Не изменишь

— МОООРЕ! — Кёнсу орёт во всю глотку, ужасно радуясь и пугая прохожих, и широко раскидывает руки, забежав в воду почти по колено. Чимин смотрит на это с умилением и хочет спросить у Гука, не собирается ли тот идти плавать, как тот срывается с места и налетает на мелкого, роняя того в воду и весело смеясь. Чимин наблюдает за их возней с легкой обидой в глазах и тяжело вздыхает, растягиваясь на лежаке. Его опять не спросили ни о чём. Чимин понимает, что отдых-то общий и никто его не прогонит, если он вдруг к ним присоединится прямо сейчас, только ссора с Гуком добавляет остроты всему, что происходит. Чимину продолжает казаться, что на него тут всем наплевать. Головой он понимает, что это вовсе не так, тому же Кёнсу совсем не наплевать на своего старшего брата, да и рад он был бы, если бы Пак встал и подошёл к ним, а не валялся тут один на пляжу, но Чимин снова начинает бороться между собственной обидой и разумом. Кажется, эти отношения его немного разбаловали, купая в вечном внимании. Чимин постепенно расслабляется под солнцем и всё больше погружается в дрёму, как неожиданно на него приземляется что-то тяжёлое и мокрое, неприятно холодя уже нагревшуюся на солнце кожу. Чимин подскакивает на месте и спихивает с себя смеющегося шатена, крепко вцепившемуся ему в плечи своими руками. — Кёнсу, перестань! — Пока будешь тут прохлаждаться, уведут всякие твоего Гука, — парень хмыкает и спокойно устраивается у Пака на коленях, не слушая никакие возмущения. Чимин вопросительно вздёргивает бровь, а Кёнсу кивает в сторону на пирс, являя взору мило беседующего на нём Гука с какими-то девушками. Чимин темнеет в лице, а паренёк весело хмыкает, радуясь реакции брата. — Иди и отбивай. — Не буду. Пусть сам что хочет, то и делает. — Может, расскажешь, что между вами произошло? — Просто поругались. — Когда люди просто ругаются, то и мирятся потом так же просто, а тебя прямо сейчас штормит между тем, чтобы к Гуку подойти или продолжать обижаться дальше. — Вообще-то, это он тут обиженный. — Да? А по-моему ты чего-то не понимаешь, хён. — Ты вообще на чьей стороне? — Чимин хмурится, а Кёнсу лишь жмёт плечами в ответ, легко улыбаясь. — Ни на чьей, пока ты мне всё не расскажешь. — Возникла одна проблема, и Чонгук не понял мои намерения. Точнее то, почему я так поступил, и вместо этого разозлился и вылил это всё в то, что ты видишь. — То есть ты опять накосячил? Ясно. — Знаешь что! — Хён, иди и поговори с ним. Не знаю, насколько это эффективно, но хватит коситься в его сторону озлобленным взглядом уже. — Всё ты видишь. — Соберись, тряпка! — Кёнсу хмыкает, и Пак закатывает глаза в ответ, стряхивая брата с себя и поднимаясь, почти решительно двигаясь к Гуку. Что он ему скажет, Чимин без понятия, но сидеть на месте действительно не вариант. Чимин аккуратно лавирует между лежаками и двигается к пирсу, где Чон уже вовсю хохочет и мило флиртует в открытую с новыми знакомыми. У Чимина руки чешутся с размаху пройтись по этой улыбке, вот только набить морду не позволяет их непонятное положение вроде всё ещё встречающихся, а вроде может и нет. Хотя Чимин вполне может так сделать, как будто они не дрались до этого никогда, наоборот, так они лучше всего понимали друг друга в своё время, ничего нового получается, зато он вполне прямолинейно заявит свои права. Чимин подходит ближе и слышит родной язык, расслабляясь, что не придётся вспоминать какой-нибудь английский. Чонгук стоит с краю близко к воде, и Пак просто проходит мимо, пересекаясь с заметившим его парнем взглядом. Чонгук продолжает лучезарно улыбаться ещё с несколько секунд, а затем летит в воду, не ожидавший такого поворота совершенно. Чимин виновато улыбается удивлённым девушкам, а затем говорит, что