Не изменишь

Проснуться утром одному без Чона на двуспальной кровати событие уже вполне ожидаемое. Чимин даже не рассчитывал ни на что, правда! Он проснулся немного раньше, чем нужно, отчего ловит один небольшой, но хоть какой-то плюс: пускай Чонгука с ним в одной кровати уже нет, зато тот есть в номере и будит себя под струями душа. Кёнсу всё ещё мирно сопит на соседней кровати, а у Чимина есть маленькая возможность Гука постараться перехватить. Чимин тянется, проводит ладошкой по лицу и пытается смахнуть остатки сна, приподнимаясь на локтях и натыкаясь на вошедшего обратно в комнату Чона взглядом. Чонгук скользит по нему своим, кивает в знак приветствия и скидывает полотенце на стул, лохматя рукой влажные после душа волосы. Чонгук подходит ближе, упирается рукой в спинку кровати и склоняется над Паком, заглядывая в глаза и чуть хмурясь. Чимин, кажется, каменеет, потому что Чон слишком близко, да и сам идёт на действия, что вдвойне сбивает с толку. Чимин откровенно теряется, не зная, как должен поступить и что лучше будет сказать. — Как себя чувствуешь? — Нормально, — такой огромный слабости действительно больше нет, как и сильной боли. Чимин, в принципе, чувствует себя вполне неплохо, только этот вопрос почему-то всё равно загоняет в тупик. — К врачу не пойдёшь? — А надо? — Смотри сам. — Вроде всё в порядке, зачем лишний раз платить, — Чимин жмёт плечами и чувствует, как медленно тонет. Рука тянется сама, путается в волосах на затылке и притягивает к себе, только Чонгук из хватки ловко выпутывается и выпрямляется, не меняясь в лице и взгляде. Чимин не сводит с него глаз, ловит каждое движение и ждёт хоть какую-нибудь реакцию. Но её нет: ничего, совсем. Чонгук молча продолжает собираться к завтраку, будит Кёнсу и уходит, сказав, что ждёт их в столовой. Чимин на это раздосадовано стонет и падает обратно на подушки, ловя удивлённый взгляд брата. Но Пак в ответ только отмахивается и обещает спуститься чуть позже, ссылаясь на то, что просто ещё не проснулся. Кёнсу не верит, но ждать не остаётся, быстро собираясь и выскакивая за дверь. Если Паку надо побыть одному, то он послушно его оставит, а навяжется чуть позже. Чимин буравит потолок взглядом и думает над тем, что четвёртый день только начался, а уже хочется, чтобы он побыстрее закончился. Воспоминания о тёплом, родном и переживающем вчерашнем Чонгуке неприятно покалывают остатками внутри. Чимину хочется обратно в объятия, обратно прижаться спиной к широкому торсу и больше не чувствовать это душащее чувство вины и одиночества. Чимин откровенно хочет сбежать отсюда и всех свалившихся проблем, прямо так, как делал это раньше, но его намертво держит его же цель. Та, правда, потихоньку меркнет с каждым днём, и не потому, что ему вдруг больше не хочется, а потому что придвинуться хоть на миллиметр ближе к ней не получается совсем. Чимин думает, что был бы неплохо отыграть той же монетой, что делает сейчас сам Чон, вот только это вряд ли даст положительный эффект. Чонгук, увидев, что Пак сдался, смирился и отпустил, просто смирится и отпустит сам, ибо зачем это всё, когда в отношениях заинтересован один и старается для них тоже только он… А вот сделать вид, что Чимин просто немного остыл, остудить попытки и рвение, нагнать немного равнодушия и спокойствия, то, возможно, тот хотя бы на разговор решится, запутавшись в реакции парня. Чимин встаёт и неохотно двигается в сторону ванны, тяжело вздыхая и откровенно не радуясь ничему. Хотелось бы ему смотреть на это всё со стороны, а не участвовать, так было бы, наверное, проще, а сейчас Мину кажется, что оба чего-то не видят или не хотят увидеть. Например, позицию друг друга, упираясь исключительно каждый только в свою. Чимину всё происходящее уже откровенно надоело, но если бы он тогда не вспылил, то всё, возможно, было бы чуточку лучше, а пока приходится привыкать к игнору и вечному холоду во взгляде, перебравшемуся в собственное сердце.

