Караван Удовольствий

Когда-то часовня Последней Надежды была одиноким зданием посреди холмов и лесов, где обосновался орден Серебряного Рассвета в попытках остановить или хотя бы замедлить продвижение чумы. Когда-то рыцари смерти Артаса дали здесь последний бой в качестве войск Плети и переродились в орден Рыцарей Чёрного Клинка. Здесь очистился легендарный Испепелитель, здесь сама земля дышала благодатью, здесь был приют для убогих и обескровленных в бесконечной борьбе с ордами нежити. Когда это было? Нет, кое-что осталось. Та же часовня для больных, такой же приют для раненых, здесь до сих пор чувствуется покой и надёжность, словно сама земля хранит обитателей этих краёв. И Служители земли всё так же захаживают сюда, чтобы отдохнуть от бесконечных попыток вернуть этой местности первозданную чистоту. Но теперь это не одинокое здание молодого ордена. На небольшом искусственном полуострове выросла грозная крепость Серебряного Авангарда, являя собой оплот Света посреди Тьмы. Мощные стены, сделанные мастерами Стальгорна, протянулись по всему периметру, ощетинившись бойницами. Зубами из них росли башни с размещёнными на них баллистами и катапультами. Барбаканы выступали вперёд, словно передовой отряд, оттягивающий на себя вторжение. Глубокий ров довершал картину, словно граница, отделяющая живой мир от полумёртвого. Словно в поддержку старому, раненому, но не желающему сдаваться гиганту, вокруг были соратники. Самые отчаянные гильдии, самые верные делу очищения содружества бойцы и самые фанатичные волонтёры Азерота возвели в округе свои бастионы, чтобы держать малочисленные, но достаточно сильные гарнизоны для поддержки рыцарей. Общее число гильдийцев в округе давно перевалило за тысячу. Целые армии совершали атаки на Плеть, истребляя и сжигая останки с неиссякаемой надеждой на возможный в далёком будущем конец страданий. Именно сюда Лаунаар и перенаправил отряд бойцов с документами, механизмами, показаниями и полуживой Реджиной. Аарисия стояла перед алтарём Света в одной ученической тунике и тихо молилась. В ризнице было светло, благодаря большим мозаичным окнам, и довольно-таки уютно. И ей ничего больше не было нужно. Дренейка несколько отрешилась от мира, погрузившись в свои чувства и молитву. Было хорошо, тихо и приятно, словно Свет обволакивал её и шептал успокаивающие и подбадривающие слова. А ей это так нужно. Ведь скоро ей снова придётся надеть доспехи и оказывать поддержку своим собратьям на поле боя. К счастью, молитва не полностью захватила её, потому окрик из дверей она услышала сразу. - Вот ты где, Арис, - произнёс громкий инфернальный голос. Паладин открыла глаза и повернулась к нарушительнице спокойствия. Ей оказалась ночная эльфийка с длинными зелёными волосами, заплетёнными в несколько толстых шикарных кос. Светящиеся синим светом глаза с теплотой смотрели на молодую дренейку, а тонкие пальцы свободно поглаживали питомца. Которым оказался упырь. Перед синекожей служительницей Света стояла рыцарь Чёрного Клинка в чёрном костюме для повседневного ношения. - Чем могу тебе помочь, Леа? - спросила Аарисия. - Парни пришли с рейда на ту лабораторию, за которой лорд-полковник охотится уже несколько месяцев. Сообщили об успехе, принесли записи, оборудование и много впечатлений. - Замечательно. Реклюзиарх будет рад этой новости. А зачем ты мне это рассказываешь? - У нас непредвиденная ситуация, - Леатида стала серьёзной. – Парни принесли жертву экспериментов в госпиталь. Тебе лучше самой всё увидеть. - Что с ней такое? - Увидишь. Аарисия нахмурилась. Леатида после смерти жеманностью не отличалась, хотя и сохранила свой характер, так что недомолвки с её стороны были редкостью. Тот факт, что калдорай не называла истинную причину, говорил о серьёзности