Не изменишь

Чонгук не появляется. Чимин всё же надеется, что тот остынет и придёт под ночь, но тот так и не приходит ни ночью, ни утром. Чимин звонит ему, но телефон либо отключён, либо не отвечает, и это жёстко грызёт Паку нервы. Чимин не знает, что думать, не знает, как ему быть, и даже думает позвонить родителям Гука и спросить, не у них ли он, но передумывает. Это их ссора, и лучше Пак приедет позже сам, если Чон так и не объявится. Соревнования проходят как в тумане. Чимин повторяет связки на автомате, не особо старается и постоянно оглядывается по сторонам, надеясь, что Чон обещание выполнит. Вот только он так и не выполняет, в зале не появляется, а Пак проигрывает всё, что только можно было проиграть. Правда, ему всё равно, он сваливает оттуда сразу же, как только это становится возможно, и не спеша направляется домой, целиком и полностью погрузившись в удручающие мысли. Он чувствует себя виноватым. Ужасно. Чимин понимает, насколько серьёзен его поступок, вот только реакция Чона ему не совсем ясна. Он же попросил аборт из-за них, из-за их отношений, из-за соображений совести и предполагаемого будущего, причем не только его одного, почему Гук никак не может этого понять? Ведь он же не хотел, чтобы этот ребёнок мозолил им обоим глаза, был каждодневным напоминанием ошибки и предательства, не хотел, чтобы они смотрели на него как-то не так, да и жизнь его бы ждала не лучшая, если посмотреть на его мать. Пак не смог бы сейчас стать нормальным отцом: он всего лишь студент, у которого на носу последний год в стенах вуза и экзамены, что он может дать этому маленькому человеку?.. Чимин очень хочет, чтобы его поняли, чтобы простили и сказали, что ошибки свойственны всем, но его оставляют одного, наедине со всеми вещами и воспоминаниями. Чимин физически чувствует, как загибается. Снова. А виной тому один и тот же человек. Чимин хочет его ненавидеть, но ненавидит вместо этого себя и свою глупость. Какой же он идиот. Чонгук не появляется ни на следующий день, ни даже через три, отчего новый год остаётся позади одиноким и пустым, а Пак всё меньше понимает, что происходит. Дома у родителей Чонгука тоже нет — Чимин нашёл в себе силы съездить в праздничный день под предлогом поздравить родителей Гука, а заодно Чона увидеть. Вот только так и не увидел: его родители до сих пор считают, что между ними всё хорошо, и Паку лишь приходилось натянуто улыбаться им в ответ. Добавляет масла в огонь Кёнсу, который шлёт весёлое сообщение, что уже завтра они отправятся на море, а Пак совершенно без понятия, как бы ему сказать, что никуда они не отправятся теперь. Но потом забивает и решает, что это Чонгук его позвал, пусть мечты ребёнка и рушит собственноручно, он на себя этот груз брать не хочет. Чимину паршиво, откровенно хреново на душе и вгоняет в уныние всё, что он дома видит, ведь повсюду одежда, личные вещи, книги, тетрадки, сумки — вокруг слишком много Чонгука, но нет его самого. Чимин названивает ему до нового года, а затем перестаёт. В конце концов, тот объявится хотя бы затем, чтобы вещи забрать. И когда сегодня Пак приходит домой после похода в магазин и некоторых вещей не обнаруживает, его бьёт крупная истерика, потому что он опять всё просрал. Чимин после долго лежит на диване и бездумно смотрит в потолок, не стирая дорожки от слёз и сжимая бутылку пива в руках. Тогда