Гром и Молния.

Вечером заявились Ичиро на пару с Нобу. Последний принес целую корзину вкусностей — данго, пирожки и яблоки. Он всегда старался о ней заботиться по-своему, иногда глупо и неумело, но многие девушки находили его милым и обаятельным. А что, мужчина из хорошего рода, двоюродный племянник Райкаге, да и собой недурён, как на такого не засмотреться? Однако, каждый раз, вспоминая момент их знакомства, душу куноичи переполняло негодование: Она доставляла письмо от дяди командующему четвёртым подразделением, Рюо Куроки. Это была одна из самых первых миссий, и Акира жутко волновалась. Войдя в шатёр Рюо, она поклонилась рослому шиноби с серебристыми взлохмаченными волосами, чьи руки сжимали огромных размеров меч. На вид ему было лет двадцать пять, он смотрел пытливо и строго. — Я Инацума, прибыл по поручению Яцучи-сана, — девчонка протянула письмо. Лицо скрывала фарфоровая маска, а хрупкую фигуру — дорожный плащ с капюшоном. Дядя рассказал, что Куроки посвящён в её тайну, но она всё равно говорила о себе в мужском роде, потому что здесь присуствовал незнакомый парень лет шестнадцати, очень похожий на командующего. «Должно быть, это его младший брат» — подумала химе, кидая быстрый взгляд на юношу. В свою очередь, он сверлил её любопытным и немного насмешливым взглядом, скрестив руки на груди. Рюо принял её хорошо и выделил отдельную палатку, чтобы девочка могла отдохнуть перед обратной дорогой. Акира уже собиралась снять маску, чтобы поесть, но ткань, закрывающая вход, откинулась, и внутрь бесцеремонно проник тот самый парень. — Привет! — поздоровался он. — Слышал, ты новенький. Клан Юри, да? — Всё верно, — осторожно отвечала она. Юная куноичи настороженно относилась ко всем незнакомцам, и этот не был исключением. — Меня зовут Нобу Куроки, приятно познакомиться, — Нобу протянул лапищу, сверкая всеми своими тридцатью двумя зубами. Рукопожатие было крепким, словно он испытывал её на прочность. И Акира, до боли стиснув зубы, выдержала. — Какая у тебя ручка маленькая, — усмехнулся парень. — Сколько тебе лет, одиннадцать? Акира оскорблённо воскликнула: — Мне тринадцать! Тот покачал головой и стал мерить шагами тесное пространство палатки. Руки он сцепил за спиной, и было заметно, как играют мышцы под смуглой кожей. — Зачем ты носишь маску, малец? Есть, что скрывать? — тон был ироничным, словно этот болван не воспринимал её всерьёз. — И имя у тебя какое-то дурацкое, пафосное. Юри фыркнула и отвернулась. Внутри поднималась волна бессильного гнева… эх, врезать бы ему по макушке, но потом ведь влетит от начальства! Своих бить нельзя. Поэтому оставалось молиться, чтобы этот зазнайка Нобу поскорее убрался. — Я тебя напрягаю? — невинно поинтересовался он. — Конечно, нет! Ходишь тут, как петух, пытаешься меня задеть, насмехаешься над моим именем… нет, конечно же ты меня не напрягаешь! — Акира сорвалась на истеричный вскрик. Нобу нахмурился. — Не психуй, малец. Ты ведь ужинать собирался, — парень кивнул в сторону разложенной на покрывале еды. — Давай, приступай. Девочка понимала, что для этого надо снять маску, и он увидит её ничуть не мужественное лицо. Она подбоченилась и решительно отчеканила: — Ты испортил мне аппетит! Выметайся, или я… — Что, ты? — тон был таким же ироничным. — Снимай свою дурацкую маску или я сам её с тебя сдеру. Не думая ни о чём, Акира схватилась за рукоять куная, готовая защищаться до последнего. Придурок сам виноват, нарвался! — Только попробуй, хамло! Но в следующее мгновение куноичи поняла, что не может шевельнуть и пальцем… Нобу поймал её в Сеть Молний и теперь стоял, усмехаясь. «Не-е-ет! Только не это! Я слишком слаба против него!» — Конечно, я понимаю, что маленьких обижать нехорошо, но… — парень уверенно приблизился и, подцепив край маски, сдернул её с лица Юри. Волна изумления и разочарования исказила лицо младшего Куроки, даже рот приоткрылся. Он просто стоял и разглядывал открывшееся перед ним зрелище, не в силах вымолвить ни слова. — Сволочь! — процедила Акира. — Ты что, девчонка что ли? — вымолвил шиноби, когда к нему вернулся