Хорошие дети попадают в Нарнию

      Поначалу в бесконечных коридорах Хеллса было относительно тихо, но уже наступило утро, и тишина эта не предвещала ничего хорошего. Я решил снять с себя маску, ведь всё равно теперь скрывать было нечего, но Люси настояла на том, чтобы костюм был отдан ей «для большего эффекта». — Народ, если честно, я до сих пор не очень понимаю, как вы себе это представляете, — негромко пробормотал Каспиан, — как можно группе зеков выбраться наружу, если вся тюрьма закопана в землю, обнесена огненными рвами и колючей проволокой и буквально кишит охранниками? — он почему-то смотрел на Люси. Да, между ними явно происходит какая-то химия. Мы остановились и переглянулись. — Действительно. До того момента, как мы попадём в капсулу Раманду, пройдёт ещё уйма времени и прольётся уйма крови, — поддержал Эдмунд. Люси помолчала, видимо, что-то усиленно соображая, а потом неуверенно произнесла: — Знаете, я тоже думала об этом и… в общем, у меня есть план. Я переоденусь в костюм дестра и пойду к этим тварям. Постараюсь их отвлечь…, а вы за это время что-нибудь да придумаете. Не знаю, что ещё можно предложить, просто не хочу тратить на них свою магию, ведь, как вы уже знаете, её запас не безграничен… — она надела на себя шлем и начала неловко завязывать развевающийся тёмный плащ, — Майки, отдашь латы? — Ты серьёзно?! — взвился Каспиан. — Не волнуйся, до дела не дойдёт. Только мне всё равно страшно и неловко… Короче, возражения не принимаются! — отрезала она, заметив, что Каспиан собирается что-то возразить, — всё будет в порядке. Спрячьтесь за мной и ждите условный знак — я начну лапать охранника. Договорились? Откуда в этой девчонке столько смелости? Я не переставал удивляться этому. Жаль, что о ней нельзя будет никому рассказать на земле, а то меня сочтут ещё и психом. — Ну, чего застыли? Идём к выходу, я знаю, где он. Но всегда прячьтесь за углы. Помните, что наказание за побег — самое жестокое. За него не просто расстреливают… Вот, возьмите, прикройтесь, — девочка скинула с себя так и не завязанный до конца плащ и бросила его нам, а потом с трудом застегнула на себе тяжёлый бронежилет. И мы, послушно спрятавшись за плащом, как за ширмой, двинулись за ней гуськом, постоянно озираясь и шарахаясь от каждого шороха. Пока что на горизонте было чисто. Люси всё время оглядывалась на нас, иногда забегала вперёд, и, если там кто-то был, она заставляла нас прятаться за угол, в открытую камеру (что удавалось очень редко, потому что даже свободные камеры запирают), как Раскольников*, или просто приседать и накрываться плащом. Такими перебежками от укрытия к укрытию мы шли очень долго. Все члены нашей «команды» были измотаны и изранены, поэтому необходимо было остановиться и передохнуть. Люси устало толкнула дверь: она оказалась заперта. — Чёрт, я забыла, что здесь пустые клетки тоже запирают. Простите. Она поднесла руку к замочной скважине, и, напрягшись, начала выдавливать из себя остатки магической силы. Дверь едва слышно заскрипела, но замок не открылся. На лице девочки изобразились страдание и сожаление. Она разжала ладонь и шёпотом проговорила: — Простите, я не могу. Мои силы ещё не совсем восстановились… — Постой, Люси. Кажется, я знаю, что делать, — в моей голове блеснула догадка. Я нащупал в кармане пышного плаща два ключа от камер 778 и 779, которые так и не повесил обратно в сейф. — Я знаю, что все ключи специально делают разными, но ведь есть же очень похожие друг на друга? Можно воспользоваться ими, как отмычкой. Вдруг хоть на этот раз повезёт? Она равнодушно пожала плечами и отошла от входа. Я просунул в скважину ключ от камеры Эдмунда и попытался открыть замок. Признаться честно, мне ещё никогда не приходилось пользоваться отмычками. Дверь не поддавалась, и в конце концов ключ выпал из моих рук. Ругая себя