходимая и совсем не тяжёлая, — Чонгук легко улыбается и видит такую же улыбку напротив. Чимин, наверное, всё равно ещё сомневается, но Чон сделает всё, чтобы сомнение это у Пака пропало, ибо Чонгук не сомневается совсем, а Чимину и подавно не надо. — Тогда не жалей о своём решении потом, — Чимин хмыкает и хочет встать, но чувствует удерживающую хватку на своей пояснице и немного взволнованно сглатывает, возвращая взгляд обратно. — И куда ты собрался? — Чонгук хитро улыбается, отрывается от подушки и оказывается совсем близко-близко. У Чимина перехватывает дыхание, и он чувствует себя ужасно неловко, будто всё у него случится только в первый раз. — Спать, поздно ведь уже. — А как же слова Тэхёна про насладиться друг другом, м? — Чонгук забирается пальчиками под широкую футболку и мягко скользит ими по коже, вызывая стаю мурашек. Чимин снова нервно сглатывает, потому что хочет и боится одновременно, а затем обхватывает Гука за шею увереннее и сам двигается ближе, почти уничтожая расстояние между ними. — Тогда приготовься к тому, что тебе долго придётся потом вымаливать свои грехи, святоша. Одного раунда, чтобы оторваться от меня, тебе определённо не хватит. Чонгук хмыкает и целует, чувствуя, как Чимин вздрагивает от его прикосновений и как послушно приоткрывает рот, позволяя не церемониться с ним. Чонгуку это подчинение нравится, нехило заводит, потому что Чимин всегда был слишком дерзким и доминирующим при всех, но таким робким и послушным только с ним. И Чонгуку от этого факта крышу всегда сносило, как сносит и сейчас, он Пака целует глубже и нагло пользуется предоставленной ролью. — Знаешь, всегда хотел сказать, — Чонгук на секунду отстраняется и заглядывает в глаза Паку, хитро усмехаясь. — Моя правильность всё же одержала победу над твоей испорченностью. Нагнула её в самом прямом смысле. Чимин в ответ закатывает глаза и поспешно затыкает Чона поцелуем, пока он снова глупость какую-нибудь не сморозил. Хотя Чимин знает, что Чонгук прав, и пусть никто не пытался сделать этого специально, но Чимина приручили, как и Чонгука, в принципе, тоже. Они, наверное, оба изменили друг друга, но такое изменение обоим только на пользу. И Чимин даже благодарен, что Чонгук не побоялся и к себе привязал. Чимин бы и сам себя к Чону привязал или его к себе, но они связаны оба, а остальное всё приложится. Главное просто в это верить. И они верят, а значит, всё действительно будет хорошо.