***

Паку кажется, что он справляется вполне успешно. Не сказать, чтобы ответный игнор с его стороны был прям уж сильный, но Чимин перестал смотреть на Гука отчаянными глазами и бегать хвостом при любом удачном случае, а это уже стоило немалых усилий. Он перестроился смотреть точно так же холодно в ответ, вернул себе насмешливую улыбку и больше не пытается так старательно выйти на контакт, да и Чонгук сам не стремится с Мином его налаживать. Но Пак видит, как немой вопрос застывает в прищуренных глазах, стоит ему после утра нацепить на себя маску равнодушия. Чонгук, видимо, решает проверить, насколько выдержки Пака хватит, и вновь весело смеётся со своими новыми знакомыми на пляжу, но Чимин даже бровью не ведёт, развлекается во всю с Кёнсу и ни одного взгляда на его провокации не бросает, делая вид, что там, где стоит Чонгук, просто никого не существует. Чимин ни с кем не флиртует в ответ, наоборот, он становится предельно холодным ко всем, кто пытается с ним познакомиться, и это удивляет Гука ещё больше. Чон откровенно не понимает, что у того на уме. Когда Пак болтает с Кёнсу после заплыва, сидя на лежаках, Чонгук специально садится совсем рядом на его лежак и соприкасается плечами и коленками, как бы невзначай, и Чимин не реагирует на это действие никак: не поднимает на него взгляд, не сбивается с мысли и абсолютно спокойно говорит дальше, игнорируя брюнета. А когда заканчивает свой рассказ и чувствует чужую руку на своём бедре, то всё же переводит на Чона холодный взгляд, приподнимая бровь в немом вопросе. Чонгук молча руку убирает, встаёт со своего места и уходит, снова ничего не объяснив, и тогда Пак на несколько секунд трескается, провожает его спину напряжённым взглядом, а затем снова надевает придуманную маску, пока Чонгук ничего не увидел. Кёнсу смотрит на это всё со смехом в глазах и решает после обеда Гука выловить поговорить. Чимин уходит в номер, говоря, что не готов шататься по жаре и хочет немного поразвлекаться за ноутом, пока градус на улице хотя бы чуть-чуть не уменьшится, и пройтись с Чоном наедине оказывается легко и просто. Тот охотно устраивается в тени на веранде отеля, заказывает себе что-то прохладное выпить, как и Кёнсу вслед за ним, и поднимает на парня вопросительный взгляд. — И долго вы так бегать собрались? — Ты про меня и Чимина? — Именно. Это уже становится смешно. — Мы не бегаем, мы просто… — Два идиота, я знаю, — Кёнсу фыркает и еле удерживает себя, чтобы глаза не закатить. — Почему ты не хочешь с ним поговорить? — Потому что не смогу принять то, что он скажет. — Он сильно накосячил? — Прилично так, — Чон хмыкает. — Я понимаю, что моё поведение отчасти неправильное, но… На будущее, Кёнсу, думай всегда, прежде чем что-то делать. — Эм, окей, я запомню, хён. — И защита штука необходимая, тоже запомни. — Не продолжай, — шатен хмыкает и немного неловко чешет нос. — В любом случае, ты же понимаешь, что вам поговорить всё равно надо. — Понимаю. — Тогда вперёд, Чонгук! Хватит уже. — Это сложно, Кёнсу, — Чон откидывается на спинку и отводит взгляд. — Я не поддерживаю его точку зрения и не смогу поддержать, чтобы он там не сказал. Это неправильно, но он не хочет это понимать. — Так объясни доступно! Не думаю, что, не слыша ничего от тебя, он сам придёт к такому выводу. — Даже поговорив со мной, он всё равно к нему не придёт. — Просто прекратите ломать эту комедию, половина отдыха прошла, а мне уже смеяться больно. — Ладно, я поговорю с ним. — Иди, — шатен встаёт со своего места и ловит чужой взгляд. — Я погуляю до ужина, развлекайтесь. Чонгук в ответ хмыкает, видя в хитрых глазах напротив неприкрытый намёк, и кивает, с неохотой поднимаясь следом. Разговор отчасти бессмысленный, но действительно необходимый им двоим. Чона крайне обижают именно действия Чимина и его беспечное отношение к этому всему, не сколько сам поступок со связью с кем-то другим. Чимин ведёт себя как самовлюблённый тип, думая