В трущобах Бруклина все спокойно

Это грязные подлые игры, но сейчас им не до высокой морали. Они вернулись живыми из мясорубки, и кто может им запретить побыть немного не такими чистыми и честными, какими остальной мир, считающий их героями, хотел бы их видеть? - Поцелуй самую хорошенькую здесь, - Баки улыбается, дразняще и нагло, но Стив лишь пожимает плечами, широкими, крепкими, и улыбка у него такая самоуверенная, что можно не сомневаться: ни одна девчонка точно не устоит, и поэтому этот раунд он выигрывает заведомо. Только вот хорошеньких тут нет, во всяком случае, нет настолько хорошеньких, как хотелось бы, и он целует благоухающую напомаженную леди, похожую на Картер. Картер была хорошенькой, вне всяких сомнений. Но поцелуй выходит пресным, и Баки снимает с него за это несколько очков, довольно сообщая ему об этом, когда Стив возвращается за барную стойку. - Не очень-то горячо вышло, Капитан Сосулька, - Бак нехреново пьян и нехреново собой горд, уж он-то справился со всеми заданиями, которые Роджерс ему дал, и справился на отлично. - Тебе штрафное задание, но чуть позже, а сейчас время выпить. Они бьются кружками, потом Баки бьет какого-то парня, вступившегося за леди, которую Стив так некрасиво оставил после поцелуя, не спеша возвращаться, а после бьют уже Барнса, и Роджерсу приходится вступиться, и веселая пьянка оборачивается не менее веселой дракой - веселой для Барнса и Роджерса, потому что у тех, других парней нет шансов и нет роджерсовой сыворотки и силы. Их не выгоняют из бара только потому, что бармен узнает Капитана Америка, но вот крови на руках слишком много, чтобы можно было продолжать веселиться, не обращая на нее внимания, и, наказав Стиву поцеловать первую же особу, которая войдет в помещение и покажется привлекательной, Барнс уходит в уборную. Однако к моменту его возвращения Стив по-прежнему сидит за баром, и Джеймс недовольно спрашивает: - Неужели ни одна леди не почтила своим присутствием эту дыру? Но Стив лишь хмурится, сообщая, что ему стало скучно, и им приходится уйти, потому что смотреть на скучающее лицо Роджерса для Баки та еще пытка, пострашнее его занудной праведности, ненадолго покинувшей их после возвращения на родину. Стив молчит всю дорогу, и это напрягает, толькот вот допытываться правды у Баки нет ни желания, ни сил. До дома два квартала пешком и ни одного бара по дороге. Вспомнив об этом, Джеймс сообщает: - Будешь должен задание, - и Стив хмурится еще больше. Совсем не пример тому веселью, которым он заражал всех вокруг еще час назад, и Баки моментально выбешивается: - Да что с тобой? - Не хочу выполнять задание. И всего-то, думает Барнс, ну не выполняй. Только дело, кажется, не в этом, потому что Роджерс мрачнее тучи, но не делится причиной. - Не хочешь, не надо, - пожимает он плечами, а потом Роджерс застывает, как истукан, прямо посреди улицы, и приходится обойти его, чтобы посмотреть в лицо. - Да Гидру тебе в задницу, Роджерс, в чем дело? И сам тоже застывает, как истукан, когда Стив бьется носом об его в попытке поцеловать в губы, но промахивается в темноте, а после отшатывается в сторону. - Что за хрень, - Бак недовольно потирает ушибленную переносицу, пытаясь понять, что произошло, а потом до него доходит. - Я, что ли, особа? И Стив мычит что-то непонятное в ответ, и становится ясно, что да, особа все-таки он. - Придурок, - выходит беззлобно, но в животе все скручивает узлом, потому что, как идти два квартала рядом дальше после произошедшего, он не знает. И обсудить не получится, потому что он не хочет это обсуждать, и оставить без внимания тоже хрень полнейшая, потому что ну это же Роджерс, у него не бывает просто так, обязательно какие-то тайные причины, в которых копаться не хочется абсолютно. Но идти рядом все-таки приходится. И разделять неуютную тишину тоже, потому что нарушить ее нечем, и фальшивые шутки и смех тут тоже не помогут. Наутро Стив делает вид, что ничего не помнит, и на прямой вопрос в лоб придерживается этой же версии. И приходится смириться с тем, что из Роджерса раскаленными клещами не вытащишь правды, и придется принимать версию про то, что он был пьян и все это было глупой шуткой. Только вот напиться Стив не мог в силу новоприобретенных возможностей. И на глупости был неспособен, в отличие от Барнса. Но размышлять над этим не хотелось. А вот поцеловать Стива - очень. Только вот эта глупость даже для него была слишком огромной, и он все-таки не решился. Да и списать возникшее желание было некуда: в глупые барные игры с тех пор они не играли.