этот парень обещал ему заплыв, вот только немного заболтался, позабыв о своем обещании. Ему действительно жаль (нет), что так получилось, но Чона он у них заберёт. Девушки недовольно переглядываются и уходят, даже не попрощавшись, а Гук цепляется пальцами за пирс и сверкает недовольным взглядом, требуя пояснений от присевшего на корточки Чимина. — Ну и какого чёрта? — О, смотри, ты со мной заговорил. Почаще тебя надо в воду скидывать. — Иди нахрен, Чимин. С какого перепугу ты себя так ведёшь? — Ревную, Чонгук. Твою флиртующую рожу рядом с этими анорексичками не вынес, аж затошнило, — Чимин невинно улыбается и сочувствующе смотрит на злого, как чёрт, брюнета, как тот всё темнеет взглядом, а затем резко поднимается на руках, оказываясь на одном уровне с Мином, и пересекается с ним взглядом, кривя губы в насмешливой улыбке. — Я им уже пообещал вечер в своей компании с перспективами остаться на ночь. И ты думаешь, я никуда не пойду? — Чонгук щурится, ждёт дальнейших действий, и Мин, помедлив с секунду, тянется вперёд и, как ни в чем не бывало, чмокает Чона в губы, снова нацепляя на лицо невинную улыбку и несильно трепля пальцами за щёку. — Конечно же не пойдёшь: ни я, ни Кёнсу тебе этого просто не позволим! Можешь передать этим курицам, что каждый твой вечер давно распланирован, — Пак убирает руку и поднимается, направляясь от пирса прочь и оставляя Гука одного. Чимин чувствует на себе прожигающий взгляд и надеется, что его походка выглядит ровной и решительной, когда внутри всё переворачивается от язвительных слов Гука. Обидно. Если тот решил играть в ответ по чиминовым правилам, то это чертовски плохо. Одно дело поступи он так, когда они не встречались, но совсем другое, когда это делается специально, чтобы и так плохие отношения сделать ещё хуже, руша хлипкое состояние. Чимин понимает, что один неверный шаг с его стороны и всё, конец всему. Злость Чонгука он ощущает на себе лучше других чувств. — Уже целуетесь, прогресс! — Кёнсу хитро улыбается, а Пак лишь отмахивается в ответ, падая на соседний лежак и тяжело вздыхая. — Всё очень плохо? — Очень. — Красота… А я уж думал, придётся ваши гейские заморочки всю неделю терпеть, а тут вон какие страсти. — Иди в жопу, Кёнсу. — Не-а, ты лучше это Чонгуку предложи, — Кёнсу фыркает и сматывается поскорее к морю, пока Чимин его чем-нибудь всё же не прибил. И если бы младший так удачно не смотался, Чимин бы прибил обязательно.

***

Пусть вечер и вправду был распланирован, Чимин ни капли не соврал, как Чон всем своим видом показывает, как этому совершенно не рад. У Пака руки чешутся вновь, потому что эта радость в глазах при общении с младшим и презрение на всё ему в ответ уже неимоверно достало. Это только первый полноценный день их пребывания здесь, не считая вчерашнего с приездом, Чимину страшно представить, к чему всё придет и в каком состоянии будет его нервная система в последний день пребывания на «отдыхе». Чимин собирается с духом и в который раз обещает себе прекратит обращать на это внимание. Чонгук выплывает из душа в одном полотенце, и Чимин силой воли заставляет себя голову ни в коем случае не поднимать. Вряд ли это очередная провокация, скорей просто привычка и минус совместного проживания в одном номере, но Чимину это стоит огромных усилий, чтобы жадным взглядом по мокрому любимому телу не заскользить. Он на пляже уже насмотрелся, хватит с него на сегодня эмоциональных потрясений. Правда, плавки выглядят не так соблазнительно, как одно лишь полотенце на бёдрах, но Чимин пытается это в уме сравнять. — Куда Кёнсу делся? — Чонгук спрашивает отстранёно, заставляя Пака от неожиданно прозвучавшего голоса вздрогнуть и всё же поднять на Гука глаза. А вот это уже абсолютно точно