ситуации. Закончив молитву, дренейка поспешила в госпиталь. За ней не отставала ночная эльфийка, а позади шуршал когтями упырь. Всё-таки рыцарь смерти попала в точку. Такое не каждый день увидишь. Аарисия уже при входе в лазарет обратила внимание на толпящихся у одной из коек лекарей. Мало того, тут присутствовал Еаурур, глава лекарей её гильдии. То, что старый друид лично занимался случаем говорило о многом. Саму процедуру проводил в основном Лан – пандарен-жрец. Он постоянно что-то бормотал себе под нос, водя руками и жезлом по телу какой-то девушки. Паладин решила подойти поближе. Девушка оказалась совсем молодой, со стройным телом, ярко-рыжими волосами и гладкой кожей. Но вся эта красота увяла за несколько дней истощения, под глазами залегли мешки, а личико было измученным. Что же такое с ней делали Отрекшиеся, что она похожа на труп? Рядом со столом стояло несколько вёдер с какой-то жидкостью, которая издавала резкий терпкий запах. И хотя девушка была анахоретом, паладином-лекарем, а значит, опытным целителем, она не могла определить тип жидкости. - Аарисия, - глухой рычащий не по своей воле голос старшего друида прервал размышления дренейки. – Что, решила пополнить свою полевую практику случаями из госпиталя? Друид говорил с усмешкой, но в голосе читалась усталость и печаль. Печальный ворген был редким случаем, реже встречался только гоблин-альтруист, но Еаурур оказался просто предназначен для подобной стези. Недаром Служители земли отзывались о нём с уважением. - Нет, Е, меня позвала Леатида, - сказала паладин. – Сказала, что привезли жертву экспериментов Отрекшихся и что-то с ней странное. - Жертва перед тобой, - друид махнул рукой, указывая на рыжую. - А что с ней? - Насколько я понял, Отрекшиеся пытались создать из девушек инкубаторы для создания новых живых мертвецов, которые могли бы расти и развиваться как обычные дети… только мёртвые, - в глазах старого воргена на мгновение зажёгся огонь, но тут же потух. Аарисию едва не стошнило прямо на бедную девушку. И она пережила этот ужас, не сойдя с ума? Как такое вообще возможно? Теперь понятно, что находится в вёдрах рядом с койкой. Но это чудовищно! Неужели Орда опустилась до такого, что готова пойти даже на такие эксперименты? - А, знает? - Ла помчался прямо в лагерь, как только доставил карательный отряд, - ответил Еаурур. – Реклюзиарх сейчас отражает атаку Плети на один из аванпостов, но прибудет при первой возможности. Если подобные эксперименты ставит Орда… Ворген не договорил, но всё и так было понятно. Весь народ Гилнеаса испытывал лютую ненависть к ходячим мертвецам, и даже Еауруру было невозможно полностью погасить это пламя. В каждом оборотне кипел гнев к мертвецам, что изгнали целый народ из их королевства и сожгли родной дом. К счастью, друид не стал заострять на этом внимание. - Мордекай, ты сможешь привести её в чувство? Ворген обращался к единственному среди присутствующих Отрекшемуся, которого не убили бы при первой возможности. Мордекай Шогг после смерти не захотел примкнуть к Сильване, а схоронился в лесах, осваивая тяжёлую, но необходимую профессию лекаря. А после появления в Чумных Землях Серебряного Рассвета немедленно обратился в орден с просьбой принять его. Опытных лекарей было тогда немного, потому со скрипом Отрекшегося приняли в штат в качестве бакалавра. Теперь он возглавлял добрую дюжину жрецов, являясь специалистом высокой квалификации во всём ордене. Он сохранил в себе все черты, которые имел при жизни: сострадание, готовность к самопожертвованию, доброту и решительность. Мордекай так сильно не походил на своих собратьев, что порой все считали его живым. Доходило до того, что некоторые роженицы отказывались рожать без старшего жреца Серебряного Рассвета. А это говорило о