за свою излишнюю самонадеянность и незадачливость, я взял другой ключ и снова начал ковырять им в замке. Прошло где-то минуты три. На этот раз я просто обязан был открыть камеру. Аслан, помоги мне… И — свершилось чудо! Пружина внутри скважины нехотя зашевелилась, заскрипела, я из последних сил навалился на неё всем телом, и дверь наконец поддалась. — Залетай! — с неподдельной радостью прошептал я и вошёл в камеру. — Аллилуйя, наконец-то открыл, — недовольно пробурчал Каспиан, заходя вслед за мной, — знал бы ты, как у меня всё тело ломит, ещё больше бы поторапливался. Эдмунд зашёл последним и закрыл дверь. Мы попали в помещение средних размеров, ужасно тёмное, хоть глаз выколи, и тоже вонявшее болотной сыростью. Конечно же, у нас выбора не было, и нужно было довольствоваться малым. Люси велела нам расположиться вдоль задней стены, чтобы, если кто-то придёт сюда, то хотя бы заметит нас не сразу. Отличительной чертой этой конуры от всех, виденных мной раньше, было полное отсутствие окон и каких-либо других источников освещения. Но полный мрак мог бы сыграть неплохую роль, ведь так нас будет совсем не видно… Мы расположились вдоль стены и накрылись плащом. Я ещё кое-как держался, а вот обессиленные от ран парни и Люси буквально повалились на пол. Мне, по-хорошему, нужно было их охранять и дежурить у входа с ножом в руках, но я тоже сильно устал от всех этих убийств, потрясений и постоянных бегов. Поэтому я тоже лёг и закрыл глаза. По всему телу разлилась сладкая приятная теплота, плавно переходящая в дремоту. В полусне мне виделись то бескрайние поля и светлые леса Нарнии (да-да, именно такие, как тот, в котором я первый раз встретил Люси). Ах, наконец-то можно хоть ненадолго расслабиться и отдохнуть!..       Ха-ха-ха. Через десять-пятнадцать минут такого отдыха мой слух потревожила какая-то возня за дверью и чьи-то постепенно приближающиеся вопли. Ну ни минуты покоя нет! Сначала я не обратил на это внимание — всё-таки усталость и впечатления, полученные за прошедшую ночь, брали своё. Однако звуки становились всё громче и настойчивее. Хотел толкнуть Эдмунда, который свернулся калачиком рядом со мной, но потом раздумал. У парня, похоже, начинался очередной приступ панической атаки: он тяжело, глубоко и быстро дышал, его кожа побледнела, глаза были широко раскрыты и смотрели куда-то… в никуда. Оставалось только сидеть, затаив дыхание, и молиться Аслану, чтобы пронесло. Но не тут-то было. Отчаянные душераздирающие крики звучали теперь как будто над ухом, а в замке кто-то копошился, скорее всего, думая, что он заперт. — Ребята, тс-с-с! — только и успел прошептать я. Послышалось злобное рычание: — Это ты, мудак, дверь не запер? Сколько раз тебе одно и то же повторять?! Глухой удар. Резкий вскрик. Удар железным кулаком о стену. Дверь распахнулась и почти тут же захлопнулась. В неё буквально влетело что-то, видимо, награждённое толчком ужасающей силы, и со стоном распласталось на полу. Послышался поворот ключа в замке, лязг щеколды, а затем тяжёлые удаляющиеся шаги. И снова тишина. Ужасающая, давящая тишина. Мы теперь здесь не одни. Тело, лежащее на полу, не двигалось, не издавало никаких звуков. И выхода наружу теперь тоже нет — нас замуровали в глухом бункере. Что делать? — Что делать будем? — негромко спросил я стоявших в оцепенении ребят. — Мы теперь с зеком в камере, и выбраться будет ой как не просто. А между тем, время идёт. — С зеком? А не с трупом? Кстати, что ты сам-то предлагаешь? — заметался Каспиан. Все остальные молчали. — Такое ощущение, что я нянечка в детском саду, причём работаю бесплатно. Труп или не труп — не важно, ясно? Нам надо отсюда уходить. Или вы собираетесь тут торчать до тех пор, пока сюда не припрутся конвоиры? — в моих руках блеснул ключ. Но проблема в том, что с внутренней стороны дверь каземата