голос. — Рада, что ты не слепой, — всё так же злобно и обиженно шипела принцесса Юри. — Теперь верни маску на место и забудь о том, что видел. — … тощая какая, надо бы тебя откормить, — задумчиво продолжал юноша. Вдруг на пороге раздался громогласный голос: — Что здесь происходит?! Это был Рюо собственной персоной. Заметив, что наделал младший братец, он устроил ему хороший нагоняй. Ругался, кричал, грозил кулаками. — Она племянница Яцучи-сана, так веди себя с ней, как подобает, и держи рот на замке! — воспитывал мужчина родственника, выкручивая покрасневшее ухо. Сама Акира в это время уплетала ужин и ехидно посмеивалась над горе-шутником. — Ты что киснешь, радость моя? — широко улыбнулся Нобу. Акира прошла вглубь дома, бросив: — Я не твоя радость, сколько раз говорить? — А могла бы быть! — со смехом выпалил шиноби, и они прошли за хозяйкой. Ичиро с любопытством огляделся: — Твои хоромы шикарнее наших, так не честно. Кстати, где кухня? Молодые люди заметили, что химе подавлена и не в духе. Гадать не надо — этот Сенджу наговорил ей много гадостей. Нобу опустил корзину на стол и разложил вкусняшки по тарелкам, пока Акира заваривала чай с жасмином. Ичиро водрузил своё туловище на подушку и надкусил самое спелое яблоко. — Полдня убил на этих кретинов! — Ты о ком? — безэмоционально поинтересовалась девушка, садясь рядом с товарищами. — Конечно, о шиноби Конохи. За мной закрепили двух парней и одну девчонку. Сучка ещё та, из Сенджу, Токой зовут. Химе напрягла память. Не о двоюродной ли сестре Хокаге он говорит? — У тебя в команде хоть одна куноичи, а ко мне троих мужиков приставили! — посетовал Нобу. — У всех способности весьма посредственные. — Я бы не спешил радоваться, — Ичиро обжёг язык горячим чаем и зафукал. — Она страшная, как моя жизнь! — А я сегодня с такой шикарной девчонкой познакомился, из клана Нара… Акира хлопнула ладонью по столу. — Может, хватит? Вы про меня не забыли, нет? Мужчины переглянулись и одновременно рассмеялись. — Что ж ты за ханжа такая, онее-сан? Всегда одинокая, вредная, отстранённая, ещё и других осуждаешь за то, что они просто живут. Юри недовольно нахмурилась. Не объяснять же ему, что она боится мужчин до дрожи в коленках? — У меня нет времени на такую ерунду, — грубо высказала она и отломила кусочек пирога. — Между прочим, я тебе ещё не отомстила за украденного Великого Молниеносного Змея! — Мда… такое вычурное название могла только ты придумать. Надо было лучше свиток прятать, онее-сан! — Ты в моих вещах рылся?! И как ты снял мою фуин-печать?! Это было просто верхом невоспитанности со стороны Ичиро, вопиющей наглостью, от которой Акира скрипнула зубами. — Я же говорил, ты всегда меня недооценивала, — спокойно заключил парень и горделиво пригладил смоляные пряди на висках. — Ладно, я ещё что-нибудь придумаю. Такую технику, которую никто не украдёт! Да хватит вам все время переглядываться! В чём дело, Нобу, хоть ты объясни! Куроки добродушно улыбнулся и указал подбородком на Ичиро, давая понять, что говорить будет её брат. Глаза младшего хитро засверкали. — Я знаю такое, от чего тебя, сестра, хватит сердечный приступ. Отец не говорил, чтобы заранее не травмировать. Время замедлило свой бег, девушка даже забыла, что обеими руками сжимает горячую кружку чая. — И что ты знаешь, отото? — тоном, предвещающим бурю, поинтересовалась химе. Ичиро перегнулся через стол и в упор глянул на сестру. — Последнее время отец просто помешался на мысли скорее пристроить всех нас, особенно после заключения мира. Он бредит идеей укреплять межклановые связи браками, бедняге Акено уже сватает дочку Мизукаге. Нобу и Акиру передёрнуло. — Да у неё же пасть акулья! Как с такой пастью можно… — Бедный Акено, ему не позавидуешь! — перед глазами стояла картина: всегда следящий за собой, зализанный Акено под руку с голубоволосой красноглазой девицей, у которой вместо улыбки оскал. — А что на счёт тебя, Ичиро? Есть невеста? Юноша надулся и ткнул пальцем едва ли не в лоб сестре. — Отец говорит, что если через год — полтора ты не выйдешь замуж, то твоим