Кёнсу его сообщением и добивает, когда Пак ко всему этому совершенно не готов. Чимин ничего не говорит ни Тэхёну, ни Хосоку, а те, как ни странно, не интересуются в ответ, когда звонят поздравить. Чимину хочется о своей боли кричать, но он лишь наигранно смеётся в ответ и побыстрее сбрасывает вызов, зарываясь в себя и свои переживания всё больше. Как он вообще так умудрился?.. Когда входная дверь на следующий день после злосчастного смс вдруг скрипит и открывается, Чимин еле удерживает себя в руках, бледнея, кажется, и срываясь в коридор. Только по дороге его сшибает вопящий брат, радостно виснет на нём и трещит на ухо о том, как сильно скучал. Чимин тоже скучал, но вот что Кёнсу делает здесь, он совсем не понимает. — Мы приехали за тобой, хён. А ты чего ещё не одет? Нам же в аэропорт пора! — Куда?.. Кёнсу, что ты здесь делаешь? Как тебя отпустили? — Так за мной же Чонгук приехал, мы же отдыхать летим, ты забыл? — Кёнсу смотрит на него как на умалишённого, а Пак с таким же непониманием смотрит в ответ. В смысле Чонгук и в смысле отдыхать? Ничего не сорвалось?.. — У-у, братец, всё ясно с тобой. Чонгуки-хён, Чимин забыл про нас совсем. — Где твой чемодан, Чимин? — Пака бьёт крупная дрожь от ровного голоса недалеко от него, и он вскидывает голову, встречаясь с пронзительным взглядом чёрных глаз. — Я… я не собрал его. — Чего?! Хён, мы же опоздаем! Ну, вот, и как нам теперь быть?! — парень недовольно сводит брови, и Чимин чувствует его осуждающий взгляд на себе новым грузом, вот только в ответ посмотреть не может, боясь контакт с Чоном хоть на секунду разорвать. Чонгук молчит, смотрит нечитаемо в ответ, а затем переводит взгляд на паренька и вдруг мягко тому улыбается, преображаясь мгновенно. — Кёнсу, подожди нас в машине. Мы соберём быстро хёну багаж и поедем. — А мы точно успеем? — Точно-точно. — Хорошо, тогда я жду вас внизу. Кёнсу скрывается за дверью, а Пак сглатывает и снова ощутимо вздрагивает, когда взгляд вновь возвращается на него. Чимин не знает, можно ли ему шевелиться и дышать вообще, впервые так робея в своей жизни. — И чего застыл? У тебя двадцать минут на сборы, — Чон отталкивается от косяка и собирается развернуться и уйти, но Пак дёргается вперёд и снова замирает, сглатывая образовавшийся ком. — Чонгук?.. — Не время разговорам, Чимин. — Ты меня простил? Почему мы вдруг едем все вместе отдыхать?.. Чонгук сверлит его тяжёлым взглядом, а затем, вздохнув, насмешливо хмыкает и поправляет складки шарфа, щуря свои глаза. — Билетам жалко пропадать. Поторапливайся. Чонгук скрывается за дверью, а Пак досадно поджимает губы, готовый разнести всё от обиды. Действительно, кто бы мог подумать. На что он вообще надеялся, чёрт возьми!.. Но сознание вдруг бьет одна очевидная мысль, и Чимин резко каменеет, вскидывает голову и смотрит поражённо в уже пустующее место у двери. Ему, кажется, всё-таки дают второй шанс?.. Ведь если подумать, Чонгук мог поехать с кем угодно, позвать тех же Хосока и Тэ, раз жалко только билеты, но он едет так, как и запланировано было изначально, а это не может был просто так. Чимин внезапно приободряется и, хмыкнув, направляется в комнату, сверкая решительностью в глазах. Это определённо второй шанс, пусть и брошенный немного небрежно, но это именно он. Собственно, теперь всё в его, чиминовых, руках. Кажется, ещё не всё у них потеряно.