ничем не отличается от глухой стены. Поэтому здесь нам может помочь только Люси с её суперспособностями. Но я не хотел ей об этом говорить напрямую. Кстати, что за экземпляр нам подбросили дестры? Пока шевелишь мозгами, можно и поглядеть. Мы осторожно приблизились… Это был парень лет двадцати. Он лежал на полу, скорчившись в позу эмбриона. Вокруг него уже успела образоваться лужа крови. За последние дни наши глаза привыкли к кромешной темноте, и поэтому мы могли видеть довольно-таки сносно без какого-либо освещения, поэтому была возможность рассмотреть его повнимательнее. Его окровавленное, в ссадинах лицо, бывшее когда-то довольно симпатичным, теперь обезображено страданием. Одежда была залита, измята, разорвана и как будто изрезана. А на спине, груди и животе виднелись глубокие, широкие, тёмные полоски, как от толстых металлических бичей, и рваные раны от железных когтей, из которых кровь капала на холодный пол. Ногти на его ужасно худых, почти прозрачных пальцах были изломаны и обкусаны, а из-под них тоже сочилась тёмная жидкость. Волосы кое-где выдраны клочьями. Кожа на коленях была ободрана и разорвана настолько, что виднелись оголённые кости. В голову пришла строчка из стихотворения «Умирающий гладиатор»**: «Во прахе и крови скользят его колена…» Я поднёс палец к его носу — он не дышал. Пульс едва прощупывался. Сердце невольно защемило: этот бедный парень ведь тоже когда-то, совсем недавно, был жителем красивого и благополучного города, радовался жизни, которая только начинала приоткрывать для него все свои тайны, учился, встречался с девушками, и тут… апокалипсис. Нежданно-негаданно, как гром среди ясного неба. — Он не дышит, — тихо произнёс я, — значит, почти труп. — И ты что, серьёзно собираешься его таким оставить здесь? — шёпотом сказала Люси, но в её голосе отчётливо слышались слёзы, — он же умрёт, точно умрёт. Мы должны ему помочь! — Слушай, ты здесь не играй мать Терезу! — из угла послышался негромкий, но злой голос Эдмунда. Заметно было, что отношения между братом и сестрой изрядно подпортились. — Мы тут не знаем, как свои шкуры спасти, а ты ещё предлагаешь с собой тащить этого… полудохлого. Надеюсь, хотя бы магию свою на него не будешь тратить? Извини, чувак, но это правда, — он кивнул на парня. — Знаешь, если бы не Майки, ты бы тоже сейчас был таким же полудохлым! — Люси, пойми, в жизни не всё так просто. Это война. Здесь постоянно кому-то плохо, кто-то умирает, кого-то мучают. Это война, — задумчиво повторил я, — и приходится всё время сталкиваться с осознанием того, что ты не в силах что-то изменить, кому-то помочь. И то, что твоему брату повезло чуточку больше, чем этому человеку, совершенно ничего не значит. Участь парня уже предрешена, а вот мы не знаем, что с нами будет, скажем, через минуту. Неизвестность — тот ещё тиран. Девочка ничего не отвечала, лишь молча глядела на несчастного заключённого. И даже Снейпа нет, который мог бы хотя бы временно облегчить его страдания, вот дерьмо. Она зачем-то взяла меня за руку и начала с интересом рассматривать. — Что ты так смотришь? У меня там нет ничего интересного. Кроме песка под ногтями. Или ты умеешь гадать по руке? — Да нет, что ты… ладно, Майки, ты прав. Но я всё равно до конца жизни буду мучиться мыслями о том, что могла помочь и не помогла. — Могла помочь? Серьёзно? И чем же? Да ты скоро всё забудешь… — неуверенно пробормотал я, хотя в душе прекрасно понимал: не забудет. Люси подошла к двери и велела нам собраться. Теперь Эдмунд ворчал, что ему не дали отдохнуть, но мы, не обращая на него внимание, весёлой гурьбой столпились возле девочки, чтобы в нужный момент ей помочь. Она поднесла руку к месту, где с обратной стороны находился замок и нахмурилась: — Пацаны, налегайте на дверь как можно сильнее. Мы послушно надавили на «железного монстра» всей