Не изменишь

— Нет, Хосок, это не шутка. — Но это верх идиотизма. — Это верх мудизма, им пора создать свою религию. — Почему ты не скажешь? — А почему не скажешь ты? — Тэхён смотрит в чужие глаза безнадёжно и устало, Хосок прекрасно понимает почему и очень хочет не смотреть так же в ответ. Когда он успел отвернуться, а дети за его спиной устроили переворот, повзрослев так не вовремя? Хосок не понимает, как так можно и, честно, даже не пробует понять. — Наверное потому, что не хочу лезть в их отношения? — Ты не уверен. — Как и ты. Тэхён замолкает, опустив голову, и бездумно смотрит себе в ноги, упираясь глазами в асфальт. Они сидят рядом с универом и прогуливают пару, решив это сделать как-то спонтанно и просто вдвоём не дойдя до кабинетов. Тэхён заодно поднимает тему, которая непроизвольно глушилась пару дней, и решает поставить все точки. Хосок, собственно, не дурак, он всё понял и так, просто надеялся, что тут какая-то шутка или типа того. Но это совсем не шутка, не прикол и даже не розыгрыш. Его друзья реально творят какую-то фигню и даже не понимают этого. Хосок тяжело вздыхает и кладёт свою ладошку поверх пальцев Тэ, успокаивающе поглаживая кожу на запястье большим пальцем. Они переживают оба за них, не могут иначе, ведь те крайне близки им, но лезть в чужие отношения не очень-то хорошая идея. Хосок думает о том, что за ними стоит просто следить и уберегать от ещё более глупых поступков. В конце концов, это, кажется, должно было случиться, ведь у обоих карьера до появления друг друга в своих жизнях стояла на первом месте. Теперь она пошатнулась, почти была скинута, но тут вновь решила предпринять последнюю попытку что-то доказать. Им просто нужно с этим справиться. Хосок, в отличие от приунывшего Тэ, верит во что-то хорошее, в положительный исход этой схватки. Тэхён верит тоже, но сомневается порой, видя всё сгущающиеся тучи над этими двумя. Ну, что они за идиоты, ей богу. Да сколько можно! Ким придвигается ближе и падает головой Хосоку на плечо, давая себя обнять. Им просто стоит, чёрт возьми, поговорить по-человечески, а не устраивать детский сад из-за вдруг из принципа понравившейся игрушки. — Не переживай за них, Тэхён. Они, конечно, ебанутые, но я думаю, всё не настолько плохо. — Я надеюсь. Меня просто напрягает то, что они не живут больше вместе. А зная это… — Чимин не станет себя вести как раньше. — Почему? — Он изменился, Тэ. Он очень сильно изменился. Как и Гук, собственно. — Он никогда не был исключительно «хорошим». — Да я и не про это. Он стал открытый и с меньшей дозой правильности. — Всё равно меня напрягают эти двое. — Просто давай чаще крутиться вокруг них. Если не мы, то никто им сейчас не поможет. — Я знаю, без нас они бы пропали, — Тэхён хмыкает, а Хосок тихо смеётся в ответ. Однозначно. Когда-нибудь они поймут, насколько крутые у них друзья. — Пойдём к своим ненаглядным, Тэхён. Пара скоро закончится. — У нас есть ещё пятнадцать минут, и половину из них мы точно никуда не сдвинемся.

