Хорошие дети попадают в Нарнию

— Если что, моё кодовое имя — 476LX. Но его должны знать только свои… — едва слышно прошептала Люси, крепко держа меня под локоть и изображая грубость. На запястьях у меня были надеты «браслеты», на глазах — повязка. Скорее всего, девочка собиралась отвести меня в камеру, а потом найти карту тюрьмы и списки заключённых. Но опасность могла подкрасться с любой стороны, а мы об этом совсем забыли… — 476-й, если я не ошибаюсь? — крикнул откуда-то сзади очень знакомый голос. Похоже, это был тот чувак, который вчера исцелил мою шею. «476-й» резко затормозил. — Да, это я. Что такое? Послышался то ли шелест мантии, то ли очень тихие шаги. Они остановились прямо около нас. — Куда идём? — Веду зека из сортира в бункер, — как можно спокойнее сказала Люси. — Зека из сортира? Первый раз о таком слышу. Тебе случайно не нужна помощь? — в его голосе послышался злобный оскал, от которого мне стало не по себе. — Нет, спасибо, я справлюсь сам, — в шлем Люси был встроен небольшой резонатор, который делал звуковые частоты её голоса более низкими. Она уже собралась идти, но этот «чувак» её не пропустил. Он, по-видимому, преградил нам дорогу и заговорил приторно-тошнотворным тоном: — Не справишься. Сколько раз тебе говорили не быть таким гуманным к пленникам, ЭлИксочка? Эти мрази достойны только медленно подыхать в камерах, захлёбываясь в собственных испражнениях и блевотине, мучиться во время психологических пыток, только и всего. Уверен, что ты завалил экзамен по равнодушию по полной программе. Я же прав, детка? — Допустим, не справлюсь. Но далеко он не убежит. Я могу пройти? — в голосе Люси зазвучали нотки тревоги и в то же время решимости. -…А ещё ты завалил экзамен на честность, малыш. Мне очень жаль, но у нас на этот счёт свои правила. Хочешь сбежать? Не выйдет. Отсюда никто и никогда не выходил и не выйдет живым. И если вы оба куда-то пойдёте, то только со мной.       Внезапно я почувствовал, как к горлу подкатывает тошнота. Меня скрутило в три погибели, но ничего ужасного не произошло — всего-навсего с глаз слетела повязка. Передо мной стоял высокий юноша с длинными прямыми волосами, худым лицом, одетый в длинный тёмный плащ. Его глаза… горели. В прямом смысле. Я видел в них злой огонёк, который сильно обжигал изнутри. Парень ухмылялся. Люси едва слышно шепнула мне: «Мы в жопе. Это Снейп, предводитель…» — Не болтай, милый, — опять сказал парень, — сейчас тебе лучше помолчать. Кстати…- он перевёл взгляд на меня, — как неблагородно с твоей стороны. Видишь ли, мне пришлось потратить немного сил и энергии, чтобы залечить твою паршивую ранку, а что в ответ? Попытка сбежать. Стыдно, пупсик, стыдно! Неблагодарность — ужаснейший из пороков. Ты меня этим в самое сердце ранил.       Я молчал. Дела и правда плохи. Попробовал пошевелиться, сделать шаг, но ничего не вышло. Снейп устрашающе захохотал: — Всё, малыш, не кипишуй. Ваши песенки спеты. Он направил на нас кисть руки, затем взмахнул ею. Мы с Люси очутились в воздухе. Он сделал ещё одно движение, и нас понесло рядом с ним. «Предводитель» не переставал болтать: — Я-то думал, что людишки ещё не окончательно обнаглели. Питал надежду, так сказать, ведь она, как известно, умирает последней… Ан нет, и на этот раз я просчитался. Надо было слушать мисс Сирону Варр и уничтожать вас всех с первого же раза. А в тебе, LX, я окончательно разочарован. Мало того, что пытаешься корчить из себя сердобольную мамку для всех зеков, так ещё и планируешь побег с каким-то незнакомым мальчишкой… Разве тебе самому не противно? Люди — это же так мерзко. Или ты тоже обманывал нас всё это время? Да, скорее всего… Но зачем же ему тогда было исцелять меня? Чтобы попрекать всю недолгую оставшуюся жизнь? — К сожалению, я тоже грешен неравнодушием к людям, только оно у меня выглядит несколько иначе, чем обычно. Я ненавижу, когда примитивные твари сдыхают в первые же дни заключения, поэтому стараюсь как можно дольше продлить их страдания. Для этого их время от времени приходится убирать… Может, слышали про