My reasons for love

Я знаю, мы никогда не были друзьями, и я говорил это уже сотню раз. Я всегда любил тебя, но никогда не хотел быть просто другом. Да, ты пытался меня спихнуть в категорию секс-дружков, но нет, Мик, со мной такое не прокатывает. Ладно, может и прокатывало, раз сейчас я говорю об этом. Но ты ведь тоже не считал меня просто другом, так? И мне плевать, что ты там бубнишь про: «так оно и было, Галлагер, ты был хорошим приятелем и…», бла-бла-бла, да, всем нам очень интересно это послушать, спасибо. В общем, я хочу сказать о том, что… Ой, да к черту, что плохого в том, чтобы любить своего друга? Пусть он и не считает себя лишь приятелем. Что в этом такого? Я не вижу в этом ничего неправильного, потому что большую часть времени ты и правда был для меня замечательным другом. Ты был им, когда это действительно было нужно мне и, готов поклясться, ты справлялся с этой задачей порой лучше, чем Лип или даже Мэнди. Ты был рядом всегда и не просто готов был успокоить меня, давая поплакаться… Нет, ты всегда говорил что-то вроде «к черту, ты можешь справиться с этим» или «наши родители просто отстой, так что нахуй их». И это всегда успокаивало меня больше, чем-то, что мне просто давали выговорится, а сразу после осудить за мои же слова. А ты никогда не осуждал меня, чтобы я там ни сказал о моей матери или об отце — ты всегда был за меня. С самого начала. — … она просто забыла, что есть и другие дети. Она забыла о нас, будто нас и вовсе не существовало. Есть только Лиам… Мы для неё просто испорченный товар, никто, и ей бы только… — Эй, хватит этого, — тогда я подумал, что уже начал надоедать тебе, но повернувшись, увидел лишь то, как ты с сочувствием глядел на меня. — Это с ней что-то не так, раз она вытворяет такое дерьмо с собственными детьми, чувак. Ты лучше, чем она заставляет тебя думать о себе. Нахрен её. Не позволяй ей делать этого с собой, понятно?.. — я смотрел на тебя во все глаза, боясь лишний раз вздохнуть — это было впервые, когда ты говорил мне что-то подобное. И потом ты добавил: — Она просто не заслуживает тебя, — пробормотал ты так тихо, как только мог. И я даже не мог ответить на это, сказать гребаное «спасибо», потому что знал, что этим только отпугну тебя. — А почему твоя мать сбежала? — спросил я тогда, просто желая как можно дольше говорить с тобой, пусть и о чем-то таком. — Отец плохо относился к ней, но она любила его… только вот нас она, со временем, возненавидела, — ты невесело хмыкнул, бросая окурок на дорогу. — По крайней мере, я так думал. — … Как можно не любить тебя? — не думая, ляпнул я, тут же мысленно ударив себя по глупой голове. — Я имел ввиду… — Какой же ты гей, Галлагер, хуже уже, блядь, быть не может, — рассмеялся ты, закатывая глаза и откидываясь на спину. Я прилег рядом, пытаясь не таращится на тебя при этом, лишь потому что просто не верил в то, что ты… ну, не убежал после такого, как обычно. Поэтому лучше этого тогда и быть не могло. И, без сомнений, мне нужно иногда, чтобы ты поддержал меня словами, как тогда; мне нужно, чтобы ты время от времени говорил мне, что всё в итоге будет хорошо. Но больше всего я любил те дни, когда слова нам были и не нужны. Я всегда любил и люблю то, как ты просто помогаешь мне забыть о проблемах и о прочем дерьме. Раньше я забывал лишь на некоторое время, пока ты снова не уходил, но не сейчас. Сейчас ты всё время рядом, и это всё, о чем я мог мечтать, еще будучи подростком. Помню, как ты пригласил меня к себе, когда остался дома совершенно один. Ты знал, что у меня в то время были проблемы с чертовым Фрэнком, и я постоянно пытался избегать его, но дома это получалось плохо. Мы сидели в гостиной и играли в приставку, в перерывах попивая газировку и рассказывая разные истории. Ладно, говорил в основном я, а ты с едва заметной улыбкой слушал всю ту ерунду, связанную со школой. И я помню до сих пор этот день, потому что это кажется таким светлым воспоминанием для меня. Даже вспоминая это сейчас, я улыбаюсь. Улыбаюсь, потому что помню, как был счастлив в тот день. И это удивительно, потому что тогда мне было тяжело, но стоило мне увидеть тебя и провести с тобой хотя бы минуту, как дышать становилось легче. Я люблю то, что только с тобой мне, на удивление, всегда становится так спокойно. Я люблю это, потому что только в такие моменты понимаю, что ты — мой лучший друг, Микки. И я понимаю, что пусть наши чувства друг к другу совсем не дружеские, но опять же, в этом нет ничего странного и неправильно. Правильно как раз то, что тот, кого ты любишь навсегда становится твоим самым лучшим другом. Становится всем для тебя.