***

Финал всё приближается. До него ещё один отбор и всё, они придут к конечной стадии этой битвы. Чонгук как прежде не волнуется ни капли, он уверен в себе и своих возможностях, как и в том, что будет в этом чёртовом финале. Он даже, кажется, знает список пяти финалистов. И, конечно, пятое там точно будет занимать Чимин. Насколько он знает, главные звёздочки проекта всё ещё он и Чимин. Ну, конечно, ведь они каждый раз на отборе устраивают грандиозное шоу из срача и препирания. Ещё бывает перед или после, на переменках, за кулисами, на сцене и где только можно. Снимали бы об этом шоу, вышел бы целый сериал. Чонгук бы стороной обходил Пака, но тот никогда не обходит стороной его. Чимину всегда что-то не нравится, он всегда придирается, всегда цепляется к словам или его жестам, у Чона ощущение, что он где-то прокололся и что-то сделал не так, отчего Пак вдруг так бесится. Чонгук заканчивает репетицию и собирает вещи, собираясь зал покинуть. Вроде на автобус он ещё успевает, не так уж и поздно, но в универе вряд ли кто ещё остался, если только те, у кого, как у него, такие же поздние репы. Чонгук знает, что многие тут тренируются до поздней ночи, стремясь выиграть, и на самом деле одновременно сочувствует и уважает их. Он провёл в зале почти шесть часов, отработал всё, что не нравилось или не выходило, и решил на сегодня закончить. До отбора ещё три дня, а то, что выходит, ему очень даже нравится. Чонгук щёлкает замком на своей спортивной сумке и, забросив ремешок на плечо, разворачивается к выходу, натыкаясь на пару внимательных глаз. Чонгук вопросительно выгибает бровь и смотрит прямо в глаза в ответ, мысленно думая, Чимин просто в зал войдёт и начнёт заниматься или что-то да произойдёт. Драться же он не станет?.. — Ещё кости себе не переломал? — А должен был? — Я надеялся. — Что тут обойдётся само, без твоего вмешательства? — Эй, святоша, со словами осторожнее, — Чимин меняет взгляд на недовольный и преграждает собой дорогу, полностью закрывая выход. Чонгук хмыкает, думая, что, ого, тут накалившуюся обстановку создал он, а не Пак, а такого ещё не было. Интересно, он действительно всё испортил или это было неизбежно? — Чего ты хотел, Чимин? — Шёл к выходу, заметил свет и решил заглянуть. Станцуешь? — С чего бы я должен это делать. — Да ладно, тебе не сложно! — Чимин самодовольно улыбается и двигается к центру. — Можешь станцевать со мной, если хочешь. Когда-то в батле мы уже сталкивались. — Ещё скажи вдруг вспомнить наши совместные выступления. — Ну, нет, спасибо, — Чимин морщится и наклоняется к центру, подключая к нему свой телефон и принимаясь листать музыку. — Ты располагайся, Чонгук, не стесняйся. — У тебя нет настроения язвить и грубить мне? — У меня желание доказать тебе, что ты не с тем тягаешься, милый. — Вот оно как, — Чонгук хмыкает и ставит сумку обратно, подходя ближе к Паку. Чимин останавливается на каком-то треке и делает громкость больше, стоит ему заиграть. Чонгук не удивляется, слыша тяжёлые басы и электронные удары, и ловит взгляд Пака, хитро растянувшего губы в нечто похожем на улыбку. — Первым начнёшь? — Ты даёшь мне выбор? — Нет, я просто выбираю партию для себя получше. Чонгук фыркает и лениво отходит в центр, ловя ритм и примерно представляя, какая мелодия у песни будет дальше. Чон вступает ровно тогда, когда это и нужно было, слыша сбоку одобрительное мычание. Чонгук сначала не думает особо стараться, чисто подвигаться немного и уйти скорее, но в нём с каждым новым ударом баса просыпается азарт, и Чону вдруг ощутимо сильно хочется Чимина утереть. Жалко, что кроме них двоих это никто не будет видеть. Чонгук двигается резко и со вкусом, смакует быстрые переходы и двигается точно в такт, попадая во все точки. Чимин следит за этим расслабленно — это же не настоящий конкурс, чтобы ему волноваться, — да и за себя он уверен, Чонгуку придётся признать его превосходство. Чимин не ждёт, когда Чон предоставит ему возможность выйти, а двигается в центр сам, смещая Гука, весело сверкнув глазами прямо перед его носом. Чимин пропускает звуки через своё тело, кажется, мягко перекатывая их от одной части тела к другой и прикрывает глаза, только разминаясь. Чонгук знает, что Пак может, и ему даже интересно в каком-то плане, отчего он отступает на пару шагов и любопытно следит за красующимся Мином. Но Чимин красуется для вида, просто чтобы раззадорить и привлечь внимание, а затем меняется очень быстро, двигается жёстче и наступает, заставляя Гука ещё отшагнуть на пару шагов назад. Чимин преуспел, стал двигаться ещё лучше, Чонгук давно не видел раскрытый талант Чимина полностью. Пак живёт танцем только для себя, почему-то тоже старается изо всех сил, будто бы ему важна оценка Чона, и знает, что просто прекрасен. Напряжённый взгляд Гука за ним только всё подтверждает, и Чимин