Хорошие дети попадают в Нарнию

      Моё зрение было изолировано, но об ушах забыли позаботиться, поэтому всё то время, пока меня тащили, по-видимому, в камеру, я постоянно слышал какой-то говор, хруст, треск, тихие стоны и душераздирающие вопли. Честно говоря, не очень-то позитивная звуковая картинка. Однако надо запоминать всё: количество остановок перед дверьми, лязг замков, собственное положение в пространстве — это должно помочь при побеге. Но сейчас я не мог ни о чём думать. Подбородок стал липким, наверное, от крови, а дестры меня не вели, а везли по железному полу. — Куда вы меня ведёте? — клянусь, я не хотел этого произносить! — Молчи, щенок! -рявкнул один из конвоиров, награждая меня «лёгким» подзатыльником, которого, однако, хватило, чтобы я начал падать и едва удержался на ногах: — Радуйся, что Варр вообще оставила тебя в живых! — Стойте, идиоты! — вдруг раздался громкий голос, по которому невозможно было определить пол говорящего. — Вы что, не видите, что пацанчик подыхает?! За ним кровавый след! Стойте!       Чья-то шершавая ладонь коснулась того места, куда меня полоснула безжалостная Сирона. Едва слышный шелест одежды, почти неуловимый запах то ли благовоний, то ли фимиама, исходящий от этой самой руки. Стало немного легче, и мы опять двинулись… Боже, это путешествие когда-нибудь закончится? Скорее всего, мелкие штабы соединены с тюрьмами системой подземных переходов. А как же Полемос? Под ним тоже проложен коридор, или Сирона пока не дерзает ходить к самому всаднику Войны? Странно всё это…, а что, если я прав, и, сбежав из Хеллса, можно заняться поисками перстня, а не возвращением в лагерь?..       Кажется, мы пришли. Лязгнул тяжёлый засов, и «стражи порядка», сорвав повязку с глаз, швырнули моё измождённое тело в какой-то угол. Меня пребольно ударило об стену. Всё, что я успел заметить в помещении — крошечное окошко под самым потолком. А потом — в который уже раз за последние сутки — потерял сознание.

***

      Камера, в которую меня поместили, представляла собой комнату два на два метра с высоченными железобетонными стенами и полом и малюсеньким окном с решёткой. Здесь не было абсолютно ничего, даже подстилки на полу. И вот мне как раз-таки следовало заняться обдумыванием и составлением плана побега из этого бункера, но моя свинцовая голова совершенно утратила способность мыслить. Она болела как после жестокого похмелья, боль отдавала в виски и колотила по затылку. Скорее всего, меня чем-то накачали, но, учитывая особенности нарнийской цивилизации, такое почти немыслимо. Значит, это заклятье… кстати, на месте вчерашней ножевой раны красовался тонкий шрам. Интересно, кто же этот таинственный целитель, и зачем он вылечил меня? Мда, слишком много вопросов, и все сразу… Я сделал попытку подняться, но потерпел сокрушительное поражение и опять грохнулся на пол — ноги как будто отнялись. Ужас, если так пойдёт и дальше, то я отсюда никогда не выберусь… точнее, если не сейчас, то когда? Зарешеченное окно под потолком почти не светилось — значит, на улице ещё ночь или раннее утро. Я, стиснув зубы, ползком подобрался к двери и, пытаясь уцепиться за шероховатости стены, снова попробовал встать на ноги. Как ни странно, у меня получилось не только удержаться на них, но и сделать пару шагов. В общем, как поётся в одной известной песне — «…fight to the death» — бейся насмерть. Что же делать дальше? Щели между дверью и стеной почти нет, а камера была заперта снаружи. И я не придумал ничего умнее, как колотить в дверь всем телом, издавая жуткие вопли. Так продолжалось долго, но в коридоре не было слышно ни малейшего движения. Надо искать другой выход… которого нет. Я отошёл от двери и в отчаянии глянул на окошко. Стены были слишком высокими — не добраться. Аслан, помоги!.. Да, я никогда не отличался особой религиозностью, но тут ситуация была просто безвыходной. Даже если попробовать запрыгнуть на стену, то это вряд ли увенчается успехом — на двух метрах особо не разбежишься… А если попробовать? На удивление для самого себя, мне удалось сделать прыжок и даже вскарабкаться на стену, а потом чудом ухватиться за прутик решётки. У меня самого бы так никогда не получилось. Видимо, помогла светлая магия. Она повсюду, даже здесь.       