мужем… стану я!!! — Ичиро взорвался от негодования. — Поэтому, онее-сан, прекращай воротить носом от потенциальных женихов, мне не улыбается жить с собственной сестрой! — Фу-у-у! — Нобу не смог сдержать брезгливого выкрика. Акира выронила кружку и застыла, как изваяние. — Да-да! Чистота крови и все дела! Чтоб вас всех биджу разорвали! — продолжал бушевать Ичиро. — Я ещё не нагулялся, между прочим. Какой брак?! Куноичи подлетела со своего места и стала кружить по кухне, сжимая кулаки в бессилии. Хотелось что-нибудь разбить! — Как дядя может такое планировать! И специально молчал ведь, знал, что я буду против! — Подожди, ещё далеко не всё решено. Отец думает, что хорошей партией для тебя будет либо средний сын Мизукаге, этот зубастый уродец… — Да он же страшнее мурены! — вскипел Нобу. — Не позволю так издеваться над Акирой! — Либо племянник Тсучикаге… — А он вообще некрофил! — снова встрял Куроки. — Либо какой-то там по счету внук Даймё… Когда свадебный договор состряпают, ты сможешь покинуть Коноху. Радуйся, что до старости тут сидеть не будешь. На смену пришлют другого несчастного. Раздался оглушительный звон — на пол слетел сервиз. Акира выглядела взбешённой не на шутку, мужчины разом притихли. — Да что за день?! Сначала Тобирама Сенджу наговорил мне много лишнего, а теперь ты, Ичиро… Зачем ты мне всё это докладываешь?! — Хватит прятаться от реальности, онее-сан. То, что ты малодушно отказалась от должности главы клана, ещё не значит, что ты перестала нести за него ответственность. Скажи, ведь ты не из любви ко мне поступилась своими наследственными правами? Тон Ичиро был непривычно серьёзен. Куноичи медленно задышала, пытаясь вернуть самообладание. — Ты прав, я не хотела этой ответственности. Доволен? Младший Юри пожал плечами, а Нобу оторвался от данго. — Аки, радость моя, давай поженимся, а? Все от тебя отстанут, мы с тобой сто лет знакомы, я тебя не обижу. Ну я же красавчик, посмотри! Акира невольно улыбнулась. Давний товарищ выглядел невероятно трогательно. — Тебе пророчат в жёны девицу из клана Акимичи, так что не клейся к моей сестре, — развеял романтику Ичиро. Куроки растрепал шевелюру. — Я, конечно, ничего не имею против толстушек, но она же меня съест! К тому моменту, как мужчины покинули дом Акиры, у неё уже трещала голова. Ичиро с Нобу были такими болтливыми! К тому же, слопали все вкусности, которые принесли. Новости растревожили душу девушки, похоже, никогда и нигде ей не будет покоя, собственная жизнь ей не принадлежит. Долг перед кланом, долг перед страной, долг перед Райкаге… Акира вышла в сад и вдохнула свежий ночной воздух. Сегодня днём она примчалась сюда, готовая разрыдаться. Сердце щемило от боли и тоски, будто в него ввинчивался ржавый шест. Было стыдно за себя и своё поведение. Ну почему этот шиноби так суров с ней? Куноичи прикусила костяшки пальцев. Перед глазами стоял облик Тобирамы Сенджу, его гневно сощуренные глаза. Тогда она не сдержалась, вспыхнула, как спичка, нахамила и замахнулась! И как только смелости-то хватило? Ведь клялась отныне держать чувства в узде, всегда оставаться непоколебимой. Сев на крыльцо, Акира обняла колени и положила на них подбородок. Не хотелось ничего. Ни тренировок, ни общения, ни заданий. Может, надо смириться с тем, что для него она навсегда останется обманщицей? От этой мысли было горько, она подавляла и угнетала. Маленькая часть сознания кричала, что Сенджу прав. Немногие знали, чьё лицо сокрыто под маской — это создавало иллюзию того, что руки Юри-химе чисты, а совесть незапятнана. Она вроде и убивала, а вроде и нет. И быть сильной ей нравилось, если бы не такой тотальный контроль со стороны верхушки страны Молний, жизнь была бы прекрасна! А теперь, наигравшись в шиноби, испытав на своей шкуре разнообразные ужасы, просто хотелось уйти на покой. Два человека её сегодня озадачили: один с обидами, другой — с обвинениями. И не сказать, что совсем уж безосновательно. Просто нужно набраться смелости и терпения и разобраться в себе, разложить всё по полочкам и посмотреть свежим, не замыленным взглядом.