расходится всё сильнее, хвастаясь своим телом и возможностями. Песня сменяется другой, затем ещё одной, их дыхание становится тяжелее, но останавливаться не особо хочется. Они играют наравне, не давая выйти вперёд ни одному, и хотят ещё больше показать себя. Энергичные ритмы затихают, появляются тягучие и медленные, манящие и обычно вызывающие визги у девчонок, потому что парни расходятся под них больше всего. Чимин не уходит из центра, стоит Чону вновь выйти, остаётся на месте и поднимает на него взгляд, смеясь им. Чонгука это не смущает совершенно: если Чимин хочет станцевать вместе с ним, то пожалуйста. Это будет выглядеть глупо, Гук в этом уверен, но то, что происходит, явно противоречит его уверенности. Чимин отлично угадывает то, что Чон собирается сделать, быстро подстраиваясь и танцуя вроде свой, а вроде уже общий танец. Чонгук угадывает так же просто, вовремя отступает или придвигается ближе, если это нужно, поворачивается в нужные стороны и совсем чётко перехватывает чужую руку, вызывая усмешку на лице. Со стороны это бы выглядело парным танцем с ещё не до конца продуманной хорягой, но под конец стало бы определённо общим номером. Чимин руку освобождает, двигается ближе, и кладёт руки на плечи, соскальзывая одной и как-то очень быстро разворачиваясь, тут же чувствуя чужие ладони на собственном животе. Чимин заигрывает, поддаётся каким-то странным внутренним порывам, прижимается вплотную и шумно выдыхает, стоит касаниям стать ощутимее. Чимин ловит кайф от их вдруг проснувшейся вседозволенности и перестаёт себе отдавать отчёт в действиях, погружаясь в игру без рамок и правил. Чонгук поддаётся каким-то внутренним инстинктам тоже, скользит пальцами вниз, не давая Паку от прикосновений увильнуть, и останавливается на бёдрах. Вот только Чимин всё равно увиливает, поворачивается обратно лицом и смотрит пристально, не прекращая двигаться. Они играются друг с другом: то сближаются, то отдаляются, то путают конечности, то отталкивают специально. Но никто не думает о том, что у любой песни есть конец, наслаждаясь моментами их безумства. Чимин ждёт, что Гук выкинет что-нибудь совсем обезоруживающее, видя по тому, как потемнел его взгляд, и чувствует предвкушение, разрастающееся внутри. Чонгук даёт волю своему настоящему характеру, дёргает Пака на себя и прижимается вплотную, затихая с битами, и наклоняется, с усмешкой замечая, как Пак специально отклоняется назад, прогибаясь в спине и сохраняя между ними возможное расстояние. Чимин хорошо растянут, чтобы себе это позволить, отчего выигрывает в этой битве, когда Чону уже становится неудобно наклоняться и приходится выпрямиться, но Пака от себя не отпустить. Они двигаются слаженно ещё с несколько секунд, не прерывая контакта ни зрительного, ни телесного, поддаваясь внутренним порывам. Их тела идеально чувствуют друг друга, у обоих эта мысль вертится с самого начала их танца. Им не составило труда бы где-то выступить, только не с таким развязным номером. Такой танец только для них двоих и их притяжению. Чонгук кладёт ладони на задницу Пака и видит по прикушенной губе всю нескрываемую реакцию. Чонгук наклоняет в этот раз только голову, скользит носом от виска и вниз по щеке, чувствует чужие пальчики на своём затылке и прикрывает глаза, но в следующую секунду тут же отшатывается, испуганно распахивая свои и смотря в точно такие же чужие. Если бы не вдруг внезапный звонок на телефон Пака и резко сменившаяся мелодия на орущий треп, они бы поцеловались. Они бы, чёрт возьми, поцеловались, и хрен знает, во что бы это вылилось. Чимин отмирает первым, идёт к телефону и слишком резко выдёргивает из него кабель, тут же отвечая на звонок. Он путается рукой в волосах и явно сбит с толку, говорит нервно и грубо, тяжело дыша. Чон ждать его не намерен, и лучше уберётся отсюда поскорее, они обязательно забудут это. Должны забыть. Это всего лишь недоразумение. Вот только тянет от него чем-то старым, проснувшейся ностальгией и совсем родным теплым чувством. Чонгук что-то упускает, снова блокирует и, схватив сумку, быстро покидает зал, хлопая дверью и заставляя Пака осесть на пол. Чимин ерошит собственные волосы и сглатывает ком в горле. Ну и что за херня это была, какого чёрта он полез к Гуку?! А если бы они поцеловались?.. Чимина передёргивает. Да ни за что в жизни, заразится ещё его тупизмом и умрёт от этого. Чимин встаёт не спеша, даёт время Гуку куртку из раздевалки забрать и покинуть универ, и только потом двигается на выход сам. Он включает музыку на полную громкость, и стоит в случайном порядке заиграть этой песне снова, Чимин вздрагивает и поспешно переключает её, чувствуя мурашки по всему телу от воспоминаний. Нет, ему не понравилось. Нет, он не хотел поцеловать Гука. И не напоминает ему это ничего, совсем. Пошло всё лесом, Пака это никак не касается.