провокация, потому что чёртов Чонгук добивается внимания к себе. — Познакомился с какими-то ребятами и вновь ускакал к морю. — И ты не боишься его одного отпускать? — Ему почти шестнадцать, в чём проблема? Чонгук в ответ молчит и больше ничего не произносит. Пак взгляд решает не отводить, всё ждёт хоть чего-нибудь от Гука, но тот роется в шкафу и достаёт оттуда одежду, не спеша переодеваясь, разворачиваясь после и кидая не нужное полотенце на стоящий неподалёку стул. Чонгук взгляд замечает и вопросительно вздёргивает бровь, молча спрашивая у шатена, что не так. И тот, вздохнув, решает попробовать снова. Им до сих пор неплохо было бы просто поговорить. — Поговорить не хочешь? — Нет. — Почему? — Потому что ты всё уже сказал, как и я тоже. — Нет, не всё. — Да? Как жаль. — Чонгук, разве всё окончательно решить не хочется? — А мы разве не решили? — Нет, мы ни черта не решили. — А для меня всё давно понятно. — О, может, и меня тогда посвятишь? — Чимин душит в себе нарастающую злость, потому что спокойствие и насмешка Чона в голосе раздражают неистово, но не удерживает промелькнувший в тоне сарказм. Чонгук на это лишь хмыкает, обходит их кровать и останавливается у тумбочки, нацепляя на руку часы. Он куда-то собрался уйти, и у Чимина совсем не радушные предчувствия. — Подумай, что ли? Иногда полезно, — Чонгук хмыкает и кидает на Пака ироничный взгляд, выпрямляясь и не спеша двигаясь к выходу. — И куда ты собрался? — А я должен перед тобой отчитываться? — Просто сказать сложно? — Нет, не сложно. Я собрался в приятную компанию и романтическую атмосферу, к моим анорексичкам, если было не понятно, — Чонгук напоследок вновь улыбается, а затем скрывается в коридоре. Пака целиком и полностью переполняет злость, а внутри борются два желания: Чона задушить или размазать по стенке. Он стремительно вскакивает, двигается за Гуком и хлопает перед его носом дверью, не давая выйти и преграждая собой путь. Чонгук смотрит немного удивлённо и вопросительно вскидывает голову, а Пак уверен, что в его взгляде гнев ощутим во всех смыслах. — Никуда ты не пойдёшь. — С чего бы это вдруг? — Со мной расстанься для начала по-человечески, а не демонстрируй непонятно что. Думаешь, мне нравится это видеть, да? Сам сваливаешь от того, чтобы разобраться в том, что между нами творится, а меня при этом считаешь во всём виноватым. Ну же, давай, Чонгук. Скажи, что мы расстаёмся, какую-нибудь коронную фразу, что тебе жаль, что так получилось, или ещё что глупее. Скажи это и вали на все четыре стороны! Только хоть какую-то точку поставь. Чимин сверкает взбешённым взглядом и повышает тон, не переходя на крик, но говоря чуточку грубее, чем следовало бы. Чонгук в ответ смотрит хладнокровно и тоже озлобленно, но не говорит ничего, то ли борясь с тем, чтобы Паку врезать, то ли чтобы дров ещё больших не наломать. Чимин ждёт пару секунд, а затем не выдерживает и шумно выдыхает, подходя к Гуку вплотную и заглядывая в его глаза. — Катись к чёрту, Чонгук. Сам решить ничего не можешь, а на меня всё сваливаешь, сбегая от проблемы. Мужественная и разумная позиция, молодец. Чимин ответа ждать не намерен, отчего быстро разворачивается и стремительно из номера вылетает, где-то глубоко внутри боясь всё же услышать ту самую фразу, которую он Чону предлагал озвучить. За ним никто, конечно же, не идёт, отчего злость разрастается с новой прогрессией, и Пак сваливает куда подальше, чтобы хоть немного остыть. Потом, возможно, он поймёт, чего стоила его реакция, но пока нужно поскорее успокоиться и всё нормально обдумать. Чимин не уверен, что поступает правильно, полностью поглощённый эмоциями, но менять ничего не намерен. Чонгук ведёт себя как подонок. Хотя Пак понимает, что и сам недалеко от этого ушёл.