только о себе и своих желаниях, вместо того, чтобы чужую сторону хотя бы попытаться понять. Этот ребёнок не виноват в их неосторожности, зачем его убивать?.. Чонгук хлопает дверью и заходит внутрь. Чимин, кажется, что-то смотрит, судя по звукам доносящимся из спальни, как жаль, что сеанс придется вынужденно окончить прямо сейчас, не досмотрев до конца. Чонгук заходит в комнату и облокачивается на косяк, скрещивая руки и сверля Чимина тяжёлым взглядом. Тот поначалу делает вид, что ничего не замечает, а затем сдаётся, ставит фильм на паузу и поднимает свой раздражённый взгляд в ответ. — Ты что-то хотел? — Да, поговорить. — Да ладно, серьёзно, что ли? Не прошло и месяца! — Давай без этого, Чимин, — Чонгук отталкивается и подходит ближе, садясь на край кровати. — Меня не сильно интересует то, что тебя сподвигло на предложение аборта, но давай. Время поднять тему. — Но тебя же это не интересует, — Чимин ведёт плечом и убирает ноут на тумбу, возвращая Чону после насмешливый взгляд. — Зачем мне это всё рассказывать? — Просто расскажи теперь спокойно всю ту ситуацию, а я постараюсь не вскипать. — Не хочу, — Пак хмыкает. — Я не хочу тебе что-то рассказывать и пытаться доказывать, Чонгук. — Правда? Остыл ко мне, Чимин? — Типа того, — Чимин усмехается снова, и Чонгук в мгновение оказывается близко, давит на затылок и впивается в губы, вызывая внутри полную растерянность и нарастающее волнение. Чимин упирается руками в грудь и запрещает себе отвечать на требовательный поцелуй, но его тело слишком соскучилось по родному теплу и предательски дрожит, выдавая правду с головой, отчего сопротивляться собственным желаниям совсем не выходит, губы послушно приоткрываются в ответ, а пальцы цепляются за тёмную футболку. Чимин уже почти забыл, что такое целоваться с Чоном, забыл о том, как каждый раз прошибает разряд тока вдоль позвоночника, забыл, как весь мир сжимается в пределы их соприкасающийся тел, забыл, что каждый раз нужно заново учиться дышать и вмиг всё остальное больше не имеет никакого смысла, отчего ощущать это вновь слишком волнительно, чтобы врать самому себе. Чонгук сильно не расходится, вскоре спокойно прерывает поцелуй, шумно выдыхает и заглядывает в глаза, на время так и замерев, восстанавливая их сбившееся дыхание, а после отодвигается на прежнее расстояние и снова растягивает губы в надоевшей насмешливой ухмылке. — А вот теперь давай без лжи и только правду. — Я не понимаю тебя, Чонгук… Что ты хотел? Чтобы мы воспитывали этого ребёнка?! Чтобы он жил с нами, потому что она не стала бы с ним жить и воспитывать его уж точно, она бы родила и привезла бы мне. Ты бы смог смотреть на него каждый день? Смог бы думать о нём не как о вечном напоминании моего поступка? Смог бы полюбить? Я - нет, сколько бы не пытался. — Но настаивать на аборте было неверным решением, Чимин. — Я не настаивал, я лишь предложил! Я не знаю, что она выбрала, Чон, мы больше не общались. — Когда она должна была родить? — В этом или следующем месяце, я не знаю. — Найди её. — Зачем? — Чтобы узнать, Чимин. Если она решила ребёнка оставить, он твой тоже, пойми же это. — Но… — Чимин, — Чонгук двигается ближе, кладёт руки Паку на колени и тяжело вздыхает, ловя его непонимающий взгляд. — Он не виноват в том, что появился, не виноват и в том, что это вышло случайно. Он не имеет никакого отношения к вашей неосторожности, он просто появился, самым обычным естественным путём, а ты хотел его убить, понимаешь? Только зарождающуюся жизнь оборвать. Каким бы он не был: желанным или нет, смерти он не заслужил. — Я понимаю это, просто… Я сделал это из-за нас, Чонгук, пойми и ты это. Он бы всё время мне напоминал о своей недо измене, как и тебе самому тоже. Я был просто не готов к такому, его всё ещё не на что было бы содержать, если бы она свалила его на нас. — Было бы на что, не думаю, что твои родители бы упёрлись и не помогли, своим бы я тоже всё объяснил. — Чонгук, его