Моим глазам открылось печальное зрелище. Бункер, в который меня посадили, был практически полностью (до половины окна) закопан в землю, а выше… там были остатки города. Земля, усеянная пеплом, покрытая какими-то черепками, мусором, битым кирпичом, слоем чёрной пыли и сажи, а из пепла торчали остатки домов, трубы, доски, обгоревшие стены, кое-где виднелись воронки разной величины. Горы были совсем рядом, даже был слышен шум злосчастной реки Полемос. Я поёжился. Это ведь ещё только начало пути. Попробовал вырвать решётку — конечно же, безуспешно.       До слуха донёсся скрежет отодвигающегося засова, и я молниеносно спрыгнул на пол. На пороге появились два дестра. Один — здоровенный, вооружённый до зубов бугай, а другой поразил меня своим невысоким ростом и совсем не подходящим для воина всадника Апокалипсиса телосложением, но не менее тяжёлым вооружением. — Ну чего, очухался? — рявкнул первый и толкнул меня ногой. — Я, хоть и нахожусь в неволе, не намерен терпеть оскорбления с вашей стороны, — огрызнулся я, прекрасно осознавая, что дела плохи. — Ничего, скоро ты по-другому запоёшь! — тюремщик пнул меня ещё раз, затем схватил за локоть, чуть не вывихнув мне руку. — Надевай ему повязку, чего стоишь, дурак?!       Мелкий страж неловко завязал мне глаза, и мы куда-то пошли. Вырываться было бесполезно, я только мысленно молился Аслану, вспоминал Джерарда и почему-то Люси…       Вдруг железная хватка внезапно ослабела, и рядом со мной со стоном упало что-то грузное и тяжёлое. В ту же секунду кто-то снял повязку, и я увидел дестра, который лежал на боку. На его губах, видневшихся из-под железного шлема, выступила кровавая пена. А прямо передо мной стоял «мелкий» дестр. Я, абсолютно не понимая, что происходит, принял боевую стойку, но он крепко схватил меня за запястье.  — Майки! Успокойся! Я всё объясню! Бежим! — завопил тот громким шёпотом, увлекая меня за собой куда-то в темноту. Майки?! Откуда они знают моё имя? — Тут везде патруль! Прячемся!       Мы бежали по каким-то бесконечным железным, дышащим холодом и ужасом, коридорам. Наконец, сей странный чувак затащил меня в какое-то плохо освещённое помещение, по запаху напоминавшее уборную, и остановился. — Ты кто? Что, чёрт возьми, случилось? Зачем ты меня освободил? — наконец, дар речи вернулся ко мне.       Запыхавшийся дестр молча откинул капюшон плаща, который он зачем-то носил в помещении, и не без труда стащил с головы кованый шлем. Увиденное повергло меня в глубочайший шок: под слоем грима было… лицо Люси. Её губы и подбородок были измазаны углём в виде бороды, наверное, для лучшей маскировки, а щёки, нос и лоб — чем-то белым. Волосы собраны в тугой, почти незаметный пучок. Сначала я подумал, что это иллюзия, всего лишь действие заклятия, но нет. Эти лучистые глаза ни с чем не спутаешь! — Господи! Люси! — восторженно выдохнул я. Она бросилась ко мне на шею и крепко обняла. Я всё ещё был в ступоре. — Майки! Ты как? Выглядишь ужасно… — Ещё бы. Откуда ты тут взялась? Как попала сюда? Расскажи, я ничего не понимаю. Ведь Эдмунд никому не говорил… — Если бы не говорил, то мы бы вас и не нашли. Мы — это я и Лилиандиль. Ну да что тут долго рассказывать? Было решено совершить диверсию. Её отец заколдовал меня и перенёс сюда как раненого дестра. Меня подобрали «свои же», но, по причине недалёкости ума, обратили внимание только на костюм и оставили служить в тюрьме. Знал бы ты, в каком шоке я была, когда узнала, что вы свалили на разведку без провианта и карты. Дай угадаю: ведь идею мой братец подкинул? — В яблочко. А Мангердольф знает? — Армия — это совсем другая история, причём далеко не приятная. Конечно же, все заметили ваше отсутствие, ряды пришли в смятение, начались кратковременные восстания, некоторые стали покидать армию. Мангердольф ужасно зол и, я думаю, не простит вам такой ошибки. Ведь все планы идут крахом. Ты, кстати, в курсе, что вас нет уже неделю? — Нихуя себе…я думал, что пролежал в этой чёртовой песчаной куче всего несколько часов. — Теперь в курсе. Если следовать военным планам, мы уже должны были взять этот город, а на самом деле дело не только не сдвинулось с мёртвой точки, но и «отъехало» назад. — Ты знала, что с нами случилось? — Повод для тревог появился, когда Лилиандиль принесла слухи о планирующемся подрыве юго-восточной базы. До этого она лишь безуспешно металась по пустыне, пытаясь вас найти, вместо того, чтобы «летать на разведку». К сожалению, нам не удалось его предотвратить, и случилось то, что случилось. После подрыва меня закинули в Хеллс, чтобы я среди заключённых отыскивала вас… Признаться честно, не было ни