многом. Шогг частенько разъезжал по Чумным Землям, изредка – по всему Азероту. А поскольку отговорить его не получалось (за редким исключением), то за жрецом постоянно следовал отряд оруженосцев Серебряного Авангарда. Мордекай по праву заслужил уважение среди обеих фракций, не оставляя никого без помощи. - Думаю да, - отозвался задумавшийся мертвец. – Но лучше, чтобы в момент пробуждения она меня не видела. Если это сделали с ней мои сородичи, то будет слишком жестоко маячить перед её глазами. - Надо будет подготовить нашего инквизитора к возможной информации, - добавила Леатида. – Возможно, она скажет, кто поставлял нашим дважды мёртвым знакомым материал для экспериментов. - Думаешь, она была в состоянии запомнить людей, которые её выкрали? – с сомнением покачал головой Еаурур. - Этого мы не узнаем, пока не спросим, - дренейка с жалостью смотрела на бессознательную девушку. - Мне страшно представить, что она испытала там, в этом кошмаре. Реджина пришла в себя резко, словно её насильно вытолкнули из той темноты, в которой она пребывала. Честно говоря, там ей было лучше, не было боли и той огромной тяжести в животе и матке, из-за которых она страдала. Не было осознания того, что она умрёт, производя на свет новых Отрекшихся или что-то совершенно ужасное, если эксперимент провалится. Там её не сковывали металлические оковы, там она не чувствовала вообще ничего, кроме пустоты и холода, в которых она надеялась укрыться. Только один раз голова выдала её тайные желания: словно комната, в которой она была прикована к столешнице, наполнилась живыми, которые освободили её. Но этот сон был слишком прекрасен, и так не хотелось просыпаться. Но, видимо, её мечтам не суждено было сбыться. Очнувшись и едва не воя от горя, девушка автоматически дёрнула руками, хотя и понимала, что освободиться не удастся. И её удивлению не было предела, когда рука свободно пошевелилась. Всё ещё не веря, рыжая попыталась поднять вторую руку, и ей это удалось. И только сейчас она стала понимать, что её ноги вытянуты вперёд, что лежит она не на холодной столешнице, а в тёплой кровати, да ещё и накрытая одеялом. А самое главное было то, что она не чувствовала той жуткой тяжести внутри себя. Это было настолько невероятно, что не хотелось открывать глаза. - Я знаю, что ты очнулась, - донёсся до неё хриплый голос. – Открывай глаза. Девушка хотела было воспротивиться, но вспомнила, что с ней могут сделать за отказ, а потому подчинилась. Она находилась в маленькой палате с белыми стенами, над кроватью, на которой она и вправду лежала, располагалось окно, из которого лился свет. Рядом с ложем стоял столик с какими-то склянками и бутылками, но взгляд цеплялся за небольшой букет полевых цветов. Да и вообще обстановка больше соответствовала какой-нибудь келье в храме, нежели лаборатории. - Не глазей, я тут, - снова раздался голос. Собеседником Реджины оказался немолодой человек лет за тридцать, слегка сутулый, с чёрными, подёрнутыми сединой волосами. Взгляд серых глаз смотрел куда-то в стену, а пальцы сжимали пачку чистых бумаг. Человек был одет в чёрную рясу монахов, а сверху была накинута накидка с изображением серебряного солнца на сером фоне – символ Серебряного Авангарда. - Кто вы? - первое, что смогла выдавить из себя куртизанка. - Обычно вопросы задаю я, - хмыкнул черноволосый. - Но ладно... Бритнот Астермарк, дознаватель и контрразведчик Серебряного Авангарда, как ты уже догадалась, - он постучал пальцем по накидке. - Хотя меня тут чаще кличут инквизитором. - Реджина Лимбо, - представилась скорее на рефлексе девушка. - Я... проститутка. Почему-то за все годы «работы» рыжей никогда не было так стыдно признаваться в своей «профессии», однако дознавателя это, видимо, не задело. - Необычный вид