***

— Приехали! — Кёнсу радостно выскакивает из здания аэропорта и блаженно подставляется под лучи солнца, радуясь теплу и окончанию перелёта. Чимин с улыбкой следит за радостным неугомонным братом, который дорвался-таки, наконец, до отдыха отдельно от родителей, и мягко треплет того по макушке, уже почти сравнявшейся с ним в росте. — Всех таксистов своим криком распугаешь. — А мы на такси едем? — Не знаю, все вопросы к Чонгуку, — Пак вздыхает и пожимает плечами, убирая руку с чужой головы. Кёнсу вертит головой по сторонам, выискивая задержавшегося Гука, и щекочет своими волосами нос, заставляя Мина недовольно фыркнуть и отшатнуться. Мелкий пока достаёт своей макушкой Чимину до носа, но Чимин почти уверен, что тот его перерастёт. В конце концов, возраст, когда вытягиваешься вверх, у него впереди. Чонгук выходит через пару минут и, махнув головой в сторону, направляется к стоящим неподалёку такси. Ни Чимин, ни Кёнсу не знают, что их тут ждёт, но Пак старший уверен, что вот как раз Кёнсу осведомлён чуточку больше. Чимин только в аэропорту узнал, куда они летят. А вот младший хлопал в ладоши и радовался дико, зная, наверное, как и выглядит их отель заодно. Причём, наверное, Гук успел ему уже что-нибудь пообещать, и вот это самое обидное, потому что лишним себя здесь чувствует как раз Чимин. Но он помнит, чем должно обернуться их совместное нахождение здесь. Они просто обязаны помириться, и в распоряжении у него всего неделя, чтобы это сделать, так что терять ни минуты совершенно нельзя. Иначе Чимин действительно просрёт всё окончательно. Вот только… с чего бы начать и как подступиться? Чонгук разговаривает с ним только тогда, когда это вдруг нужно, или не желая прерывать общую беседу. Чонгук игнорирует все его вопросы и попытки заговорить, Чонгук вдруг ведёт себя с ним так, как вёл себя с ним Чимин в Пусане у себя дома, - у Пака чёртово ощущение, что они вдруг махнулись местами. Вот только косячит, кажется, снова Чимин. Пак набирает в лёгкие побольше воздуха и садится в машину, пытаясь собраться и настроить себя на нужный лад. Его действительно успокоило то, что Чонгук просто рядом. Звучит, может, не очень, но это такое большое событие, после всего того, что он пережил в себе. Чимин банально рад его присутствию, потому что оно располагает к действиям. Это не что-то ласковое и приятное, как раньше, пускай и отдаётся мягким теплом вместе с пульсом в венах, это уже другое. Это то, что Чимина ближайшее время будет наполнять. Ему больно и хорошо одновременно. Реакция Чона на все его попытки наладить контакт действительно режет. Впрочем, он понимает с чего она такая и не ожидает в ближайшее время получить что-то мягкое и тёплое в ответ. Настало время показать то, как важны эти отношения и для Чимина. Правда, Пак не привык к такому, предпочитая сразу от ответственности уходить и завершать всё, да и обидно ему всё же на то, что Чонгук не может его понять в ответ. Он же действительно старался для них обоих. Дорога утомляет, а плавное покачивание в машине и собственные безрадостные мысли усыпляют, отчего Пак прикрывает глаза и даёт себе погрузиться в лёгкую дрёму. Совсем уснуть всё равно не получается никак, несмотря на то, что Кёнсу молчит и сопит рядышком сам, а Чон занят собственной музыкой в наушниках, отчего в салоне царит тишина и усталость. И то, что Чон не спит, а Пак вроде как да, приводит Чимина на мысль. Чимин, как бы невзначай и будто действительно уснув, соскальзывает немного вниз и роняет голову Чону на плечо. Тот даже не вздрагивает, а Пак весь внутри сжимается, боясь внезапно быть оттолкнутым, зажмуриваясь неосознанно сильнее. Но Чонгук не делает ничего, продолжает смотреть в переднее окно и слушать музыку, позволяя Паку дремать на плече, и Чимин с каждой новой секундой расслабляется чуть больше, действительно засыпая через некоторое время.