ждала бы не особо приятная жизнь с нами. Корея… — Так можно рассуждать до бесконечности. Просто найди её и выясни, всё ли нормально, договорились? Если ребёнок остался, не дело его бросать, — Чонгук смотрит внимательно и серьёзно, а Чимину хочется от слов и взгляда Чона выдать всю свою слабость и позорно разреветься, потому что тошно не должно быть, но ему плохо от самого себя. Чимин просто кивает в ответ и опускает голову, чувствуя себя совсем ещё ребёнком на фоне Чона. Тот шумно вздыхает, поднимает руки и призывно их вытягивает, цепляя на лицо мягкую улыбку. — Иди ко мне, Чимин. Пак мгновенно подаётся вперёд и падает в объятия, крепко стискивая в своих в ответ и утыкаясь носом в плечо, шмыгнув. Чон выдыхает куда-то в макушку, путает пальцы одной руки в волосах и мягко поглаживает по спине, успокаиваясь и сам. Ссориться тяжело, но мириться ещё тяжелее, особенно не из-за пустяковых конфликтов. Чонгук не удерживается и мягко целует в висок, мгновенно чувствуя, как сильнее стиснули его руки, усмехаясь этому. — Почему ты так долго не хотел идти на контакт?.. — Потому что ты бы не почувствовал никакой вины. Твоя точка зрения до сих пор тебе кажется правильной, а так мог бы даже и не усомниться в ней ни на секунду. — Я скучал по тебе, Чонгук. — Я тоже, Мини. Тебя не хватало. — Ты злишься? — Нет, уже не злюсь. Я злился на тебя не столько из-за твоего поступка, сколько из-за того, что ты начал кричать на меня, отстаивая свой промах. Ты же понимаешь, что… — Понимаю! Прости, я обещал ничего не таить. Это, правда, было последним, никаких больше сюрпризов, — Чимин жмётся ближе, ластится и поворачивает к Чону голову, смотря растерянным, отчаянным взглядом. — Ты поверишь мне снова? — Я верю тебе, Чимин. Только не надо всё усугублять, ладно? — Обещаю, — Чимин вздыхает и утыкается носом в шею, крупно вздрагивая, стоит Чону чувствительную кожу дыханием опалить. — Я люблю тебя, Чонгук. Не оставляй меня больше, пожалуйста. — Думаешь, мне самому хотелось? — Нет, но… Мне слишком неудобно перед тобой до сих пор. — Со временем пройдёт, — Чон хмыкает. — Как и моя злость испарится окончательно. Они затихают, потому что на этих словах Чимин заметно поникает, а Чонгук цепляет пальцами Пака за подбородок и приподнимает, накрывая его губы своими. Чимин мгновенно отвечает, обвивает шею руками и жадно сминает чужие губы в ответ. Руки скользят под одежду, а поцелуй становится глубоким и пошлым, Чон давит, а Пак легко поддаётся, давая себя на кровать опрокинуть, не разрывая поцелуй. Чонгук нависает сверху, гладит ладонями бока и кусает за губу, отрываясь на пару секунд, чтобы поудобнее устроиться, правда, Чимин времени на это почти не даёт, тянет к себе снова и вновь целует всё с той же жадностью и проснувшимся голодом до внимания Чона. Чонгуку нравится эта ненасытность в действиях и поцелуях Пака, ему нравится ощущать себя нужным и желанным, ему нравится то же дарить в ответ. Чимин от касаний выгибается, льнёт ближе и требует большего, распаляя на открытые и более быстрые действия. Чонгук медлить и не думает, Чимин прекрасно знает, каким нежным и внимательным он может быть, вот только проучают его крайне редко. Сегодня, кажется, именно тот день, чтобы о нежности напрочь забыть. Чонгук быстро стягивает с Пака футболку и отшвыривает куда-то на кровать, не беспокоясь об этом. Чимин тянет его футболку следом, не приветствуя долгие прелюдии, и втягивает в очередной поцелуй, соприкасаясь разгорячённой кожей. Она раскалённая, истосковавшаяся по ласке и вниманию, обжигающая своей температурой, и это кажется сумасшествием и нормой одновременно. Чонгук отстраняется, скользит болезненно-приятными поцелуями по шее и вслед за своими действиями стягивает и шорты, опускаясь всё ниже и ниже. Чимин сбито дышит, кусает губы и путает руку в чёрных волосах, подставляясь под ласки. Ему чертовски этого не хватало — внимания Чона и его присутствия в своей