***

Чонгук радуется, когда Мин не подходит к нему ещё с несколько дней. Они проходят последний отбор и остаются в пятёрке сильнейших, получая старт на подготовку к финалу. От них требуется три номера разной сложности и направленности, и это на самом деле интереснее в разы. Чон тратит на подготовку много времени, чуть забивая на учёбу и выкладываясь на все 100 из 100. Чонгук намерен победить и знает, что у него это получится. Чимин его мысли не трогает, как и вся та ситуация. Чонгук просто гоняет себя так, что на то, чтобы подумать о чём-то не хватает времени. Но Чимин напоминает о себе сам, сталкиваясь с ним в коридоре и насмешливо окидывая его фигуру с ног до головы. Чонгук уже привык, а Тэхён вдруг реагирует болезненно, смотрит на это всё с грустью в глазах и поджимает губы, ведь Пак смотрит с враждой, а под ней прячется сомнение, которое Чон не видит, а Пак не осознаёт до конца. Чимин скрещивает руки, и Чон заведомо знает, что новой стычки не избежать. Он смотрит устало в ответ и, вообще-то, надеялся на то, чтобы пойти поесть, но, видимо, сегодня не судьба. — И чего тебе? — Извинись. — За что? Что ты на меня налетел, потому что ничего не видишь из-за своего маленького роста? — Когда-нибудь я вырву тебе язык, Чонгук, — Чимин озлобленно щурит глаза и перекатывает желваки, пытаясь усмирить собственную агрессию. — Извинись за своё существование, Чонгук. Оно всем приносит только неудобства. — Да неужели? — Поверь мне, Гуки. Тэхён с тобой тоже общается лишь из жалости. — Какой кошмар! — И не говори, как ты с этим живёшь? — Прекрасно. — Что, извиняться не будешь? — Нет. — Как жаль. — Ты никто мне, Чимин, чтобы я перед тобой извинялся за несуществующие причины, — Чонгук хмыкает, первый переходя черту, а Чимин в ответ скалится, делая шаг ближе и упираясь взглядом в чужие глаза. — Странно, почему я зацикливаюсь на таком дерьме, как ты, Чонгук. — Может потому что на фоне чувствуешь, как воняет от себя? — Иди на хуй, святоша. — Прости, я не по этой части. — А ну хватит! — Тэхён вклинивается между ними и отодвигает в разные стороны, сверкая взбешённым взглядом. — Прекратили это цирк! Чимин, иди остынь, а ты, Чон, идёшь со мной. — Правильно, объясни этому ребёнку суровую правду его жалкой жизни. — Пак Чимин, если ты не захлопнешься сейчас, я тебе врежу, чёрт возьми! — Чимин переводит взгляд на раздражённого Тэ и послушно затыкается. Тот выглядит устрашающе, а с ним Пак ссориться не намерен, Ким ему ничего плохого не сделал. Чимин уходит, забирая с собой свою свиту, а Тэхён тянет Чона в столовую, думая, разнести его в клочья прямо сейчас или потом, но Чонгук подаёт голос сам и просит дать им поесть, а потом он выслушает Тэхёна обязательно. Вот только всё скрашивает Хосок, который неожиданно к ним присоединяется, садится рядом и поднимает какую-то тему, разбавляя атмосферу. Тэхён его за это просто обожает, но за то, что сейчас сбил его с мысли, не очень. Вся ситуация забывается почти на два дня и возвращается вечером в пятницу, когда у них финальный концерт, а от их криков в сторону друг друга начинают уставать окружающие. Тэхён не выдерживает, тянет Чона в пустую аудиторию, когда тот достаёт говорить о том, как уделает Чимина в этом чёртовом конкурсе. Тэхён неистово бесится поначалу, а затем устаёт переживать всё один и смотрит совсем грустно, отчаянно даже, нервируя своим состоянием уже Чона. Тот не понимает, почему Тэхён его вдруг утаскивает с репетиции и смотрит удивлённо. До выступления не больше часа, какого чёрта происходит вообще?.. — Чонгук, это твоё окончательное