Хорошие дети попадают в Нарнию

— Скорее, скорее! Нам нельзя терять ни минуты! — громко шептала Люси. Из-за резонатора её голос напоминал глухой шум distortion* по приглушённым струнам. Я покорно бежал за ней, то и дело спотыкаясь. Меня до сих пор тошнило и выворачивало наизнанку от «поцелуя» Снейпа, сердце бешено колотилось, ноги заплетались, а в голове пульсировала одна мысль: скорее бы добраться до камеры. Но не тут-то было: я почувствовал, что «476LX» начала замедлять шаг, делать остановки, её дыхание стало более сбивчивым и тяжёлым. Возможно, она просто устала? Нет, не похоже. — Люси? Всё в порядке? — спросил я, остановившись. — Ннет… Не совсем… — едва слышно пробормотала она, а я услышал, как что-то глухо ударяется о стену и медленно сползает на пол. — Ты чего?! — я не на шутку перепугался и начал беспомощно шарить руками вокруг себя, ведь глаза всё ещё были завязаны, да и на руки мне для отвода глаз застегнули наручники. — Ах, да… — девочка с трудом расстегнула мои «браслеты», и я тут же сорвал повязку с глаз. Люси полулежала, прислонившись к стене. Она резким рывком сняла с себя шлем с резонатором и начала отрывисто хватать ртом спёртый тюремный воздух. — Тебя же узнают… — растерянно пробормотал я, судорожно соображая, что бы предпринять. — Плевать. Майки, прошу, — она протянула ко мне худенькую руку, — найди Эдмунда и Каспиана. Мы должны довести дело до конца. Карты и списки зеков у меня в кармане… Не волнуйся обо мне, всё уладится… наверное… Со Снейпом покончено… Она склонила голову набок и тяжело выдохнула. Я схватил её за руку, которая была такой неестественно холодной. — Нет, нет, ты что? Всё хорошо, пошли! — наверное, у меня помутилось сознание, ибо в здравом уме мне никогда бы не пришло в голову нести всякий бред и кудахтать вместо того, чтобы оказать реальную помощь. — Да, — Люси говорила так тихо, что о её словах можно было догадаться только по движению губ, — не теряй времени зря. Это Снейп, он… прощай…       Девочка впала в беспамятство. Я пощупал ей пульс — он был слабым, но был! Значит, мерзавец Снейп пытался её убить, а я сыграл роль отвлекающего манёвра. Хотя вряд ли он со мной сосался просто так: скорее всего, это причинит дополнительные крупные неприятности, но об этом позже. У Люси, скорее всего, сотрясение мозга и стресс, ведь он так её колошматил своей магией!.. Даже от одной мысли об этом по коже пробежали мурашки. Нужно срочно что-то делать, иначе… произойдёт нечто ужасное, о чём не хотелось думать. Только вот жизнь — жестокая штука, и её не интересуют наши желания. Теперь мой план довольно-таки основательно трещит по швам. Что же, Майкл Уэй, твой «звёздный час» настал! Именно от тебя в данный момент зависит исход операции, и ни от кого больше. Ты должен решить вопрос с Люси, сохранив ей жизнь, причём так, чтобы вас не обнаружили, найти камеры принца и Эдмунда, вызволить их оттуда (кстати, неизвестно, в каком они состоянии), а потом… решим, что будет потом. Мне стало жутко от такой огромной ответственности, которая разом обрушилась на мои плечи. Нас в любой момент могли спалить темничные стражи, которые делают обходы. Между тем, за стенами бесконечных бункеров потихоньку наступало утро, которое уж точно не сулило ничего хорошего для нас. Я начал шарить в огромных карманах мантии Люси и вскоре извлёк оттуда большущий лист бумаги, исписанный вдоль и поперёк какими-то цифрами, от которых у меня сразу зарябило в глазах. Нет, это действительно был «Список заключённых тюрьмы Хеллс». Фу, нафига хранить важнейшие данные в таком беспорядке? А может, это