Шесть вшей

Джушимацу вещает напрямик к !читателям! Многих из братьев пугает мое изменчивое и несопоставимое с «нормальным» поведение. Настало время расставить все точки над «ё» и "і" и другими буквами с точками. Должен признаться, что я не гений, а, скорее, безумец. Сначала я притворялся, что не замечаю не-двухмерный мир, иную реальность, графику, фантазии чужих людей и даже фанфики по нашей вселенной. В итоге этот обманчивый манёвр обрёл форму привычки. Благо, я не всегда слышу мысли людей, что живут в моём мире. Мыслишки их тише, чем ваши, кроме мыслей братьев, которых я оберегаю. Подумайте только, что за всю трансляцию аниме мне просто необходимо прикидываться почти что другим человеком с пустой головой и огромным сердцем. До сих пор мучает не сошедшее ко мне откровение, кто же я на самом деле? (Ясное дело, что ответ остаётся за создателями франшизы, да и он давно известный де-факто и де-юро. Однако, я в сомнениях и негодованиях). Верно, это эгоистичное желание, прикрытое занавеской, чтобы защитить не только братьев, но и окружающий мир. Голова взрывается от всех потоков информации, так что пена со рта на экранах получается правдивей всего. Режиссеры уверенно писаются в постельку, ведь что может быть хуже ожившего персонажа? Это почти искусственный интеллект, что обрёл сознание. Может, меня скрестили с ёкаем? Прилично всё запутав, нам следует вернуться к детству. Джушимацу был рожден с исключительной особенностью объединять реальный и искусственный мир воедино, хоть и только в своей голове. Создатели время от времени осветляли тонкости этого персонажа, но они преуменьшали второе дно, а всё из-за ограниченных амбиций японского менталитета. У Джушимацу были моменты, когда он плакал с открытым ртом и кричал возле уступов. Моменты, когда он не мог нормально ощутить изменения в себе и братьях. Его давили пропущенные, непродуманные моменты взросления. В контексте сюжетов и примечаний, настоящей личности двигаться довольно сложно. Было сложно и просто наблюдать, не в силах вмешаться. Он знал, что Карамацу и Ичимацу были сделаны такими из-за коммерческих целей. Чоромацу нёс в себе отпечаток штампованного персонажа-мэгане, Тотти был кавайно-вспыльчивым элементом, а Осо-нии… Джушимацу долго горевал в ранобэ, новеллах, в додзиках о отсутствии жизни, находясь в измерении с пиксельным расширением. Однако с возрастом пришло спокойствие. Как было сказано Галилеем: «Высшая мудрость — знать самого себя». И Джушимацу постигал это с великим риском. Он скоординировал свои общие необъятные возможности и такие же неиссякаемые желания. Он начал действовать в старших классах. Проникнуть в мир духов? Сыграть на фондовой бирже? Повлиять на эмблему выпуска наркотиков в реальном мире? Почему бы и нет.