жизни. Теперь, кажется, всё обещается быть хорошо. Если, конечно, они сдержат свои данные обещания. Чимин прогибается в спине и громко стонет, стоит Чону накрыть ладошкой член сквозь ткань трусов и требовательно сжать, вынуждая Пака просить о большем. И тот даже не думает сопротивляться, поддаётся данным правилам и честно играет в чужую игру, смотря на Чона прищуренным возбуждённым взглядом и прикусывая губу. — Чонгук, прекрати издеваться. — Я не издеваюсь. — Да неужели, — Чимин сбивается на фразе и снова стонет, потому что Гук забирается пальцами под ткань и очерчивает головку, соскальзывая рукой по стволу вниз. — Ч-чонгук… — Нравится, Мини? Хочешь большего? — Х-хочу, только быстрее, пожалуйста… — Скучал по мне в себе? — Чонгук склоняется над ухом и шепчет, замедляясь и сжимая член в руке сильнее, прикусив мочку уха на окончании фразы. Чимин дрожит, издаёт очередной стон и хватается за плечи, впиваясь в них пальцами. — С-скучал… — И сейчас очень-очень хочешь вновь ощутить? — Очень-очень хочу. — Извращенец, — Чонгук хмыкает и обводит языком ушную раковину, вытаскивая руку из плавок и приспуская их вниз. Чимин предвкушающе ёрзает, сглатывает вязкий ком и шире разводит ноги, призывно и пошло. Чонгук лишь одобрительно мычит и очерчивает большим пальцем губы шатена, после надавливая и прося приоткрыть. На поиски смазки нет времени, да и оба не особо желают отрываться друг от друга, невозможно сильно соскучившись. Чонгук приподнимается, чтобы специально видеть, как Мин играется с его пальцами, и сдавленно выдыхает от язычка, слишком соблазнительно скользнувшего между фалангами. Чимин никогда специально не старается это сделать вызывающе и соблазнительно, это выходит само по себе, да так, что Чон каждый раз еле сдерживает себя, чтобы не плюнуть на всё и не кончить только от одного вида возбужденного Чимина под ним. Чонгук вынимает пальцы и скользит ими между половинок, незамедлительно проникая одним и принимаясь оглаживать стеночки внутри. Чимин выдыхает сквозь зубы, борясь с неприятными ощущениями, но он прекрасно знает, что последует за этим и какое удовольствие он получит, если немного потерпит. Чонгук скользит мокрыми поцелуями по шее, добавляет второй и успокаивающе оглаживает бёдра, призывая расслабиться. Отсутствие близости сказывается: Чимин растягивается туже и не может так быстро расслабиться, как раньше, но Чонгук забирает все неприятные ощущения своими поцелуями и лишь усиливает желание, накрывая вновь член рукой. Чон возится с растяжкой и вытаскивает пальцы, когда те уже легко скользят внутри, и тогда наконец стягивает шорты с плавками с себя. Чонгук сплёвывает на ладонь и смачивает собственный член, пристраиваясь ко входу и кидая на Пака спрашивающий разрешения взгляд. Тот только мелко кивает в ответ и закусывает губу, откидывая голову на подушку и шумно выдыхая. Чонгук входит одним плавным толчком, заполняя собой целиком, и тихо стонет от сжавшегося Пака, сжимая в ответ пальцами его бедра. — Чимин, расслабься. — Иначе что?.. — Иначе я за себя не ручаюсь, — Чонгук предупреждающе сверкает взглядом, а Пак специально провоцирует в ответ, разжимая и сжимая стенки снова. Чонгук хрипит, медленно выходит и толкается обратно в Мина, больше не сдерживаясь и постепенно набирая темп. Чимин обвивает ногами талию парня и царапает спину с каждым новым сильным толчком. Ощущать Чона снова в себе долгожданно и непривычно одновременно. Чимин несдержанно стонет и подвиливает бёдрами, рвано выдыхая и зарываясь пальцами одной руки в короткие волосы на затылке. — Быстрее, Гуки, — Чимину чертовски хорошо. Именно так и нужно мириться, ему нравится эта жёсткость в толчках Гука, ему нравится его «наказание». Чимин знает, что последствия будут болезненными, но ему слишком в кайф всё это в данный момент. Чонгук вдруг замедляется, выходит из Пака и с хитрой ухмылкой тянет на себя, меняясь с Мином местами. Чимин непонимающе смаргивает, а