сделано специально для лучшей шифровки? Не время размышлять! Боязливо вздрагивая и оборачиваясь на каждый шорох, я разложил лист на железном полу и начал изучать его. В почти полной темноте. Цифры прыгали перед глазами и упорно не хотели выстраиваться в ровные строчки, но несмотря на это мне удалось выяснить, что лист едва заметно поделен на строчки и столбцы. В левом столбце стоял номер заключённого, а в правом — номер камеры. Ага, значит тут всем дают номера, а где же тогда мой? Я начал нервно крутиться, пытаясь рассмотреть своё тело и, наконец, обнаружил на правом плече несколько кривых цифр — клеймо-гематому «3502», которое я сперва не разглядел из-за обилия прочих синяков. Ладно, проехали — теперь нужно найти мой номер в левом столбце, он должен быть где-то в конце… Ага, вот. Напротив моего номера стоял номер камеры — 814. А сейчас мы сидели у камеры под номером 505. Боже, надо ещё столько пройти…, а вдруг дестры? Дурное предчувствие не давало мне покоя. Чтобы уменьшить шансы быть раскрытым, я неловко напялил на себя плащ Люси и шлем с резонатором, а на неё надел наручники и повязку и потащил девочку, находившуюся в бессознательном состоянии, по бесконечным коридорам. Глаза болели так, как будто их вытащили из глазниц, сварили в кислом бульоне и вставили обратно, или как если бы меня заставили битый час изучать внутреннее строение инфузории туфельки — другой аналогии я провести просто не мог. Это невероятно, но нас, слава Аслану, никто не заметил — наверное, все дестры сбежались на труп убитого «предводителя». Тем временем Люси всё не приходила в себя, мне становилось труднее тащить её, но я держался. Нужно обязательно выполнить план, а то Эдмунда и Каспиана замучают до смерти или расстреляют, а мой обман вскроется.       Но вот и заветная дверь с прибитыми к ней витиеватыми цифрами «814». Я толкнул дверь — заперта. Мать моя женщина, скорее всего, ключи остались в кармане у убитого дестра! Но всё-таки лучше обшарить Люси. И правда, предусмотрительная девчонка переложила их к себе. Я с трудом отпер дверь камеры, зашёл внутрь и прикрыл её (изнутри щеколды не было), надеясь на то, что нас опять не обнаружат. Теперь предстояло выяснить, в каких камерах сидят петушки, и это оказалось достаточно нетрудным, если следовать логической цепочке: номера ЗК незадолго до моего --> особо тяжкие --> приговорённые к расстрелу. Правда, соответствующих последним двум пунктам было около трети, но попытка не пытка. В принципе, описание моих долгих и бесполезных странствований по всему Хеллсу в поисках сейфа для ключей можно опустить. Я переоделся в костюм Люси, так что теперь передвигаться без стражи было не так опасно, а сама девочка осталась в моём бункере, хоть и запертой, но я ужасно волновался за неё. — Ты не подскажешь, в каких камерах сидят эти двое, которых скоро должны прикончить? — непринуждённо спросил я у дестра, толпившегося возле сейфа рядом со мной (я-таки его нашёл при помощи карты). — 476-й, тебе? Ты разве не в курсе? — медленно разворачиваясь, с неподдельным удивлением пробасил бугай, который смотрел на меня сверху вниз. Он был, вероятно, чем-то очень расстроен, подавлен, выбит из колеи. — Нет, я новенький… ты же знаешь, — неуверенно промямлил я, то и дело поджимая губы и не узнавая собственного голоса. — А зачем они тебе? Да ты ещё и один, — он подозрительно прищурил глаза. — Сирона… — дальнейших объяснений не потребовалось. — Я тебе в няньки не нанимался! — рявкнул собеседник, но потом почему-то решил помочь мне. — Вот тебе ключи от их камер — 778 и 779. Надеюсь, не