I want to love u

«У нас что-то горит?» — было первой мыслью у едва проснувшегося Ухена. Он посмотрел время на телефоне и печально хныкнул. Лучше умереть, чем просыпаться в такую рань ради работы. До его носа снова долетает запах гари. Подозрительно. Выпутываясь из одеяльных капканов, он встает с кровати и замечает бардак, царящий кругом. Подарки фанатов, косметика, лекарства, диски, книги, его одежда, одежда Сонгю, еще чья-то одежда. Стоп. Это же одежда Сонеля. С некоторых пор Ухен больше не делит комнату с лидером… «Мы выпроводили отсюда Сонеля, когда вернулись», — вспоминает Нам. На его лице появляется довольная ухмылка, а щеки заливаются румянцем от воспоминаний. — Серьезно? — слышится звонкий голос Ёлки. — Ты знаешь, как пользоваться плитой? Вау! — Я давно уже ее приручил, что ты кричишь! — недовольно отвечает ему Сонгю. Ухен тут же прислушивается к его голосу. Хотя и прислушиваться не приходится — они слишком громко говорят. Берет самую чистую на вид футболку и натягивает ее по дороге на кухню. Там Сонгю в любимом ухеновском фартуке с рыбками пытается спалить общежитие. Точнее, приготовить яичницу, но одно другому не мешает. — Гю-хен? — зовет Нам. Сонгю поворачивается к нему с лопаточкой в руках и удивленно вскидывает брови. — Почему так рано встал? — Рано? Разве мы не опаздываем? Лидер закопошился, пытаясь найти телефон в кармане. Посмотрел на время и вскрикнул, лопаточка полетела на пол. Сонель, давясь смехом, возвращается в свою комнату, из которой его вчера выгнали. — А-а-а… Как убавить огонь?! — Нам помогает. — Спасибо, — Сонгю благодарно кивает и тут же смущается. — Я пытался приготовить тебе завтрак. Но… честно, я не понимаю, как ты все успеваешь. Даже рано встал. — Ничего, — Ухен берет чистую лопаточку и помогает лидеру закончить готовку. — Годы тренировок, как-никак. — Научишь меня этому искусству? — Ты передумаешь ему учиться уже на следующий день… Что? Ты жарил на такой сковороде без масла? — он шокировано смотрит на старшего, тот отводит взгляд, делая вид, что ничего об этом не знает. — Тебя определенно придется научить. Слегка подпаленная яичница опускается на тарелки. Ухен добавляет к ней помидорки черри и свежую зелень, чтобы как-то спасти блюдо начинающего поваренка. За завтраком они то и дело прерываются на смех и всевозможные замечания. У них хорошее настроение. Остальные мемберы каким-то волшебным образом либо вообще не дают о себе знать, либо появляются всего на пару минут, взять какую-нибудь вещь из холодильника, и тут же исчезают в недрах общежития. Похоже, никто не хочет мешать им двоим. Ухен догадывается, что Сонгю просто припугнул тонсенов. — Что у нас после записи выступления на Music Bank? Нам прекрасно знает расписание, а именно, что после музыкальной программы у них только репетиция, которую можно пропустить, если очень захотеть. Своим вопросом он намеревается подтолкнуть лидера к предложению провести это свободное время вдали от группы и тренировок. — Хм-м, вроде только репетиция. А что? — Сонгю, в свою очередь, хочет подтолкнуть к этому Ухена. — Да ничего, — бурчит младший и, закончив завтрак, собирается мыть посуду. — Оставь, я помою. — Ты же готовил. Я сам. — А я говорю, я помою! — Сонгю не на шутку начинает распаляться. — Да не надо мыть, я уже мою. Что с тобой? Ты слишком стараешься, — замечает Нам. — Я же не барышня, чтобы так меня опекать. С лидером случается снова что-то непонятное, потому что он подходит слишком близко и целует его в макушку. Ухен замирает с осточертевшей тарелкой в руках и не может понять, что это сейчас было. — Давай съездим в кафе моего друга сегодня? Там нам никто не помешает, — хриплый голос раздается у самого уха Нама, и он поднимает голову, шумно сглатывая. Нельзя же так с утра пораньше… Он думает о том, чтобы послать к чертям расписание и просто запереться в комнате. Даже пытается подобрать наиболее правдоподобную отговорку. Боли в животе и температура — точно не вариант, они не могут появиться у двух одновременно. А вот сломанные части тела… Нет, слишком много мороки. Но останавливает себя, потому что все-таки понимает — это не честно по отношению к группе. Выступить без двух вокалистов никак не получится. Хотя провести вдвоем весь оставшийся день — тоже было бы неплохо. Это напоминает ему время, когда они только начали встречаться. Оба были нерешительными, неуклюжими, но безумно счастливыми. Долго его желанием было вернуть то чувство из прошлого, возродить его хотя бы на время. Ухен ошибся, стараясь сделать это с помощью обмана и предательства. Лишь доверие и душевная теплота позволили снова им сойтись. Теперь все было правильно. Он не сомневался. С этими мыслями Ухен и отправился на запись выступления.

