Домовой

      Вот и случилось. Томас произнёс это вслух, выпустил признание на волю. В голове сразу появилось множество вопросов, по рукам прошлись мурашки, а в груди что-то словно расцвело и раскрылось. Хотелось широко улыбнуться, протянуть руки к Ньюту и крепко обнять его, прижавшись всем телом. Он сглотнул и сцепил руки в кулаки, сжимая одеяло. Как же ему хотелось доказать самому себе, что блондин рядом, и то, что почувствовать его не удаётся — ничего не меняет. Взгляд Томаса цепко навострён в потолок, в котором он, как ни странно, ищет ответы на все те вопросы, что забрались в его голову. — Повтори ещё раз, — настойчиво и тихо подаётся хриплый голос. Ньют не спит. Брюнет вздохнул и слегка улыбнулся, чувствуя пощипывание в глазах. Раздался смешок, явно принадлежавший Домовому.- Не притворяйся, что спишь. Томас усмехнулся и сдался, всё равно уже поздно находить какие-либо отговорки. Он привстал на локтях, Ньют поднял голову на него и почесал затылок, потирая одной рукой левый глаз. В комнате воцарилась тишина. Вдох-выдох.Вдох-выдох. Томасу трудно проговорить это ещё раз вслух, но он сможет. — Я люблю тебя? — натягивая робкую улыбку, спрашивает он себя, нежели Ньюта. Странно, что он вообще решил сказать такое именно в вопросительной форме. Ответ — на него удивлённо глядят. В горле пересыхает настолько же моментально, насколько слова исчезают и забываются, вылетая из головы юноши. Он судорожно выдыхает и ждёт, смотря на блондина перед собой, тот в свою очередь как-то непонятно усмехается и отстранёно таращится в стену, переваривая информацию и хмурясь. У Томаса никогда не хватало терпения, вот и сейчас. Он обречённо стонет, отдирая испуганный взгляд от Ньюта, и направляет его в окно. — Я, разумеется, предполагал, что у тебя крыша немного сдвинута, да… Но, чтоб настолько. Томасу нужно успокоительное. Его сейчас разорвёт стыдом. Он, кажется, чувствует, как краснеют уши, как дрожат руки, как сердце бухается в пятки и снова взлетает вверх. Что это? — Интересно, ты это только что понял? А вот сейчас Томасу непонятно. Ему серьёзно непонятно. Он всё правильно расслышал? — Что ты хочешь этим сказать? — спустя минуту подаёт дрожащий голос Том, скрывая улыбку. Должно быть, у Томаса слишком бурное воображение, которое умеет предоставлять ему даже физические ощущения. Должно быть, у него совсем катушки съехали. А должно быть, Ньют и правда совсем на несколько секунд сократил расстояние между их лицами и прикусил губу, сдерживая себя от попытки поддаться вперёд. Это длилось всего миг, но у Томаса уже внутри всё засветилось. Он расфокусированным взглядом наблюдал за тем, как Ньют пропал, а потом вновь появился, прикрывая губы. Блондин опустил взгляд, и Том только сейчас заметил, как дрожат его бледные руки. Слов не хватало, их даже не было. Ничего не было. Ничего того, что можно было бы предпринять в данной ситуации. — Так и будешь пялиться на меня? — с привычной долью ехидства спросил Ньют. Брюнет передёрнул плечами.- Я думал, что получится, — он замялся.- Я думал, что получится поцеловать тебя. Томас окоченело кивнул, поднимая на Него взгляд. У Ньюта никогда ещё не было такой боли в глазах. *** — И долго ты будешь скрывать от меня? — Томас поставил кружку с горячим кофе, брызнув его на стол.- Чёрт. Ньют лишь повёл бровями, присаживаясь напротив брюнета. Прошло два дня с того момента, как Ньют появился в квартире Томаса снова. Теперь всё было по-другому. Ньют стал более хмурым, тусклым и вообще полупрозрачным, что очень сильно пугало Тома. Они перестали подшучивать друг над другом, да и вообще, между ними что-то встало, будто стена выросла, из-за которой даже разговаривать друг с другом больно. Ньют частенько исчезал, но потом приходил, исчезновения могли длиться от нескольких секунд до часа, что совсем сводило Томаса с ума. — Что скрывать? — Ну, например то, что ты куда-то там уходишь, почему-то исчезаешь, даже не предупреждая. И при этом, мой говнюк, я даже дотронуться пальцем до тебя не могу. — Если я тебе расскажу, Томми, ты на меня даже не посмотришь.