Прометея? Классный был человек, ничего не скажешь. Жаль только, что время его порядочно истрепало, но это, может, и за дело. Ибо закон нашей жизни таков: не помогай людям, но он часто этим грешил. В общем, в данном случае я действую методом Зевса, поэтому наши темницы так медленно обновляются. В конечном итоге, пленники всё равно умирают — от моей лени, от недосмотра — какая разница?! Ему не удалось докончить свою «величайшую» мысль, ибо мы пришли или, точнее, прилетели. Снейп затолкал нас в какую-то комнату с плохим освещением и изо всех сил шмякнул наши полубезжизненные тела на пол. — Что ж, я вам довольно много чего нарассказывал. Теперь ваша очередь меня удивлять, — он усмехнулся и сжал направленную на нас кисть в кулак. В глазах тут же помутилось, я почувствовал, как меня колотит и швыряет из стороны в сторону, перед глазами маячило лицо Снейпа, искажённое злорадной гримасой. Казалось, что все внутренние органы слиплись в один большой комок, голова норовила слететь с шеи и укатиться в самый дальний угол… Я ничего не видел. Люси, наверное, приходилось ещё хуже. Минут через пять «предводителю» надоело измываться над нами, и он остановился. Тело как будто отпустили огромные тиски, но оно всё равно ужасно болело. — Так-так, кое-что проясняется. У нашего милого ЭлИкс здесь заточены любимые братики, которых он хочет вызволить вместе со своим сообщником? Ах, как это мило!.. Он ещё долго что-то говорил, строил рожицы, смеялся. Как-то несолидно для предводителя. Но, несмотря на это, он очень и очень силён. Я чуть приподнял голову и осмотрелся — никакого оружия даже поблизости. Что теперь будет? Покосился на Люси — она, как видно, лежала без сознания. — Ну что ж ты всё рыпаешься, непонятливый? — с притворной лаской сказал юноша, — ты думаешь, я настолько тупой и не понимаю, что вы замышляете на самом деле? Слушай: я слышал всё, что было в сортире. 476-й — тёлка. Вы хотите достать отсюда своих корешей, а потом вчетвером (!!!) добыть кольцо всадника Войны. Что же, желаю удачи от всего сердца… Он протянул ко мне свою холодную, костлявую, шершавую руку и начал гладить по шее. У меня начались перебои с дыханием, сначала слабые, почти незаметные, а потом всё больше и больше напоминающие настоящее удушье. Я извивался, жадно хватал ртом воздух, чувствовал приближение смерти. Дышать становилось всё труднее. «Парень в плаще», смеясь, издевался надо мной: ненадолго отпускал, а когда дыхание более-менее выравнивалось, душил с новой силой. — Спокойной ночи, пупсик. Ты мне очень нравишься… Очень. Ты такой сексуальный. Мне жаль убивать тебя, но это не моя вина. Не надо было никуда убегать. Не надо, малыш. Ты ещё будешь скучать по мне, поверь… Час от часу не легче! Его голос становился всё больше похожим на шипение. Я и не заметил, как он начал блуждать руками по моему телу, гладить по голове, груди, и везде, где он прикасался, я чувствовал жгучую, неприятную боль. Он положил руку мне на лоб, голова закружилась — было такое ощущение, как будто я принял лёгкий наркотик. Стоп, что он творит?! Господи, что за чертовщина происходит? Пусть уж лучше умереть, чем… чем МЕНЯ ТРАХНЕТ МОНСТР! Но наихудшие прогнозы, по-видимому, сбывались. Боль в теле начала угасать, но двигаться было по-прежнему невозможно. Я всё ярче чувствовал прикосновения Снейпа. Хотел закричать, но голос пропал. Люси по-прежнему была без чувств. А вдруг с ней случилось что-то куда более серьёзное, чем просто обморок? — Пусти, пусти! — губы только беззвучно шевелились. Чёрт… — Пустить? Нет, малыш. Снейп не привык никого слушаться, — он одной рукой задрал мою жуткую майку и стал массировать тело, а другую запустил в мои шикарные волосы. Что ты делаешь, ублюдок?! У меня же есть Джерард! Аслан, помоги мне!!! Я слабо задёргался. — Думаешь, твоя девочка не одобрит? Не беспокойся, я с ней решил проблему. А может быть, ты гомофоб? Или я тебе не нравлюсь? В любом случае, меня не ебёт… — говорил он громким возбуждённым шёпотом, приблизив ко мне своё лицо так, что я чувствовал его горячее дыхание. Мне было очень