I want to love u

Он заставил себя проглотить чувства на несколько часов, чтобы не сорвать фансайн. В кризисные моменты, когда ему хотелось сесть на корточки и завыть от боли, он просто сжимал руки, пока костяшки пальцев не белели, либо до крови кусал губу. Физическая боль всегда помогала скрыть душевную. Через несколько дней после расставания с Сонгю Ухен решил, что это какая-то ошибка, несмешной розыгрыш, который затеяла группа. Однако время шло, а Сонгю не возвращался. После этого он пытался найти изъян в себе и не находил его. Это поставило его в тупик, он почувствовал себя запертым в бесконечном царстве холода, который начал окутывать его в тот вечер. Ему нужно было отвлечься от мыслей о лидере. Футбол помогал только на пару часов. Приходя потным и усталым домой, он чувствовал покой, но утром все возвращалось. Он понял, что так просто ему не справиться со свалившимися на его голову испытаниями. Мысль попросить помощи извне он даже не рассматривал – не позволяла гордость. Тогда он впервые решил причинить себе боль. Боязнь острых предметов заставила его остановить свой выбор на более страшном способе – он захотел обжечь руку. Пусть это и выглядело как проявление его слабости, он больше не мог держать все в себе. Если бы люди увидели, как ему больно. Если бы они могли видеть его боль, они бы испугались, как ему казалось, и наконец-то, весь мир бы от него отвернулся, подарив долгожданное успокоение. Но на следующее утро он забыл, что хотел сделать, потому что к нему неожиданно пришел Сонель. Они давно не встречались вне работы, и тот всем своим видом показывал, что соскучился по нему. – Наму-хен, сколько мы не виделись? Ты, чертенок, даже не подумал навестить нас. Вы с Сонгю-хеном совсем забыли о группе? – недовольно протянул Сонель. Ухену показалось странным имя лидера. Как будто в последний раз он его слышал очень давно, а произносить его сам до сих пор не решался. – Угу, – еле слышно пробормотал он. – Только собирался съездить к вам. – Я так и подумал, – скептически окинув домашний вид главного вокалиста, выдал Сонель. – С каждой нашей встречей ты становишься все бледнее и меньше. Сонгю-хен тебя, видимо, совсем не кормит. Или у вас на еду времени тоже не остается? Хи-хи. – Не говори о нем, – Ухен не выдержал и остановил его. – Пожалуйста… Его здесь нет. Я не знаю, вернется ли он когда-нибудь вообще. – Вы поругались? – ошарашено спросил Сонель. – Мы расстались. – Ох… – только и смог сказать он. Ухен сперва подумал, что присутствие Ёля здесь совсем неуместно, но потом он понял, что ему нужна компания. Поэтому, чтобы не держать того у порога, он впустил его и помог ему донести пакеты до кухни. От запаха еды в животе заурчало, и Нам вспомнил, что давно не ел, похоже, он здесь немного одичал. – Я купил немного уличной еды и чжачжанмен. У тебя есть пиво? – спросил Сонель. Он открыл холодильник и, увидев, что тот пустой, тут же закрыл, косясь на Ухена. – Хорошо, что я купил… В его голове не укладывалось, как сильно мог измениться главный вокалист всего за пару дней. Эта же пара дней для Ухена была длиной в вечность. Сонель быстро распаковал еду, которую он принес, и помог Ухену расставить все на столике возле большого плазменного экрана. По сравнению с медлительным Ухеном, Сонель чувствовал себя спринтером. Эта повышало его самооценку. Ухен тем временем всеми силами пытался сконцентрироваться на еде и тепле, который от нее шел. Его руки давно не прикасались к чему-то настолько горячему, у него появилось чувство, что он учится заново жить, видеть мир по-новому. Впервые за долгое время на его лице появился призрак улыбки. – Забыл, как еда выглядит? – Сонель точно не ожидал, что Ухен начнет улыбаться, глядя в тарелку. Тот снова будто выплыл из сна. И озадаченно посмотрел на Ёлку. – А? – Говорю, ешь больше, а то тоще меня стал, – громко сказал парень, уже приступая к трапезе. Он нажал на пульт, и экран телевизора загорелся, показывая трансляцию матча. Меньше всего сейчас Ухена интересовал футбол, поэтому первый тайм прошел мимо него, а во время второго Сонель начал громко кричать. Кажется, его любимая команда выигрывала. Тогда Ухен наконец-то вспомнил, что рядом его друг, вспомнил, для чего впустил его. – Сонель… Тот не услышал его за голосом диктора, тогда Нам кинул в него салфеткой. Подействовало – тот рассеянно посмотрела на него. – Я хочу поговорить с тобой. Разрываясь между футболом и другом, Сонель все-таки сдался, громко вздохнув, и сделал потише. Выражение на его лице тут же стало внимательным и серьезным. Он дал знак, чтобы Ухен продолжал. – Он ничего вам не говорил? Сонель отрицательно покачал головой, замечая, что парень дрожит, хотя самому ему было достаточно жарко. – Хен сказал, что позже я пойму, почему он уходит от меня, – пробуя слова на вкус, Ухен начал медленно говорить. – А я все не могу понять… Но вдруг, если я пойму, мне станет легче… Ты замечал какие-нибудь изменения в нем? – Наш лидер всегда был не самым простым человеком, – хмыкнул Ёль. – Иногда ему нравится самому создавать себе проблемы. Своими шуточками и колкостями он выводит людей из себя. Я думаю, он немного мазохист… А ты… ты очень хороший. Не считай себя виноватым в чем-либо. Сонгю – инвалид мозга. Здесь нет твоей вины. Ухену отчего-то захотелось защитить своего бывшего парня, но слова протеста так и не сорвались с его губ. Просто сил не хватило их произнести. Сонель подсел к нему и обнял за плечи. На этот дружеский жест тело вокалиста отозвалось внутренним трепетом. Его давно никто не обнимал. Сонгю в последний раз касался его своими горячими руками несколько месяцев назад. Как же теперь Ухен скучал по его прикосновениям. С неожиданно откуда-то взявшейся энергией Ухен сжал Сонеля сильнее в объятиях. Тот немного опешил, но не убрал руки, потому что понимал, что другого шанса помочь Ухену может больше и не быть.

***

Сейчас, в гримерной комнате, главный вокалист пытался вспомнить тепло друга, чтобы успокоить себя после увиденной сцены в уборной. Он не ожидал, что Сонгю так быстро найдет ему замену. В то время, когда Ухен измывался над своим телом, стараясь забыть лидера, тот нашел утешение в объятиях другого парня. Кто-то оказался нужнее и важнее его. И этот кто-то – его друг, Хоя, с которым они часто проводили ночи в тренировочном зале. Двойное предательство должно было сломить его, но, к удивлению для себя самого, он почувствовал, как в нем просыпается внутреннее упрямство. Обычно оно проявлялось в те моменты, когда ему хотелось доказать миру и себе, что он не жалок, что он играет такую же важную роль в жизни, как и другие. Его разлюбили, его обманули, его оставили. Наконец-то он все понял, весь пазл сошелся, и перед ним открылась полная картина. Больше никаких метаний и бичеваний, никого не надо ждать. Лидер оказался прав, теперь ему намного легче. «Я не заплачу, даже если больно. Я не заплачу, даже если страшно. Я не заплачу, даже если грустно».