***

После разговора с Сонгю менеджеры выглядят взволнованными, подумывают обратиться в полицию. Все вокруг суетятся, парни озабоченно косятся друг на друга, пытаясь скрыть свое волнение, а Сонгю вовсе как будто избегает Ухена, носясь туда-сюда. Он тем временем ждет в гримерной своего визажиста, который опаздывает уже на пятнадцать минут. Вскоре девушка появляется, она тоже выглядит обеспокоенной. Нам решает, что ее уже поставили в известность и закатывает глаза. — Как будто падение метеорита ожидают. Это же просто очередная сумасшедшая фанатка, — вслух пробормотал он. Экран телефона, лежащего рядом на столике, замигал, оповещая о полученном сообщении. Ухен с излишней поспешностью хватает его, чтобы прочитать текст. Это из салона сотовой связи. «Абонент +821051281357 появился в сети. Местоположение: Сеул, р-н Мапо, ул. Сонгам, 267». Тело Ухена дергается как от разряда электричества. Он узнает адрес и потому не может поверить, что он правильный. Пробегает сообщение еще раз глазами, но ничего не меняется. Это здесь. Абонент в этом здании. — Кхм, Ухен? — откуда-то сзади раздается неуверенный голос Хои. Он стоит в дверях и подзывает к себе Нама. Тот просит нуну подождать и идет к нему. В голове крутится мысль позвать менеджера, чтобы все ему рассказать. И что тут забыл Хоя? Где все? — Что такое? — спрашивает Ухен, уже подходя к реперу, но тот хватает его за локоть и тащит вон из комнаты. — Мне срочно нужно найти менеджера, сталкер в этом здании. Ховона это как будто не удивляет. — Когда я услышал об угрозах, я подумал, кто бы мог узнать о нашем с тобой разговоре. — Ты знаешь, кто? — Мне кажется, да… — Рядом проходят звуковики, и Ховон переходит на шепот. — Уже два года я веду дневник, в который записываю все важные события из своей жизни. Я никому не даю его читать, но… я иногда ношу его с собой. Ухен одаривает друга испепеляющим взглядом, давая понять, что записывать такое в дневник было дурацкой идеей. — В какой день тебе пришло первое сообщение? — В прошлую среду. — Это день записи выступления. Дневник был со мной. Пока мы записывались, он оставался в гримерной, входить в которую могут только стафф и участники группы. Ты помнишь, кто тогда делал нам макияж? — Вроде была эта же девушка… — Вот именно. Если сталкер в здании, а дневник могла прочитать именно она… — Она — сталкер! — шумно восклицает Ухен и тут же зажимает рукой рот, вспоминая, что та находится прямо за дверью. — Скорее всего, — подтверждает Хоя. — Поэтому нужно вызвать сюда охрану. Вдруг в здании раздаются оглушительные крики. Наму кажется, что метеорит все-таки упал, потому что земля под ногами начинает вибрировать. Он бежит туда, куда бежит пораженный Хоя. Источник оказывается совсем рядом — за другой гримерной, почти у самого лифта. Несколько человек склоняются над чем-то, а остальные пятятся, как испуганные дети. — Что там? Что там? — спрашивает Ухен у одногруппников, которые стоят там же. — Сонгю-хен, — отвечает Сонджон не своим голосом. Ухен думает, что он ослышался. Против своей воли он поворачивает голову и видит лидера, неестественного распластавшегося на полу. Его белый костюм забрызган маленькими красными каплями, а рядом валяется бутылка из-под газировки. Нам заставляет подойти себя еще чуть ближе, чтобы удостовериться, что ему не кажется. Не может быть. На такие жестокие шутки даже Сонгю не способен. Не может быть. Его шатает, поэтому, больно ударяясь коленями, Ухен приземляется на холодную поверхность. В уголках губ лидера кровь. Его костюм в крови. Руки менеджера, держащие его голову, тоже в крови. В памяти всплывает последняя часть сообщения: «Ты заплатишь за это ^^». Только тогда Ухен понимает, что имелось в виду. Его плата — жизнь Сонгю.