неловко и страшно, и до сих пор было не совсем понятно, что происходит. Неужели этот чувак действительно запал на меня и выдумал всю эту интрижку с шеей и уборной? Или всё гораздо хуже? Додумать я не успел: парень изо всех сил схватил меня за волосы и крепко впился своими тонкими влажными губами в мои. Это было, знаете ли, ужасно… Первые несколько мгновений я пролежал в полнейшем ступоре, потом попробовал отпихнуть его, но оказался блокированным со всех сторон его телом и магией. Даже попытки отвернуться не принесли никакого плода. Парень громко и сбивчиво дышал мне в лицо, кусал и облизывал губы, затем разомкнул их и грубо проник мне в рот языком, резко углубляя поцелуй. Его длинные патлы упали мне на лицо, он начал слегка постанывать, однако, не останавливаясь, всё крепче прижимал меня к себе и вдавливал в пол. Его совершенно не коробило, что я отчаянно пытаюсь освободиться, избавиться от этого отвратительного поцелуя, напротив, он усиливал хватку и ускорялся. Его язык нагло блуждал в моём рту, облизывал внутреннюю сторону губ, кусал до крови… По идее, в таких случаях положено возбуждаться, но я чувствовал лишь испуг и какое-то непонятное ощущение, когда тело вроде бы хочет, а душа в ужасе отворачивается и закрывает лицо руками при мыслях о такой дикости. Скорее бы Люси очнулась, если она может… Чтобы выиграть время, я начал нехотя и едва заметно отвечать Снейпу на поцелуй. И он, видимо, окрылённый победой, сделал паузу на долю секунды и с удвоенной силой принялся «пожирать» меня. Я вспомнил тот робкий, нежный, невинный поцелуй с Джерардом и только усмехнулся мысленно: этот же кадр действовал как заправский извращенец. Парень вспотел от возбуждения, начал ёрзать на мне. Его жуткие худющие руки, не переставая, лапали моё тело. О Господи, ну когда же закончится этот ад? До меня вдруг дошло, что путём «обычного» поцелуя он может пускать в меня яд. Наверное, если бы Люси задержалась ещё на пару минут, этот мягко говоря странный «предводитель» точно лишил бы меня девственности. Но я краем глаза заметил, что она очнулась, и начал изо всех сил смотреть на неё умоляющим взглядом. А Снейп ровным счётом ничего не замечал. Он, наконец, отлип от меня. Его глаза блестели, из груди вырывались какие-то хрипы, волосы растрепались, мокрые пряди прилипли ко лбу: — Ты готов, пупсик? — он без труда перевернул меня на живот и начал неумело расстёгивать мои джинсы… Мда, товарищ, в прелюдиях ты не силён! До «момента Х» оставались считанные секунды. Но тут я услышал ужасающий рык прямо у себя над ухом и подскочил от страха. Это орал Снейп. А позади него стояла Люси, судорожно сжимающая в руках рукоятку дестровского меча: она всадила его ему в спину. Я осторожно вылез из-под юноши. Ноги пока что не функционировали нормально. Он ещё продолжал биться в предсмертной агонии, глаза медленно погасли и остекленели, изо рта потекла кровь — видимо, зубы в судорогах прикусили язык. Я оглядел себя: на руках остались фиолетовые полоски от пальцев, державших меня железной хваткой, а всё тело было покрыто синяками и кровоподтёками. Губы болели «от любви-с», вернее, от необузданной страсти ныне покойного юноши. Люси Отважная, в который раз защитившая своё звание, смотрела на меня своими огромными глазами сначала с испугом, а потом нервно засмеялась. — Ты чего? — я никак не мог прийти в себя после произошедшего. — Понимаешь… тебя чуть не трахнул один из первых помощников всадника… Он главнее даже Сироны Варр. И это…немного странно, — наконец сумела выговорить она. — Это было отвратительно. Стоп… Помощник Всадника?! Конечно, мы тут же обыскали его. В складках плаща было обнаружено много всяких разностей, но самыми нужными нам были карты, кое-какие записки, оружие, два каких-то пропуска и — аллилуйя! — списки зеков. Возня со Снейпом отняла у нас немало времени, поэтому нужно было торопиться. Я выдернул кинжал из его спины, обтёр кровь, дабы нас не запалили, и передал Люси. Она надела на меня повязку, схватила за руку и быстрым шагом повела в мою камеру, благо дверь не была заперта.