заблудишься, малыш, — злобно ухмыльнулся он и опять отвернулся. Я схватил ключи и почти бегом помчался к тем камерам. Ни слова про смерть Снейпа. Интересно, они его хотя бы обнаружили? Скорее всего, да, ибо патруль здесь работает хорошо. Хотя их молчание или невнимательность — это и к лучшему… И вот сейчас, если дестр мне не наврал, я найду Каспиана и Эдмунда. В каком они состоянии? Как мне беспалевно провести их до своей камеры и как объяснять свой план? На данном этапе я пока отмахивался от этих мыслей, хотя прекрасно понимал, что рано или поздно придётся к ним вернуться. Кстати, их камеры не так далеко от моей — вот я уже почти пришёл. 778… Времени осталось совсем немного, нужно быть готовым ко всему. Я отодвинул щеколду, приделанную для приличия, и вставил в скважину большой ключ. Затем медленно повернул его там несколько раз. Дверь нехотя поддалась, и я, бесшумно шмыгнув в узкую щель, закрыл её за собой.       Пахнуло ужасной сыростью, такой, которая витает только у старых источников застоявшихся грунтовых вод. Этот каземат был вовсе не таким крохотным, как мой. Напротив, это была большущая комната «без окон и дверей», тёмная, жуткая, похожая на бесконечно уходящий вдаль лабиринт. Её противоположный конец терялся в полумраке. Крошечное окошко размером с мой кулак не пропускало свет. Глаза с трудом привыкли к темноте. Я попробовал сделать пару шагов, и — о ужас! — мои ноги зачавкали в противной болотной грязи. Какая мерзость. Оказывается, меня содержали ещё в более-менее сносных условиях. — Эдмунд, — негромко позвал я. В ответ — глухое молчание. Признаться честно, я понятия не имел, кто из парней сидит именно здесь, но был уверен, что, если бы всё было в порядке, то мне бы ответили. Комната всё не кончалась. Где-то капала вода, противная сырость впитывалась в одежду, кожу и мозги. Ну да ладно, это ведь всего лишь чёртова иллюзия… Но нож в руках наготове, однако, лишним не будет. — Эдмунд! Угадал. Пространство вокруг меня начало постепенно светлеть, а пол — высыхать. Меня это не на шутку насторожило. В по-прежнему тёмном углу комнаты что-то зашуршало, зашелестело. Мыши? Нет, непохоже. Раздался почти неслышный человеческий стон, и я, позабыв о всех мерах предосторожности, кинулся туда. Там лежал прикованный тяжеленными цепями к стене Эдмунд. От одного взгляда на него мне чуть не стало дурно. Он ужасно похудел, щёки ввалились, под глазами легли зловещие фиолетовые круги. Руки были похожи на кости, обтянутые кожей. Пышные чёрные волосы свалялись, в них виднелись комочки засохшей грязи и спёкшейся крови. Его полузакрытые веки иногда нервно подрагивали, а измождённая грудная клетка изредка тяжело поднималась и опускалась. Шикарный костюм парня, ранее напоминавший одежду римских патрициев, изображённых на картинках в учебниках истории, теперь была изорвана и превращена в грязные лохмотья. Его туловище, руки и ноги были покрыты множеством мелких и больших царапин — видимо, от битья. Наверное, бедного пацана пытали в десятки раз сильнее, чем нас с Люси… В такой ситуации и смерти будешь рад. Удивительно, как его израненное тело ещё не начало гнить в таких антисанитарных условиях? Хотя прошло всего лишь несколько дней. Чёрт возьми, что мне с ним делать? Как вытаскивать отсюда? — Эдмунд, — уже в третий раз произнёс я, осторожно дотрагиваясь до его руки. — А?! — вдруг неожиданно подскочил и заголосил Эдмунд, — не приближайся ко мне! Нет! Уходи! — его воспалённые глаза широко и резко распахнулись, он весь забился, задёргался и как-то съёжился, пытаясь отодвинуться от меня, но