Понедельник семнадцатого

«И снова нема твоя Нева, И словно пуста моя Москва.» И. Дубцова

Тянулся напряжённый месяц, за который хорошо потрепали нервы и Брагин, и Нарочинская. Ежедневные звонки морально выматывали, каждый судебный процесс выбивал из колеи. Чувство вины съедало её изнутри, а Олег старался не показывать, что его вся эта ситуация очень беспокоит, и говорил, что всё будет хорошо. И он нисколько не жалел о своём поступке. Напротив, он рад, что всё это происходит не с ней. Марина стала периодически оставаться у него на ночь, а сейчас и вовсе речи не могло идти о «высыпаюсь только в том случае, если одна и в своей кровати сплю». Во время ночных дежурств Олега ей не хватало его рядом, не хватало горячего дыхания. И когда только успела привыкнуть? Она, никогда не обделённая мужским вниманием и даже побывавшая в роли жены, особо и не привязывалась к кому-либо. И, кажется, что ещё для счастья-то нужно? Да, Марина счастлива, но не так, как хотелось. В её мечтах явно не было маячащего где-то на горизонте расставания. — Ты поедешь со мной? — спросил он её между дел, но крепко поймав зрительную нить. — Я… Я не могу… Ты же знаешь… Он не позволит… Прости… По началу Брагин был зол на неё. Сильно. Но понимал, что Марина ради него и так наступила на горло своей гордости и унижалась перед человеком, который полностью перевернул её жизнь и с которым она бы даже не хотела находиться в одном городе.

Несколько ранее

— Марина Владимировна, — постучала в окно ординаторской Дубровская, показывая головой, чтобы та вышла. — Да, Нин? Что случилось? — Марина подошла к стойке и облокотилась на неё. — К тебе пришли. Марина обернулась и в следующий момент едва не закашлялась от неожиданности и внушающей дозы вдохнувшего воздуха. Напротив неё в тени стоял тот, кого она избегала. Тот самый человек, буквально выживший её из Америки, подорвавший доверие к сильному полу, хорошо потрепавший её нервную систему и заставивший поплатиться. Она не знала, что и сказать, лишь мысленно благодарила стойку регистратуры, так удачно оказавшуюся позади. — Ну привет, Марина. Давно не виделись, — противно ухмыльнулся, как и раньше. — Поговорим? — не дожидаясь ответа, он направился к выходу. Она понимала, что лучше его не злить, а последовать за ним. — Марин, всё в порядке? — её окликнула удивлённая Нина, наблюдавшая за всем этим немым замешательством Нарочинской. — Да, я пойду, выйду. Уже стемнело, но было тепло. Человек облокотился на колонну и что-то смотрел в телефоне, однако, услышав хлопок двери, поднял взгляд и убрал мобильник в карман брюк. — Ты пришла. — У меня был выбор? — бросила она в сторону. — Что тебе нужно? — Зачем ты так? Может, я просто приехал тебя увидеть, навестить. Соскучился, так сказать, по своей любимой жене, — он подошёл к ней ближе. — Красиво говорить ты всегда умел. Повторю свой вопрос: что тебе нужно? — А ты, я смотрю, всё также рвёшься работать в лучших больницах стран. Получается? — снова игнорирует её фразу, подходя ближе и ближе, что неприятно давило на Марину. — Ты издеваться приехал? — она знала, чего он добивается: не терпел, когда на него не смотрят. Ей пришлось подчиниться — он вновь в постоянном выигрыше, вновь доказал своё превосходство над ней. И его надменный взгляд с годами не стал мягче. — Прогуляемся? — он предложил ей взять его под локоть, но Марина будто не обратила внимания на этот жест и самостоятельно спустилась с лестницы. — Как дела у тебя? — Нормально. Ты? — ей до безумия не нравилась его рука на своей талии, но противоречить ему, как она помнила, себе дороже. Он единственный, кто имел над ней власть и кого она по-настоящему боялась. — Тоже хорошо. В Санкт-Петербурге очередную клинику открываю, набираю штат, в Москве проездом. Кстати, не знаешь никакого первоклассного хирурга, такого, чтобы от Бога? Я бы тебе предложил, но, думаю, ты не согласишься по понятным причинам. — Ты за этим приехал? — Отчасти, но к тебе чисто из добрых побуждений. Что у тебя в жизни происходит? Расстались мы очень нехорошо… — «Очень нехорошо»? То есть то, что ты выгнал меня из страны три года назад, перекрыл все дороги, вылил кучу грязи, не приходил домой, ты просто называешь «нехорошо»? И почему ты решил, дорогой мой, что после всего, что ты сделал, я буду вообще с тобой разговаривать? — Вернись. Прошу. Вернись, я скучаю. — И я тебя, Мартин, просила об этом же когда-то. — Я серьёзно. — Я тоже. Это всё? — она замечает его опущенный взгляд и, не попрощавшись, уходит в сторону больницы. Удивительно, но ей отчего-то стало легче. — А ты уверена, что ничего не хочешь мне рассказать? — довольно-таки громко и с издёвкой бросил ей вдогонку, что заставило её замедлить шаг. — Например, про город на Неве? Или про своего доктора, так смело заступившегося за тебя?

В тот же вечер, после разговора

— Олег, я нашла способ. Мы сможем выплатить компенсацию. И ты сможешь вернуться в Москву уже через год. — Ты серьёзно? — Марина ловит впервые за долгое время искренние огоньки в его глазах. — Да… Но тебе он не понравится, — она не решалась начать говорить. — Ну? — Дело в том, что… В том… Олег, сегодня в «Склиф» приехал мой первый бывший муж, я тебе о нём рассказывала. Помнишь? — она заметила изменение в его лице при упоминании этого человека, что и так говорило уже о положительном ответе, но он всё же кивнул. — Я не знаю, каким образом он узнал о тебе, обо мне, обо всей этой нелепой сложившейся ситуации. Он знает и решение суда, знает, как можно сократить срок этой «ссылки». И он предложил решение, — Брагин смотрел на неё с большим недоверием и тревогой. Ну, а что? Всё это со стороны выглядело очень и очень странно. — Да, да, представь себе, сам взял и предложил, и не надо на меня смотреть так, как будто я сошла с ума, — старалась говорить как можно более уверенно. — И какие условия? — Брагин, как умный человек, понимал, что просто так такие подарки с неба не падают. Здесь должен быть подвох. — Ну, ты отработаешь в его новой клинике за ползарплаты в Петербурге год. И… — Это всё? Марин, не молчи. Что ещё он потребовал? — Тебе это не понравится. — Марина! — Я… Я должна буду остаться здесь. Ты не должен выезжать из Санкт-Петербурга в течение года, как и я из Москвы. — Но как же тогда я и ты, «мы» будем..? — он не понимает: за что им это всё. Почему постоянно, когда у них всё налаживается, кто-то встаёт между ними и старается раскидать по разным сторонам света или хотя бы страны? — Мы не имеем права встречаться и видеться с тобой год. Это его основное условие.

* * *

— Ты поедешь со мной? — спросил он её между дел, но крепко поймав зрительную нить. — Я… Я не могу… Ты же знаешь… Он не позволит… Прости… Он заранее знал ответ. Уже в течение недели Олег старался научиться жить с этой мыслью, что скоро всего этого он лишиться на год. Не получается. Он не может жить без неё.