***

К ужину Пак всё же возвращается, не забывая про ранее обговорённое время и находя их в столовой. Кёнсу выглядит радостным и довольным, приветливо улыбается Мину и двигается на стуле, давая рядом удобнее сесть. Чонгук в его сторону даже не смотрит, продолжает уплетать еду из тарелки и копаться в собственном телефоне. Чимин привычно желает приятного аппетита, переглянувшись с братом, и дарит ему слабую улыбку, отвлекаясь после на еду. Между ними огромное напряжение. Кажется, его начинает чувствовать даже Кёнсу, хмуро косящийся то на одного, то на другого, но не комментирующий это никак. Чимин смотрит куда-то в стол перед собой и старается сделать как можно более непринуждённый вид, когда встать и уйти прочь хочется с каждой секундой всё больше. Чонгук блокирует телефон и откладывает его в сторону, поднимая на парней взгляд и слабо улыбаясь, будто бы извиняясь за своё отсутствие. Обстановка, кажется, после их встречи взглядом становится ещё более напряжённой, но никто виду этому не подаёт. — Как на счёт того, чтобы перед сном немного пройтись? — Я за! — Кёнсу улыбается Чону в ответ и кивает головой, подтверждая свои слова. Пак же очень хочет отказаться, но вместо отказа говорит лишь: — Я тоже. И проклинает себя на несколько лет вперёд. Он никуда не хочет, он всё ещё зол на себя за реакцию и без понятия, как ему ужиться с Чоном, но наблюдать со стороны до сих пор не выход. Чонгук на его ответ слабо кивает и возвращается к пище, больше не произнося за время их ужина ни слова. Собственно, молчат до конца и все остальные, друг за другом вставая и двигаясь к выходу из столовой. — Что-то вы сегодня совсем кислые, — Кёнсу разумно встаёт между ними и кидает два осторожных взгляда, осматривая поочереди каждого из них. Оба как-то неясно улыбаются ему в ответ, но ничего не говорят, и парень на это глубоко вздыхает и скрещивает руки, недовольно поджимая губы. — Если в такой атмосфере пройдёт вся прогулка, я от вас нахрен сбегу. — Не пройдёт, Чонгук очнётся и станет с тобой болтать о какой-нибудь фигне, просто подожди. — Чимин, не начинай. Я уже чувствую, как Гук начинает беситься. — А я и не начинаю. — Тогда не продолжай! Нет, серьёзно, если вы не расслабитесь прямо сейчас, я вас где-нибудь запру. Чимин говорил, что ваши отношения начались с пьянки и запертого помещения, почему бы и не повторить. Вы либо потрахаетесь, либо поговорите, и то, и то уже хорошо.       Чимин тихо смеётся и кидает на возмущённого брата благодарный взгляд. Кёнсу умеет поднять настроение какой-нибудь фигнёй, да и разбавить атмосферу тоже, потому что Чонгук тоже смеётся на это и гораздо свободнее распрямляет плечи. — И много тебе Чимин рассказывал? — Неохотно, но да. Я много что знаю о ваших отношениях. Я, конечно, понимал, что ему это сейчас не нужно, но пока тебя не было, своё любопытство я унять не мог и любил его расспрашивать о чём-нибудь. — Отчасти мне это помогало, Кёнсу, спасибо, — Чимин вновь улыбается своему брату и ловит искреннюю улыбку от него в ответ. То, что это слышал Чонгук, он не сомневается. Настало время играть по-крупному. — Я знаю, когда вы первый раз переспали, знаю, когда официально решили встречаться, знаю всё то, о чём думал хён, пока ты прохлаждался в Америке, знаю и то, какие события въелись в мозг Чимина больше всего… Я много чего знаю. Мы неплохо сблизились тогда, да, хён? — Ага. — Но я не прохлаждался в Америке, мне вообще-то тоже… — Чонгук вовремя одёргивает себя и замолкает, поджимая губы и отворачиваясь. Чимин смотрит на это с лёгким подозрением, а затем хмыкает и кивает самому себе. Кёнсу стоит продолжить. — Я тогда даже жил у него в новогоднее время с пару недель. Было классно! Тогда было самое время расспрашивать его обо всём. Но потом, когда ты вернулся, наше и так не частое общение стало совсем уж не частым, но я был рад, что у вас, наконец-то, всё стало хорошо. — Было хорошо, — неосознанно поправляет Чимин и устремляет взгляд вперёд. — А, ну, да, вы же поругались. Ничего, дело поправимое. — Уже передумал Чонгука уводить? — Чимин хмыкает и косится в сторону брата, растягивая губы в насмешливой улыбке. Кёнсу