***

— Приехали, просыпайся. Чимин жмурится от мягкого голоса и удивлённо распахивает глаза. Чего?.. Его сейчас не просто скинули с плеча, а мягко разбудили? Пак моргает сонными глазами и пытается понять, с чего вдруг заслужил такое пробуждение, и медленно приподнимается. Шатен послушно выползает из машины вслед за всеми и думает, что это скорее всего не выветрившиеся и годами воспитываемые в Чоне манеры, а не что-то там возвышенное, на что он уже успел начать надеяться. — Ничего себе он большой! На картинке выглядел меньше, — Кёнсу тоже сонный, но с нескрываемым интересом в глазах оглядывается по сторонам и смотрит на отель, надеясь в него как можно скорее попасть. Чонгук снисходительно улыбается, достаёт весь багаж и двигается ко входу в отель, подхватив мелкого с собой. Чимин поспешно хватает ручку своего багажа и следует за ними, догоняя на ресепшене и с интересом оглядываясь вокруг. — Отдельный номер мне и вам один на двоих? — пока они ждут ключ и конец оформления, Кёнсу забавно передёргивает бровями и хитро щурит глаза, встречаясь с Гуком взглядом. Тот фыркает, а Пак замирает, по-настоящему боясь услышать ответ Чона. — Нет, мы все будем жить в одном номере. Там три кровати, нам всем хватит. — Но я не хочу слышать ваши стоны ночами. — А ты и не будешь, — Чон хмыкает, а Пак вздыхает и отводит взгляд, поджимая губы. Кёнсу видит странную реакцию и хочет что-то спросить, вот только им, наконец, дают ключ от номера и завершают регистрацию. Чонгук благодарит в ответ и кивает им на лифт, предлагая подняться и после долгого перелёта отдохнуть. Номер большой и светлый, он нравится одновременно всем, устраивая своими размерами и интерьером. Две комнаты, прихожая, одна ванная и отдельный туалет — шикарный набор для троих. В гостиной есть четвёртое спальное место, только оно им не нужно, и пусть останется сложенным диваном, а три другие кровати стоят отдельно в спальне. Минимум лишней мебели, плавные сочетания декора и сплошной уют. Здесь действительно просто прекрасно. — Видишь, Кёнсу, диван специально для тебя подготовили, на случай, если наши стоны всё же придётся слушать, — Чонгук хмыкает, а мелкий удручённо вздыхает в ответ. Вот только Чимин опять теряется мгновенно, ничего не понимая, потому что это намёк или нет? Боже, Чонгук, веди себя однозначно, пожалуйста… — Мы спим в одной кровати? — пока Кёнсу увлеченно осматривает гостиную, Чимин подходит к Гуку и поднимает на него вопросительный взгляд. Чонгук смотрит холодно в ответ и странно улыбается уголками губ, будто насмехаясь и осуждая одновременно, и Паку всё это нравится с каждым разом меньше и меньше. — Видимо, да. — Ого, она такая мягкая! — Кёнсу, не хочешь спать на двухспальной вместе с Чимином? — А чего с собой не предложишь? — Чимин давится воздухом, потому что его брат снова пускает в ход эти шуточки, вот только веселье в глазах у того отчего-то заразительное. — Не-а, не хочу. Я, конечно, вижу, что вы поругались, вот и спите вместе. Может, быстрей помиритесь заодно, а мне и одному хорошо! Чимин ловит сожалеющую улыбку Чона, адресованную ему, и не выдерживает, уходя за собственным чемоданом и решая занять себя разгрузкой вещей. Это только первый день, а атмосфера между ними двумя хуже некуда. И, хорошо, что на Кёнсу она не распространяется, а то Пак чувствовал бы себя ещё больше виноватым перед ним, невольно присоединив к их разборкам. Чимин ещё не начал предпринимать попытки к восстановлению, но уже чувствует, как ему будет тяжело.