***

Целые сутки Тобирама не находил покоя. Раздражённо вышагивал по кабинету, перебирал папки с документами, придирался к Хашираме, устроил разнос своим АНБУ, а всё из-за проклятого чувства вины. Из головы не уходил вид растрёпанной, мокрой и такой беззащитной принцессы Юри, когда шиноби жёстко отчитывал её. Несомненно, она была сильна духом и телом, только отчего-то дала слабину. Видимо, Тобирама задел самые нежные струны её женской души, сыграл на больном. Можно было просто предупредить Акиру-сан, чтобы она больше так не рисковала, но Сенджу просто понесло. Взъярился, как безрассудный генин. Вспоминая её несчастный, влажный от нахлынувших слёз, взор, мужчина сжимал кулаки от злости и досады. Плачущих девушек он сам по себе не выносил, а если сам являлся причиной этих рыданий — вообще ужас! «Всё-таки надо перед ней извиниться» — подумал Тобирама, отгоняя мысль о том, что слёзы Юри могли быть просто игрой. В этот день он был занят до поздней ночи, хотя, он нарочно заваливал себя делами, чтобы ещё раз не встречаться с Акирой-сан. Зато не преминул навестить её младшего брата и сделать ему внушение, так, на всякий случай, чтобы больше и не думал валять дурака в чужой деревне. Однако следующим вечером его кабинет посетил АНБУ, который издалека наблюдал за девушкой. — Тобирама-сама, Акира Юри сегодня целый день не покидала своего дома, ученики ждали на полигоне до темноты, но та не появилась. — Спасибо, Медведь. Можешь быть свободен. — Хай! — шиноби изчез в облачке серого дыма. Сенсор резко встал с кресла, он опять начинал сердиться. «Вот, значит, как. Решила в затворницу поиграть? Ну ничего, принцесса, вы не у себя дома, здесь правила иные». Использовав Хирайшин, Тобирама оказался перед дверью девушки. Громко постучал и, поняв, что та не заперта, прошёл внутрь. Чувство не подвело сенсора — куноичи была на веранде. Одетая в домашнюю юкату, босая и с распущенными волосами, Акира-сан сидела в окружении исписанных свитков, рядом стоял заварочный чайник, распространяя приятный вишнёвый аромат. — Чем обязана, Тобирама-сан? — Юри поднялась, приветствуя. Сенджу по привычке скрестил руки на груди. — Вы сегодня не были на полигоне. Это, по меньшей мере, неуважительно по отношению к вашим ученикам. — Хмм… теперь понятно, почему вас боится даже Хаширама-сама, — она отвернулась и спустилась в сад. — Что вы имеете в виду, Акира-химе? — Тобирама последовал за ней, недовольно хмурясь. Если принцесса думает, что ей всё будет сходить с рук, то она глубоко ошибается. — Вы всегда так строги и прямолинейны… — Юри замерла под ветвями сливы спиной к нему — тени окутывали её рваным коконом, делали похожей на создание из иного мира, которое может развеяться, дунь ветер посильнее. — Необходимая мера, Акира-сан, — отчеканил он, борясь с желанием взять её за плечо и развернуть лицом к себе, потому что разговаривать с затылком было не слишком приятно. — Но раз уж речь зашла о моём брате, разрешите спросить, что вы делали с ним поздней ночью в баре, и почему на пару бегали от меня по всей Конохе? Тот же строгий обличающий тон, сенсор кожей чувствовал, как неуютно Акире-сан. Она обняла себя за плечи и напрягла пальцы так, будто хотела вогнать в кожу ногти. — Мы оказались в одной компании, пили, а потом Хокаге-сама проиграл мои деньги. Вот и всё, ничего криминального, Тобирама-сан. — Наверное, Хаширама успел наболтать вам много интересного? Напившись, он становится очень говорливым. Химе негромко