на это закатывает глаза и вздыхает, качая головой. — Я и не собирался! Нам одного не натурала в семье хватит. — Странно, что ты так просто к этому отнёсся. — К тому, что вы с Чоном вместе? — Чимин хочет сказать «были», но умно молчит. — Ну, а почему нет? Если тебе нормально с того, что тебя, эм, ну, как бы попроще сказать сказать… любит другой мужчина, то совет вам да любовь. Только мою ещё не до конца испорченную психику ничем не портите. — Целоваться тоже нельзя? — Нет, я ж вам не запрещаю лапать друг друга и всё такое. Целуйтесь сколько влезет, хоть помиритесь. — А то, что мы с Чимином теперь не ладим, тебя сильно расстраивает? — внезапно голос подаёт Чонгук, но в нём сквозит явная насмешка, и Чимин снова отворачивается, не желая взглядом с брюнетом пересекаться. — Не то чтобы… Я просто считаю вас двоих редкостными дебилами, которые поговорить нормально даже не могут, вот и всё. Строите из себя не пойми кого, аж смотреть противно. — Какие мы, оказывается, нежные, — Чонгук хмыкает и переводит на Кёнсу скептический взгляд. Тот в ответ насмешливо выгибает бровь и фыркает, снова качая головой. — Это ваши отношения «нежные», а я нет. Начали встречаться странно, не разобравшись в своих чувствах, так же делаете теперь. — Всё ты знаешь, Кёнсу. — Не-а, я вообще без понятия, из-за чего между вами вся эта хрень, но мне нравится за вами наблюдать. — И почему мы вдруг странно начали встречаться? — А, то есть зажиматься в институте и периодически перепихиваться без обоснуя, это считается нормальными отношениями парочки? — Но мы тогда не совсем парочкой были. — Вот именно! Вы сами тогда без понятия были, как друг друга называть! — Как и сейчас, — тихо добавляет Пак, больше для себя и своих мыслей. Кёнсу абсолютно прав, будучи их гораздо младше и просто наблюдая за всем со стороны. — Но мы быстро разобрались в этом. — А что сейчас мешает? — Кёнсу вопросительно смотрит на Гука, а тот слабо улыбается и треплет его по голове. — Иная ситуация, Кёнсу, и хватит уже об этом. Действуешь на нервы. «Действуешь на нервы» повторно проносится у Пака в голове, а внутри всё сжимается. Чонгук бьёт по больному просто отмахиваясь от темы и быстро находит другую, увлекая младшего в беседу, а Чимину хочется завыть от досады и свалить от них куда подальше. Именно поэтому он и не хотел идти. Тогда, когда показалось, что Чон заинтересован в этом всём, надежда тут же рухнула, стоило чуть дальше зайти. Чонгуку не нравится любое упоминание о связи с Паком, а это настолько мерзко и неприятно, что Чимин всё хуже понимает обстановку. Чонгук то кидает ложные надежды, то открыто говорит, что Пак для него больше ничего не значит. И как себя ему-то вести?.. Чимин пропускает весь диалог мимо ушей, выныривая из раздумий только тогда, когда его тормошит Кёнсу, и обеспокоенно заглядывает тому в глаза. Чимин виновато улыбается, говорит, что просто устал, и просит отпустить его домой. В итоге домой они идут все, и Чимин чуть замедляется, чтобы идти позади и ничего в свой адрес не слышать. Ему немного странно видеть такого себя, совершенно потерянного и разбитого от событий, но это ещё не та стадия, которая была, когда Чон уехал. Там всё было в разы хуже, а тут… Тут может это вернуться, а может всё снова наладиться. Чимин понимает, что это хороший шанс хотя бы влиться в общую компанию, но бессовестно его упускает, никак не в силах совладать со своим испорченным настроением. Подходя ближе к отелю, Пак внезапно придумывает одну вещь, которая может служить чуть ли не знаком, насколько всё плохо между ними. Это простой жест, в который обычно не вкладывается так много смысла, но именно тот, который может что-либо сказать. Он ровняется с ними на повороте и мягко берёт Гука за руку, когда те останавливаются посмотреть, что происходит на импровизированной сцене. Чимин знает, что его руку вряд ли сожмут в ответ и совсем не удивляется, когда её стряхивают. Собственно, никто не мешает ему этим Чона доставать, а заодно специфично проверять то, какое к нему отношение. И он очень надеется, что под конец отдыха его руку крепко сожмут в ответ и больше ни за что не отпустят.