капли надежды, но Аслан оказался милостив ко мне, и вот теперь мы встретились. В камеру твою я попала совершенно случайно. Но, насколько я понимаю, ты не знаешь, что с Каспианом и Эдмундом? Ты оторвался от них? — Да, это так. Меня засыпало песком из-за взрыва, и я чуть не задохнулся, когда пытался выбраться. Потом почти попался в лапы к дестру, но мне удалось прикончить его и присвоить его оружие, карту и записную книжку. Там было написано про каких-то двух парней, прикидывавшихся беглецами из разрушенного города, которым, однако, не поверили и посадили в Хеллс. Скорее всего, это и есть наши петушки. Но дело в том, что прогнозы неутешительны. — И…что?! — Люси не на шутку разволновалась и схватила меня за руку. — Их пытают и со дня на день могут расстрелять. Это достоверная информация. Поэтому нужно спешить…       Скрипнула дверь, и в уборную кто-то вошёл. Ноздри уловили запах благовоний, или это мне опять только показалось? Люси быстро приложила палец к губам и толкнула меня в дальний угол, за какую-то рваную ширму и опять обняла. Я тоже обнял эту ещё не взрослую, но невероятно смелую девочку, которая совершила несравненно больший подвиг, чем я. Кто бы смог в четырнадцать лет вынести н е д е л ю среди врагов, под постоянным страхом быть раскрытой? Уверен, что единицы. А она смогла. Несмотря на то, что нервы уже были напряжены до предела. — Я горжусь тобой, — шепнул я и поцеловал её в макушку. — Если бы не ты, мы бы, наверное, уже погибли. И это чудо, что тебя ещё не спалили. — Майки, перестань. Я ещё не сделала ничего великого. А ты…смог убить дестра. Вот настоящий подвиг. Да, Джи гордился бы мной, но ещё сильнее он бы благодарил отважную девчонку, которая уже во второй раз спасла мне жизнь. И я сказал ей об этом. Она улыбнулась и ответила: — А я тоже горжусь тобой. Слава Аслану, что у меня есть такой замечательный друг. Я рада, что мы встретились, Майки. Я тоже был ужасно этому рад. Да-да, именно ужасно. Люси была тем человеком, с которым я сильнее всего сблизился за время пребывания в Нарнии. Мы крепко сдружились, стали как брат с сестрой. И вот сейчас каждый из нас выжил после такого потрясения, вышел почти сухим из воды… Не берусь описывать гамму чувств, бушующих у нас внутри, ибо она поистине непередаваема. Это было понятно и без слов.       Теперь нужно было обдумать дальнейшие действия. Сначала найти камеры, где сидят Эдмунд и принц Каспиан, каким-то образом вызволять их оттуда, а потом идти в лагерь или… — Слушай, Люси, у меня есть идея. Что, если нам не возвращаться на базу, а попробовать добыть кольцо самим? Люси посмотрела на меня таким взглядом, вроде «чувак, у тебя все дома?»: — Ээ… не поняла. Ты хочешь, чтобы мы вчетвером переходили Полемос, штурмовали дворец Войны и так далее? А что прикажешь делать с Сироной Варр? — Ты не дослушала. После того, как освободим петушков, я предлагаю как-нибудь отыскать подробную карту тюрем и подземных переходов, найти склад, забрать оттуда своё оружие и пойти… Я уверен, что Сирона не плавает каждый раз через Полемос, когда наносит визиты всаднику Войны — скорее всего, существуют «маршруты объезда». Не спорю, это всё звучит крайне утопически, но почему бы не попробовать? Тем более, назад вернуться ещё труднее. Велика вероятность, что Мангердольф нас не примет. — Почему же, звучит заманчиво. Но бросать армию на произвол судьбы, точнее, лордов… — Это уже нас не касается. Как-нибудь справятся, на то они и лорды. А толкучка и большое количество людей нам ни к чему. Был же приказ добыть перстень всадника, а не «Халк крушить, Халк ломать». — А почему бы и нет? — засмеялась Люси. — Ладно, шучу. Я готова к приключениям, но не исключено, что наши петушки в крайне тяжёлом состоянии. Они-то готовы? — Знаешь, Ваше Величество, я понял, что здесь все трудности нужно преодолевать настойчивостью и упорством. Вчера меня неплохо так заколдовали, так что я с утра умирал от головной боли и не мог встать. Но со второй попытки, с третьей у меня всё получалось лучше и лучше, ноги начинали слушаться, боль проходила. Надо, чтобы и они это поняли. — Да ты герой. Ладно, хватит болтать. За дело.       Люси залезла обратно в шлем и плащ, надела на меня повязку «для отвода глаз» и повела по нескончаемому коридору, надеясь встретить кого-нибудь из «своих», чтобы разузнать о списках заключённых. Но мы совсем не подозревали, что за нами следят… Тот самый «кто-то», кто мог спалить нас в уборной.