усмехнулась. — Выдал все секреты Конохи, разумеется. Она ещё и шутить смеет! Ну ничего, это до поры, до времени. Все шутники обычно в конце льют горючие слёзы… Тобирама забыл, что шёл сюда просить прощения, в груди разгоралось что-то, отдалённо напоминающее раздражение или гнев. А между тем, на небе ярко светила луна, ветер шевелил тёмные кусты, играл с прядками волос стоящей так близко от него принцессы Юри. Тобираме надо было прямо сейчас взглянуть в её лицо — он обошёл принцессу кругом. Что ожидал увидеть? Затаённую усмешку в кошачьих глазах? Раскаяние? Упрямство? — Вы явились, чтобы снова меня отчитать? — спросила, поджав губы и гордо вздернув подбородок. Сейчас там не было раскаяния или горделивого упрямства, которое он уже не раз замечал у этой девушки. Только усталость под потяжелевшими, как от недосыпа, веками. — Вообще-то, я хотел извиниться, — произнёс шиноби, смягчившись. — Я был слишком резок с вами вчера и перегнул палку, мне следовало сдержаться. — Ваши извинения приняты, Тобирама-сан, — она посмотрела из-под ресниц и снова отвернулась, как будто хотела, чтобы он поскорее убрался. — Что происходит, Акира-сан? Уж не боитесь ли вы меня часом? — Нет! — слишком поспешно отозвалась Юри. — Я вас не боюсь. — Вчера вы плакали. — Нет. Не пытайтесь… — Да, — безапеляционно заключил Тобирама. — Это всего лишь слова, не стоило тратить на них слёзы. Вы шиноби, Акира-сан. А такие, как мы, не плачут. — Все нормально, Тобирама-сан, — отозвалась она негромко и как-то приглушенно, будто ей не хватало воздуха. — Вы сейчас правы… И тогда, на озере, вы были полностью правы на счёт меня. Мне далеко до человека с образцовыми душевными качествами, я заслужила осуждение и даже презрение. Как бы я не хотела изменить прошлое, оно всегда будет маячить за спиной. Откуда-то потянуло холодком, и Акира-сан передёрнула плечами — тонкая юката с короткими рукавами совсем не грела. Девушка выглядела до крайности усталой и грустной и ничем не напоминала ту фурию, которая сражалась с Ичиро Юри смертоносными техниками. — Нам всем далеко до образца, — Сенджу согласно качнул головой. — Ваш поединок с братом был не к месту, но… я впечатлён. Я бы хотел сразиться с вами снова, — честно признался Тобирама, делая шаг чуть в сторону после того, как понял, что едва не вторгся в личное пространство куноичи. Акира-сан резко выдохнула и уставилась на него широко распахнутыми глазами. В них читалось удивление, недоумение и… азарт? Что ж, в том, что Юри не чуждо последнее, Тобирама уже успел убедиться. — Это можно устроить. Как-нибудь, когда будет время, — немного сконфуженно ответила химе. Её пальцы прямо-таки впивались в плечи, словно она выстраивала вокруг себя невидимую броню. Защиту от тех, кто посмеет посягнуть на её душевный покой и тайны. Защиту от него и его дотошности. Тобираме вдруг вспомнился спор, о котором успел подзабыть. С одной стороны, жалко будет проиграть, а с другой — мальчишка из клана Като с помощью этой куноичи может стать выдающимся шиноби. — Как успехи по перевоспитанию Нибори-куна? — Он немного оттаял, но ему не хватает упорства, Нибори-кун быстро сдаётся, хотя мальчик весьма способный, — скороговоркой отозвалась Акира-сан и сдержанно улыбнулась. — У него всё получится. У нас получится, — исправилась она и заправила за ухо прядь волос, которая то и дело выбивалась и норовила пощекотать ей нос. — Не сомневаюсь в этом, ведь его родители были сильными шиноби. — Были. Пока не умерли