потом начал задыхаться и весь обмяк. Цепи обречённо зазвенели. — Эдмунд, стой. Я Майкл! — мне даже стало жаль его, — успокойся, всё нормально. Снейп убит… — Нет! — опять заорал он, — ты врёшь! Ко мне приходила сама Белая Колдунья! Она замучила меня! Она хочет моей смерти! И вы все! Ты уже приходил ко мне! И Люси, и Каспиан, и Лилиан! Нет! Я погибну! — он попытался сделать запрещающий жест рукой, но она задрожала и бессильно упала на пол. Так, похоже, у парня конкретно поехала крыша. Он кричал, срывая голос, бился в истерике, бредил, пытался разорвать чугунные цепи, голова ударялась о стену, краснел от крика, дрожал от напряжения, проклиная все и вся — Мангердольфа, Снейпа, Белую Колдунью, дестров, меня… Его трясло, лицо искажалось гримасой муки. Мне показалось, что он плачет. Сердце разрывалось, но нужно было сохранять самообладание, поэтому я молча сидел рядом и ждал, пока он проорётся. — Парень, успокойся, прошу тебя. Я настоящий Майки, — тут я догадался снять с себя маску с резонатором, — и я пришёл помочь тебе. Я не иллюзия… Эдмунд обессиленно откинулся на стену и вперил в моё лицо свои чёрные, какие-то безумно горящие глаза. Тем временем я, не теряя времени, достал ключ и начал ковырять замок на цепи, чтобы хотя бы попытаться его отомкнуть. Аслан меня услышал: замок открылся. Эдмунд освободил свои руки от «браслетов», а ноги — от кандалов и начал с удивлением их рассматривать. Неужели он прям так легко мне поверил? — Майки, это… ты? — парень схватил меня за руку и посмотрел удивлёнными, восторженными глазами. — Доброе утро, петушок! Рад, что ты оклемался. И тут Эдмунда Справедливого прорвало не на шутку. Он бросился ко мне и зарыдал у меня на плече. Истерически зарыдал, с придыханием и рёвом, заливая слезами и соплями тёмно-синий дестровский плащ Люси. Блин, я и не думал, что он такой ранимый. Но он, наверное, пережил такой кошмар, который мне и не снился, поэтому ничего ему не сказал. Только иногда похлопывал по плечу, а в моей душе бушевали смешанные чувства. Ведь и этот парень — всего-навсего иллюзия, как бы реалистично он сейчас не выглядел, и рано или поздно моё путешествие за рамки мира рассеется, как сон, и я вернусь на грешную землю к своей болезни, обыденности, скуке и… Джерарду. Он был единственной причиной, почему я скучал по Нью-Джерси, он был моим личным лучиком света в жизни. Наконец, Эдмунд успокоился и перестал реветь, только иногда судорожно всхлипывал и вытирал глаза окровавленными кулаками. Было странно смотреть на плачущего пятнадцатилетнего подростка. — Ну что, наревелся? Да что тут с вами стряслось? И Эдмунд рассказал мне всё, правда, довольно-таки сбивчиво, с повторами и неточностями, но рассказал. Про то, как их с Каспианом куда-то унёс песчаный ветер (УНЁС! ВЕТЕР!), их нашли дестры и, конечно же, упекли в тюряжку. Как их тоже допрашивали, водили к Сироне Варр, копошились в мозгах, а потом посадили в этот жуткий огромный каземат, где воняло сыростью и плесенью, и начались хождения по мукам. Парней каждый день водили на допросы, сопровождавшиеся пытками, которыми лично руководила Сирона, причём муки были не только физическими, но и — что самое страшное — психологическими. Каспиана и Эдмунда заставляли вспоминать самые кошмарные моменты в жизни, переживать смерти родных и близких самыми изощрёнными способами, избивали так, что на них не оставалось живого места, запугивали, кололи иглами. Короче говоря, мучения на любой вкус. Один раз Каспиан чуть было не проболтался про операцию по кольцам Всадников. Но сдержался. Каждый раз в пыточную камеру