решение? — Какое? — Пожертвовать Чимином и победить? — В смысле пожертвовать Чимином? — Чонгук садится на парту и смотрит совсем непонимающе. — Объясни. — Хватит притворяться, хватит глушить в себе все свои чувства, Чонгук! Вы встречались, чёрт возьми, прекрати это отрицать! — Но я не… — Чонгук хочет возразить, но у него внезапно нет слов, а в голове ураган из мыслей. Тэхён открывает все закрытые прочно люки, выпускает из них наружу воздух и прячущихся монстров, больше не давая с ними не сражаться. — Ты отрицаешь! Ты ведёшь себя как кретин, Чонгук. — Не груби. — Ты вообще понимаешь, что с Чимином больше не живёшь, Гук? Не пора ли остановиться? Чонгук смотрит потерянно, совсем не зная, что сказать в ответ. Они действительно больше не живут вместе, они… Всё это серьёзно произошло? Чонгук открывает рот, чтобы что-то сказать в своё оправдание, но так же быстро его закрывает, утыкаясь взглядом в пол и шумно выдыхая. Тэхён не знает, та ли это реакция, которая должна быть, но отступать он не намерен. — Чонгук, ты переехал домой и даже не заметил этого? А то, что в квартире Чимина до сих пор твои вещи, забыл? Серьёзно?! Чонгук моргает пару раз и взгляд у него становится совсем беспомощный, загнанный и растерянный. Чонгук не может сойтись со своими мыслями, а Тэхён только подливает масла в огонь, напирает и вываливает всё, что, вообще-то, случилось. Тэхён вдруг активировался как-то поздно, когда до необдуманного поступка осталось всего ничего. Тэхён кинул последнюю спасательную верёвку, давая выбраться, пока не вышло всё просрать окончательно. — Скажи мне, кто для тебя Чимин? — Я не знаю. — Ты любишь его? — Тэхён, пожалуйста… — Ты, чёрт возьми, чувствуешь к нему хоть что-нибудь?! Тэхён замолкает, а Чонгук из роя вьющихся мыслей пытается вырвать основные. Насколько сильно его задело поведение Пака, что он вдруг так закрылся?.. Господи, что вообще тогда произошло?! Чонгук не понимает, с чего вдруг в нём появилось желание идти против, с чего он вдруг взъелся и решил подумать обо всём потом, да так это потом и оставил. Чонгук вообще слабо что понимает, если честно. Как и то, чувствовал ли Чимин тоже самое или ему пришлось это терпеть на себе одному… Чонгук сглатывает, даёт стоп сигнал сейчас всем обвинениям и сосредотачивается на вопросе Тэхёна. Чувствует ли он что-нибудь к Чимину?.. Чувствовал раньше определённо, а теперь? Чонгук не знает, что между ними теперь. Они враждуют, они ведут себя странно и неуважительно, они больше не смотрят друг на друга как раньше. Они стали друг другу никем?.. Чонгук бы, может, согласился с этим, но недавняя стычка в зале говорит об обратном. Их тянуло друг к другу: Чонгук помнит, как Пака хотелось поцеловать на протяжении всего их безумства, Чонгук помнит, как руки сами тянулись к желанному телу, а дыхание сбивалось от лёгких касаний. Чон сомневается, что Чимин вдруг стал ему никем. Точнее, он даже в этом уверен — чувства не пропадают так быстро. Чонгук специально думает о Паке, об их когда-то совместной жизни, о всём том, что было и что они хотели получить. Чонгук готов ответить на вопрос Тэхёна, вот только… — Ему это не нужно, Тэ. — А ты его спрашивал? — Он сам ко мне остыл. — Он не остыл, Чон. И ты не ответил на мой вопрос. — Почему ты в этом так уверен? — Потому что я смотрю на вас со стороны и то, что я вижу, мне не нравится. — Я не знаю, Тэхён. Чимин… — Ты, чёрт возьми, чувствуешь к нему что-нибудь или нет?! Чонгук поджимает губы, смотрит нечитаемо в ответ, а затем выдыхает, спрыгивая с парты и подходя к Тэхёну. — Не знаешь, где сейчас Чимин?