от рук Юри, — осторожно сообщила куноичи. — Все взаимосвязано. Моя мать погибла, когда на поселение напал клан Като. А отца убили Сенджу. Вероятно, это какой-то знак, зашифрованное послание от судьбы для меня. В её словах не слышалось злобы или отчаяния, лишь лёгкая грусть, словно она говорила о чём-то давно минувшем. Словно смогла переступить и простить, и в этот момент её чакра была удивительно чистой и прозрачной, как утренняя роса. — Я слышал от своего отца, что ваш отец был прекрасным воином. Он уважал его. Тобирама почти до последнего слова помнил рассказ Буцумы о той схватке, но только сейчас задумался, что, вероятно, Акира-сан была тогда совсем ребёнком и тщетно ждала возвращения Изаму-сана. Было сложно представить эту молодую женщину с руками, по локоть заляпанными кровью, маленькой девочкой. Ками-сама, что вообще за мысли ему в голову лезут? — Вот как? Знаете, Тобирама-сан, я даже не видела места, где он погиб, у него нет могилы. Говорят, сражение не оставило после себя ничего живого на много метров вокруг, — её голос был тих и печален, она подняла лицо и тени отступили, а лунный свет мягко пролился на гладкий высокий лоб, заиграл в зелёных глазах. — Я знаю, где в последний раз бился ваш отец, Акира-сан. Когда-нибудь вы увидите это место, — обещал Тобирама, не отводят от неё взгляда. Он действительно однажды бывал в этой долине. И сказать об этом ей — правильно. Любой ребёнок заслуживает почтить память своего отца. Акира-сан воспряла духом, даже голос немного повеселел: — О, мне бы очень этого хотелось!.. Благодарю вас. Что ж, больше здесь делать было нечего, светские беседы были не в его стиле. Если задержится чуть подольше, разговор уйдёт вообще не в ту степь. — Так вы приняли мои извинения, Акира-сан? — уточнил на всякий случай. — Не нужно таить на меня обиду или злость, лучше говорите всё прямо. — Да. Обещаю впредь быть более осторожной, — Юри согласно кивнула и посмотрела куда-то повыше его плеча. — Тогда доброй ночи. И надеюсь, что в будущем у нас больше не возникнет конфликтов и недопониманий, — шиноби быстрым шагом направился прочь и лопатками ощутил, как его провожает внимательный взгляд. Как Яцучи посмел отпустить её на войну? Так просто пустили жизнь принцессы клана под откос, глупцы… Сегодня Акира-сан показалась какой-то слишком ранимой и хрупкой, незащищённой. И хоть Тобирама все ещё допускал мысль, что это может быть притворством, но какая-то его часть шептала, что, может стоит хоть немного умерить свою подозрительность, доходящую порой до абсурда? Эта принцесса с руками шиноби мастерски управлялась со стихией Молнии, прошла много сражений и битв, а душа её, если присмотреться, не успела ожесточиться окончательно. И у неё ещё есть возможность вернуться к полноценной мирной жизни, оставить всё в прошлом, если она, конечно, проявит достаточно мудрости.

***

Акире показалось, что торопливый уход Сенджу был просто побегом. То, что Тобирама-сан пришёл извиниться, никак не укладывалось в голове, это было просто невозможно и, по меньшей мере, странно — такие люди очень редко и неохотно признавали свою неправоту. Он казался слишком бесчувственным и невосприимчивым к чужим обидам, а инцидент на берегу мог выглядеть для него ничего не значащей ерундой. Юри села на порог и решила запить своё замешательство чаем, к алкоголю она отныне зареклась даже приближаться. Девушка вытянула ноги и подставила лицо ночному холодку. Хотелось верить, что всё наладится.