приходил какой-то странный парень в чёрной мантии, который залечивал ребятам некоторые из ран, и это приносило некоторое облегчение. Снейп… вот он какой мерзавец. Теперь я вижу, что он рассказал мне правлу о своём «человеколюбии». Тайна поцелуя, однако, оставалась засекреченной. А я, в свою очередь, рассказал ему то же самое, что уже говорил Люси: выкапывание из песка, убийство дестра, карта, записная книжка, пленение, Хеллс, Сирона Варр, моя крошечная камера, встреча с девочкой, убийство дестра номер два, встреча со «странным юношей в мантии», пытки, этот мерзкий поцелуй, убийство Снейпа, сотрясение мозга у Люси, и прочая, и прочая… И, наконец, про свой план найти выход из тюрьмы и забрать кольцо без помощи армии. — Стоп! ЛЮСИ ТОЖЕ ЗДЕСЬ? — Ага. Только ты не плачь… — Она убила Снейпа? — Именно. Ты недооценивал свою сестру. Эдмунд впал в ступор, затем спросил, едва ворочая языком: — Ты сосался с этим парнем? — Да, но, пожалуйста, давай не будем об этом. Ах, мечты, мечты! — Но он же… долбоеб какой-то! — Видишь ли, солнце, у меня не было выбора. Он блокировал меня. Плюс ко всему, это был единственный шанс выиграть время и подождать момента, когда Люси очухается и оценит ситуацию. Кстати, Эдмунд не знал про Джерарда — я рассказывал об этом только Люси. — Это так странно. Очень. Хотя он иногда пытался заигрывать с нами, но я расценивал это просто как насмешки. — Ах он гадкий извращуга! — не выдержал я. — Никогда бы не подумал, что Снейп гей… — Не исключено, что это был хитроумный ход, дабы залить в меня какую-нибудь хероту. Так что, Ваше Величество, возможно, мы с вами разговариваем в последний раз, — я криво улыбнулся, — но мне хочется успеть как можно больше всего. Поэтому, если вы не возражаете, мы можем покинуть камеру и пойти вызволить нашего друга. — Каспиана? Он ещё…там?! — парень удивлённо вскинул брови. — А ты думал? У меня было мало времени. — А как же патруль? — Разберусь! — храбро заявил я, хотя на сто процентов был не уверен, что на этот раз пронесёт. — Кстати, я не узнал тебя в гриме, — добродушно и весело засмеялся Эдмунд.

***

      В соседней камере было очень темно и тихо. Сыростью воняло меньше, да и по размеру она была не такой огромной. Мы несколько раз звали Каспиана, но никто не откликался. Мне это совершенно не нравилось… Куда он мог деться, да ещё и из запертой камеры? Ещё только не хватало какой-нибудь грёбаной магии. Несмотря на моё уже достаточно долгое пребывание в Нарнии, я никак не мог усвоить, что здесь не всё подчиняется обычным человеческим законам и что здесь господствует волшебство. Итак, где же Каспиан? Эдмунд сидел на полу, прислонившись к дверному косяку, а я в десятый раз уже обходил камеру по периметру. — Знаешь, чувак… Ты только не волнуйся. Но Каспиана здесь нет. — Как это нет?! — он весь так и встрепенулся. — Можешь сам в этом убедиться, — сохранение спокойствия уже требовало от меня гигантских усилий, — но я непременно выясню, где он. Он не мог исчезнуть из запертой камеры, понимаешь, не мог! — воскликнул я, как будто пытаясь убедить в правильности своих суждений не столько Эдмунда, сколько себя. — А мне-то что делать?.. — нижняя губа у него опять задрожала. — Не смей реветь! У тебя такая сестра, а ты распускаешь нюни по любому поводу! Стыдно! Итак, если хочешь, помоги мне. А лучше я отведу тебя в камеру к Люси. Там заодно пообщаетесь, да и мешать мне не будешь. Теперь при встрече с дестром можно притвориться, что я веду зека на допрос. Хоть единственный плюс всей этой каши, которую я заварил. Может, по пути до чего-нибудь додумаюсь.