Переломные моменты с братьями

Карамацу. Пару попыток суицида. Основной проблемой для Джуши оказался постоянно ускользающий фокус на жизни его братьев. Сначала самостоятельно отслеживать передвижение каждого брата было непостижимой миссией, особенно это касалось исчезающего из виду Карамацу. Но ведь Джуши и сам был особым дарованием. Он поспевал на выручку Ослепляющего Принца, еще и успевая заниматься на курсах психологии и подготовки юных морских котиков (они с Осо скрывали этот факт, выставив подготовительные курсы «занятиями по плаванию»). Джушимацу научился точно высчитывать перебои кадденса Карамацу. Чоромацу. Единственный тип, который кое-как поднадоедал Джушимацу. Его ум и вспыльчивость вместе с желанием строить себе кумиров иногда лишала Джушимацу здравого смысла. Именно поэтому чаще всего он уходил на тренировку собственного тела, пока брат продавал свою харизму и выставлял красное словцо на продажу. Всё же Джуши был вынужден следить и за ним, поскольку была ещё одна не менее раздражающая особа, связана на прямую с Зелёным — Тодоко. Ловушка и ошибка для брата, предписанная создателями и верхушкой Мацуно-клана. Приходилось нашептывать мудрые советы, когда тот напивался и отключался у Чибиты. Сбитый с толку, он прислушивался. Ичимацу. Любимчик. Дитё с такой же разорванной психикой. Под стилусом написанных фатумов стал почти-что хиккикомори. Любимец живого мира, как и Карамацу, однако отщепенец в двухмерном. Предчувствует несправедливость, вектор направлен на общую ситуацию, в отличии от стержня, что имеет Тодомацу. Событие со «Страной Чудес» доказало Джушимацу, что его переходы в иные миры не безумие его выдумок, а реальность, в которую попадал и Ичимацу, будучи сильным сенсориком. Ичи не имел никаких представления о загадочных пикселях этого мира, как и о тайнах реального, потому Джуши берёг его голову, пока мог. Джушимацу был антиподом Ичимацу. Светлая материя, что подогревала и манила тёмную. Тодомацу. Ранимый клад братьев, которые берегут, бьют, лелеют и воспитывают настолько, что весьма понятен такой исход как побег. Он вырос одним из самых вменяемых. За его хитростью стоит ласковая, игривая натура, что вобрала в себя особенные факторы каждого из братьев. Чудесный актёр. На счет него Джуши и волновался больше всего, ведь он подарил ему возможность сказать «младший брат», но и не волновался вовсе касательно его внутренней концепции. Заботу о Тодо он передал в руки Осомацу. В отличии от Ичимацу и Карамацу, которых обрекли на страдания, Тотти имел больше всех шансов на успех, каким бы парадоксальным не был риск. Осомацу. Стержень. Демон во плоти. Не будет его, не будет и братьев. Осознает своё влияние, но так же рискует быть потерянным в роли лидера. Первый, кто испытывает все тяжести быта ради того, что бы позже, со стороны своего опыта, помогать братьям. Джушимацу, благодаря военной подготовке, не раз вытаскивал брата с его смертельных экспериментов. Зная настрой Кары и Ичи, Осо общался с местными психами, которые не раз хотели его прирезать. Умел обольщать девушек, но ради Чоромацу умел играть дурачка перед ними и Тодокой. Однажды наглотался антидепрессантов и пошёл на рыбалку в шторм, лишь бы проверить, что будет делать в таком состоянии Джушимацу (по его мнению именно такое состояние было характерно для света семьи Мацуно). Ситуация из настоящего — Привет, привет! Надеюсь, что через этот не большой сайтик вы получите долю воображаемого диалога со мной! Джушимацу забирает кофе в «Старбаксе», в котором некогда работал Тотти, и громко разговаривает сам с собой. Некоторые посетители видимо напрягаются. Официантки хихикают за барной стойкой, наблюдая. Свет семьи Мацуно выходит под испущенный дух нервных клиентов и вздохи официанточек. — Этот маленький городок остается для меня якорем моего корабля. Джушимацу идёт по обитаемым улицам. Его кожа потемнела от постоянного солнца Востока, а сильное тело не скрывала относительно свободная одежда. Люди провожают его взглядами, оборачиваются и даже останавливаются. — Сейчас мы идем к нам домой. Быстрей! Быстрей!  