- Закатив глаза, ответил Ньют, грустно усмехнувшись. *** Выбор печенья невольно пал на овсяное, не менее удивительным стало то, что Томас сам добровольно запихнул его в тележку с продуктами. Держа в руках список покупок и пробегаясь взглядом по стеллажам, брюнет медленно приближался к кассе. Поход в магазин хоть как-то отвлекал от Ньюта. Томас и так вымотался из-за этого сердитого блондина, который почему-то перестал весело смеяться, а в его словарном запасе появилось уж слишком много сарказма. Выгрузив последнюю баночку йогурта, Томас похлопал по карманам в поисках вибрирующего телефона. — Алло, — не успел парень даже устало зевнуть, как в его ухо быстро заговорили. — Томас, привет. Я вот, что хочу спросить у тебя, как того парня зовут, про которого ты постоянно говорил? Ньют? — Томас поперхнулся воздухом. Зачем это Гарриет понадобился Ньют? Парень угукнул в трубку, упаковывая продукты в пакет.- О Господи! — Что, что случилось? — он выбежал из здания магазина и, накинув капюшон на голову, пошагал к остановке. — Томас, езжай ко мне, срочно.- И затем последовали длинные гудки, означавшие, что девушка на том конце провода, прервала звонок. — Чувствую, что это хорошим не кончится, — пробубнил сам себе под нос Томас, ускоряя шаг. Дождь начался, когда Томас, наконец, оказался запихнут в дом Гарриет, весь хмурый и до боли уставший. Он разулся, ставя пакет с продуктами на пол, и был благополучно усажен за большой обеденный стол. Брюнетка глубоко вдохнула и выдохнула, накрывая ладошками руки молодого человека. — Помнишь, я тебе рассказывала про то, что мои родители хотят запихнуть меня в медицину? — Томас кивнул, припоминая слова девушки.- Так вот, папа меня несколько дней назад водил в городскую больницу, типа хотел показать, как там и что там, познакомил меня с рабочим персоналом, знаешь ведь, у него связи и всё такое… — Ты только меня ради этого позвала? Хотела обсудить финансовое положение вашей семьи? Прости, но у меня дела, — парень не контролировал поток слов, он был слишком раздражён. Но хорошо, что Гарриет всё понимает и не обижается. — Нет, Томас, ты прав, я говорю не о том. Итак, что ты знаешь о Ньюте? — тёмные глаза брюнетки слегка сверкнули, и Томас мог поклясться, что видел в этих глазах большую долю грусти и тревоги. Он мотнул головой. Он ничего о нём не знает.- Том, в мире много людей, и я даже не уверена, что сейчас заговорю именно про того самого. Томас выровнял дыхание и прикусил губу, зажмуриваясь. *** Бывает так, что жгучее чувство тревоги смешивается с горячим чувством страха. Бывает так, что ты не можешь объяснить себе то, что прямо перед глазами. И бывает так, что земля, в прямом смысле, уходит из-под ног. — Томас, -Гарриет крепко сжала в обеих руках ладонь парня. Она не то чтобы волновалась, но что-то в ней так и суетилось: это нервное звяканье браслета и подёргивание кулончика на шее, эти щёлкающие пальцы и покусывание губ.- Эй, ты только не волнуйся, хорошо? Кивок со стороны молодого человека. — Я случайно услышала, как одной из медсестёр сказали про него. Сначала, даже не могла вспомнить, где слышала такое имя раньше. А потом, ты же знаешь меня, я предприняла все меры, чтобы разузнать об этом пациенте как можно больше. Запах лекарств и цвет больничных стен всё-таки заставили Томаса напрячься. Он, разумеется, знал, что все предположения Гарриет и его собственные — сплошной идиотский бред, но. Оставалось глубокое, чёрное, опасное «Но». Парень миновал лестницу, чувствуя руку брюнетки на своём локте, прочистив горло, он мельком взглянул на часы. Хмыкнув и ругнувшись, он отметил про себя, что если Гарриет напрасно отняла у него время, то он за себя не ручается. Пройдя ещё длинный коридор, девушка остановила его, дёрнув за руку. Она внимательно и строго посмотрела на Томаса, и тот непроизвольно скорчился. Этот взгляд не сулит хороших вестей. Как раньше было сказано, у этой девчонки весьма влиятельный папаша, а это значит, что практически все двери перед носом красавицы открыты. Ну, по крайней мере, белая дверь, ведущая в палату, уж точно не была для неё запертой. Молодая медсестра открыла дверь и посмотрела на Томаса и Гарриет, и именно в тот миг у парня сердце разбилось на миллион осколков, больно ударяясь о рёбра. Воздух стал тяжёлым, ноги подкосились, мир пошёл кругом, всё перевернулось с ног на голову. Томас сделал деревянный шаг вперёд, пошатываясь и держась за брюнетку, набрал в лёгкие больше воздуха и прикрыл рот ладонью, не веря в то, что видит. Прямо перед ним, на больничной кровати, подключённый к различным аппаратам, бледный, тощий, лежал парень. Его грудь медленно вздымалась, глаза были закрыты, из тонких рук торчали трубки капельниц. Он спал. Томас перевёл дыхание и пару раз моргнул. Светлые, пшеничные волосы, ровные губы, длинные ресницы. Брюнет едва устоял на ногах, благо, Гарриет удержала. — Он? — спросила она тихо, виновато смотря на Тома. — Да, — сиплым голосом ответил Томас и добавил.- Это Ньют.