затем чувствует лёгкий, начинающий проявляться на щеках румянец, кажется, понимая, что от него хотят. Чонгук гладит его бёдра, целует в шею и потирается членом о половинки, ловя сбитый выдох губами и сжимая пальцами ягодицы. — Чимини, — голос Чона чуть охрипший и на тон ниже, Пак крупно вздрагивает и уже заранее знает, что согласится на всё. — Самое время немного постараться для прощения. Чимин кусает губу и давит Гуку на плечи, заставляя лечь обратно на кровать, прижимаясь своими пухлыми губами к шее и несильно покусывая её. Чонгук гладит своими ладонями ягодицы, явно призывая не медлить, но Чимин только провокационно потирается о его стоящий член и откровенно мстит, наслаждаясь телом Чона и своими краснеющими метками на нём. Чимин очерчивает руками мышцы, целует в губы, долго и руководя процессом, и только после приподнимается, кидает игривый взгляд и опускается на член, вскинув голову и протяжно простонав. Чонгук крепко держит за бока, а Пак, не дав себе отдышаться, приподнимается и опускается снова, начиная набирать темп и всё сильнее впиваясь зубами в нижнюю губу. Больно и приятно, Чимин двигается резко и явно наслаждается хриплыми стонами под собой, не сдерживая и свои. Чонгук подвиливает бёдрами в такт, упрощает задачу и входит глубже, заставляя темп постепенно менять. Чимин царапает ноготками грудь парня, соскальзывает ладошками с потного тела и прикрывает глаза, наслаждаясь всем этим. А ещё он знает, что Чонгук долго не выдержит, как и он сам. Чону хочется быстрее и уже достичь разрядки, одновременно не желая их безумство прекращать. Он старается Паку сильно бока не сжимать, но стоит тому сжать как бы случайно его член внутри, как Гук непременно оставляет синяки, стискивая зубы и издавая очередной стон. Чимин тянется к собственному члену, но Гук бьёт по рукам и прикоснуться не даёт, накрывая ладошкой сам и начиная водить вверх-вниз с заданным ими темпом. Когда пик становится всё ближе, Чонгук валит Пака обратно на кровать, закидывает ноги себе на плечи и вжимает в матрас с новой силой, срываясь на быстрый, рваный темп. Чимин удовлетворённо стонет, сходя с ума от сильных толчков и рук на своих бёдрах, и снова тянется рукой к просящему внимания члену, принимаясь и себя до разрядки скорее доводить. Перед глазами всё больше тёмных пятен, а удовольствие, кажется, уже внутривенно в нём и в Чоне. Чимин срывается на писк, выгибается в спине и кончает себе на живот, пачкая кожу в семени. Чонгук сам на пределе, а стоит Паку от накатившего оргазма сжать его сильнее, то не выдерживает следом, толкаясь в сжавшегося шатена ещё с пару раз и кончая глубоко в него, выгнувшись. Оба сбито дышат, оба приходят в себя и не хотят отрываться. Чонгук наклоняется, целует Пака чуть устало, но всё с теми же чувствами, и осторожно ложится рядом, обнимая поперёк талии и прижимая мокрое тело к себе. Чимин мгновенно обвивает руками шею Гука, тянется за новым поцелуем и долго не хочет отстраняться, наслаждаясь восстановившейся связью. Как же хорошо, когда все вопросы, кажется, отвечены или оба знают, где ответ искать. — Когда-нибудь ты трахнешь меня почти без подготовки, я уверен. — Возможно, — Чон хмыкает. — Не вижу особо, чтобы ты был против. — Я потом буду против, когда начну хромать и морщиться от боли. — Потерпишь, — Чимин ловит лёгкий поцелуй в макушку. — Чонгук? — М? — А где Кёнсу? Я надеюсь, ты номер запирал? — Запирал. Он сказал, что зайдёт к нам перед ужином и приказал развлекаться. — Перед ужином, говоришь, — Чимин опускает одну руку и скользит ею по груди, растягивая губы в невинной улыбке. — Тогда у нас ещё есть время, чтобы его наставление выполнить. Чонгук хмыкает и молча подминает Пака под себя, целуя в губы и не видя причин в этом отказать. Наконец-то, они помирились. Получает, понять друг друга всё же можно, какие бы точки зрения не были озвучены, как и прислушаться, если обе стороны будут хотеть идти на контакт вместе.