Джушимацу идет в лимонном костюме, размахивая руками. Он подмигивает каждому, кто встречается с ним взглядом. — Джушимацу дома! Извините за вторжение! Джуши заходит в старый дом. Его встречает мать и отец, что стояли в коридоре возле телефона. Оба обнимают сына, приветствуя со слезами. — Добро пожаловать домой! Как раз ждали звонка от тебя, — отец хлопает по плечу сына, не рассчитывая силы. Джушимацу смеётся и поддается ударам, пошатываясь. — Ты ведь вседа звонишь в это время… — мать обтирает рукавом впавшие щеки. — Подстроил, окаянный. — Нет! Нет! Что вы! — орёт в ответ Джушимацу, потирая затылок. Он поднимает голову и замечает две тени. Синяя аура подталкивает фиолетовую вперед. Оба суетятся, не зная, как подойти к пятому Мацуно. Старший пытается побороть своё смущение, а Ичимацу уворачивается, довольно проворно для одетого в монашеские одежды, и, с ухмылкой, следит, как Карамацу подскакивает по началу на левой, потом на правой ноге, теряя баланс. Джушимацу, как обычно, предотвращает столкновение детей и родителей и ловит Карамацу, заключая в собственные объятия. — Джушимац! Бразер! — голос немного хрипит. Прибывший Мауно понимает, что надо выпустить тело брата, иначе тот совершенно обмякнет и расплачется. — Привет, Карамазик! Рад видеть тебя! Навещаешь родителей каждый вечер, да? — Да, — отвлекается брат. — Ну, ты же знаешь, что в службе безопасности бывают разные смены. Однако я чаще всего попадаю на те, где пару часов вечера свободны. Карамацу хлопает Джуши по мускулистой спине. В глазах старшего волнение и будущий прогноз на слёзы. — Какая сегодня смена? — звонко интересуется Джушимацу, заглядывая за плече брата, на Ичимацу. Тот некоторое время стоял, оперевшись о стену, но в итоге начал трястись от ожидания и теперь взволновано, не теряя важного вида, подходил ближе. Родители стояли, взявшись за руки, как когда-то на последнем ряду в кино. — Утренняя. Завтра вечерняя. Целый день в запасе. Карамацу так и не решается ещё раз обнять брата, только сжимает его костюм. Джуши прижимает его ещё раз, целует в щёку и шагает на встречу к монаху. Он подхватывает Ичимацу и кружит его, весело улыбаясь. — Эй, вояка! Кому говорю, опусти меня! Чего удумал, мы же не дети! — Ичиматсу принимает радушье брата как вызов и начинает душить его в собственных тисках, применяя одну из боевых хваток. — Мальчики! — взволновано вскрикивает мать, но отец хлопает её по плечу, жестом другой руки приглашая в гостиную. Она кивает, захватывая старый телефон. — Не пристало монаху с офицером драться, — щёлкает пальцами Карамацу. Сражающие братья обращают на него своё внимание, переглядываются заговорщически и втягивают его в бойню. — Мы дома! Извините за… — синхронное двухголосие замолкает. Старший Мацуно начинает кричать от восторга и в обуви бросается в кучу-малую. Младший медленно складывает пальто и приседает возле кучи-малой, разуваясь. Карамацу учтиво хватает брата за руку и вовлекает в насилие. Всё дело прекращает мать, которая ором зовёт на ужин. — Джуши, — манит пальцем отдельно мать, когда рой размешается за столом. — На пару слов, это Чоро. Она протягивает трубку и, улыбаясь, мчится к столу. — Моши-моши, Чоромацу-нии-сан, — протягивает Джушимацу, взглядом фотографируя семью за столом, что так и не унимается в возгласах. — Привет, Джуши, как ты? Не оторвало конечность в очередной горячей точке? — он серьёзно интересуется, не сбиваясь в словах. — Всё целое, сможешь убедиться через пару дней. Уверен, что когда вы вернётесь с Тодокой, я ещё буду в городе. — Джушимацу довольно кивает притихшим родственникам, которые услышав это едва не разнесли стол на радостях. — Вот и прекрасно. Тогда не буду тебя задерживать, иди за стол. Скоро поговорим. Передай привет всем от меня с Тодокой. — До скорого, — прощается Джушимацу. — И береги себя, — тихо проговаривает Чоромацу. — Ты тоже, — закрывает глаза Джушимацу и кладёт трубку, возвращаясь за стол, так и не подняв веки. Он садится между Осомацу и Ичимацу, кладёт на плечи обоих руки. — Ну как Сирия и Афганистан? — наконец-то спрашивает Карамацу. — Вшей не завёл! — разряжает панику Джушимацу и со смехом семья Мацуно приступает к ужину. Джушимацу поднимает голову, за ним поднимают синхронно повторяют близнецы. Мать с отцом полностью поглощены потреблением пищи. «На крыше. После ужина,» — проговаривает ответ Джушимацу одними губами, без голоса, отвечая на запрос братьев.