деятельности, - отозвался «инквизитор», что-то черкая на бумаге. - Что, Отрекшиеся почувствовали необходимость в твоих услугах? - Н-нет, там другое... - Реджину передёрнуло от воспоминаний. - Что же? Давай, рассказывай, я никуда не тороплюсь, да и тебе полегче станет. Какое-то мгновение куртизанка колебалась. А потом её просто прорвало. Она рассказала всю историю своей жизни, как жила в Тераморе, как попала в Караван и служила там подстилкой, как скиталась по всему Азероту, жила, работала и, в итоге, попала к Отрекшимся, которые едва не превратили её в свиноматку. И с каждым словом из неё словно вырывали куски отчаяния и боли, словно она давно хотела высказать всё, что тяготило девушку долгие годы. Бритнот, к её удивлению, на рассказ не реагировал совершенно, только всё писал и писал на бумаге, даже не задавал вопросов. Но, может, это было и к лучшему, смогла ли Реджина в таком случае закончить своё повествование? Она не была уверена. «Инквизитор» засыпал её вопросами позже, когда она закончила излагать события. Он спрашивал о Караване, составе его участников, Мегрике и связях, которыми располагал гоблин. Особенно тщательно Бритнот расспрашивал о крайнем событии, а именно о том, за что хозяин Каравана отдал одну из своих куртизанок. Реждина рассказала всё, о чём знала, постаравшись упомянуть о каждой детали. Астермарк тщательно записывал все её показания и светился каким-то мрачным удовлетворением. Под конец он зло цыкнул зубом, хлопнул пером о бумагу и поднялся со своего места. - Лежи и отдыхай, Лимбо, - хмыкнул дознаватель. – Я ещё зайду к тебе. А пока предоставлю тебе квалифицированную медицинскую помощь. Только не орать и не истерить. Это ясно? - Д-да, - кивнула рыжая. Хмыкнув, контрразведчик открыл дверь, впуская в комнату Мордекая и пару монахинь из ордена Серебряного Рассвета. Увидев Отрекшегося, куртизанка пискнула и отодвинулась на кровати подальше. - Какое неуважение к старшему лекарю ордена, - голос Бритнота сочился иронией. – Я вас покину. И ушёл, оставив дрожащую девушку перед Шоггом. - Никакого уважения к моральному здоровью больных, - покачал головой жрец. – Ну, дорогуша, как себя чувствуете? - Вы... вы... О... - язык отказывался подчиняться хозяйке. - Да, я Отрекшийся, - понял попытку Реджины Мордекай. - Но уверяю вас, я не принадлежу к числу ваших мучителей, клянусь Светом. Я не являюсь приверженцем радикальных сил или сторонником Орды. Я служу лишь правому делу изгнания нежити из этих земель. - Вы же сами нежить! - не удержалась от восклицания рыжая. - Верно, - не моргнув глазом, ответил лекарь, осматривая руки пациентки. - Вот когда Плети тут не будет, я тоже уйду. Монашки за спиной жреца прыснули, а глаза Реджины стали квадратными. Отрекшийся с чувством юмора? Такое бывает? А кого она ещё не встретила? Пьяного в усмерть жреца-дренея, которые априори не пьют ничего крепче кефира? Орка на стороне Альянса? Карлика-охотника? - Бери прицел выше, кретин! Не уток сбиваешь! Нет, тебя кто учил стрелять, хлебогрыз криворукий? Звуки, доносящиеся со двора, привлекли внимание девушки. Она заглянула в окно, чтобы найти источник шума, и остановилась на стрельбище. Картина была впечатляющая: вдоль ряда новобранцев, тренирующихся в стрельбе, прохаживался карлик и орал на подопечных, которые сжимались в попытке миновать праведный гнев инструктора. Закончив, словоизвержение, карлик вскинул винтовку, в мгновение ока перекочевавшую с плеча в руки, и одним выстрелом попал в центр мишени. Правда, пуля оказалась крупнокалиберной: пробив мишень, она устремилась дальше. - Марракуйя, хурма ваша мама!!! Инструктор слегка смутился, но быстро взял себя в руки и стал вдвое пущего орать на стрелков. Реджина только хлопала ресницами, не в силах произнести не звука. Она же пошутила.