массой своих тел, не забывая оглядываться на лежавшего на полу двадцатилетнего парня. Нет, ему уже ничем не помочь… Люси решила попытаться, всё-таки, она немного отдохнула. Я видел, как она бледнеет, как на лбу выступают капельки пота. Мы ничто без этой самоотверженной девчонки… Минут через пять дверь, наконец, распахнулась. Наши маленькие душонки до краёв наполнились чувством счастья и гордости. Из уст одновременно вылетело словечко «Ура!» Дальше будем опять двигаться перебежками. — Майкс, попробуй запереть дверь, — сказал Каспиан, прижимая к себе обессиленную, но радостную Люси. — Охотно, — ответил я, высунув язык от напряжения и пытаясь закрыть бункер чужим ключом хотя бы на один оборот, — а ты мне, кстати, не объяснишь случайно, что происходит между тобой и Люси? Ты же вроде…занят, у тебя есть девушка. — Ревнуешь, что ли? — усмехнулся он, — ничего личного. Она чем-то напоминает мне свою сестру, Сьюзен. Несмотря на то, что этой девушке уже давным-давно закрыта дорога в Нарнию, и что я состою в отношениях с Лилиандиль, я всё равно продолжаю её любить. Очень сильно. И вряд ли кто-нибудь когда-нибудь сможет заменить мне Сьюзен Великодушную. Нет, я не обманываю принцессу и тоже люблю, но… Надеюсь, это останется между нами. Прости, что вывалил на тебя своё грязное бельё, но ты сам этого захотел, — губы принца задрожали, и он скривил их в отвратительно-ненатуральной улыбке. Я прикусил язык. Было видно, что для Каспиана тема отношений была очень больной, а я задел его за живое. Я чувствовал себя виноватым перед ним. В то же время уверен, что обманывает Лилиан, хотя она этого не заслуживает. И первое предложение, которое он произнёс… да, я ревновал. Я не был влюблён в Люси, не хотел завоевать её сердце или что-то в этом роде, нет. Просто она была первым человеком, которому я рассказал всю свою жизнь как на духу, со всеми болезненными и интимными подробностями — развод родителей, болезнь, Джерард и отношения с ним, даже все мои тайные мечты и пристрастия. Да, это очень глупо и по-детски, но мне не хотелось, чтобы эта девочка принадлежала кому-то ещё, хоть и чисто формально. Понятно, что она не моя личная жилетка, что абсурдно предъявлять права на собственность, если не можешь их защитить и всё такое, но, наверное, всему объяснением был мой странноватый характер, который сам выбирает без видимых причин, кого любить, а кого нет, и чувство пламенной дружеской любви к Люси. Она просто была замечательной, вот и всё. Чтобы разрядить обстановку, я решил перевести разговор на другую тему и задал вопрос, который внезапно ворвался в мои сентиментальные мысли: — Слушайте, ребят, а где Рипичип? — Сами не знаем, — отозвался Эдмунд, — он пропал, когда нас занесло песком. Мы его искали и точно уверены, что он не погиб. Может, вернулся к армии и всё доложил лорду Мангердольфу? Или отправился дальше искать подземный переход? Короче, без понятия. — Я забыл вам сообщить: дестры подземный переход-то обнаружили и казнили всех, кто там укрывался… Люси обернулась и приложила палец к губам, а потом едва слышным шёпотом объявила: — До выхода осталось совсем немного. Растяните плащ, как ширму, и идите вдоль стены, если что — прячьтесь. А у выхода возле сейфа есть отличный закуток, куда вы как раз поместитесь. Все помнят условный знак? Отлично. Не забывайте подслушивать наш разговор… Слова Люси были прерваны жутким криком нескольких голосов, доносящимся откуда-то из глубин тюрьмы. Сразу же за ним последовал злорадный рёв, очень похожий на звериный. Мы на мгновение замерли. Дальше всё превратилось в какую-то кошмарную смесь разноприродных звуков, режущий слух и леденящий кровь в жилах диссонанс. Там было всё: и человеческие вопли, и стоны, треск ломающихся костей, хруст вывернутых позвонков и разорванных сухожилий, рвущейся кожи и одежды, удары бичей и скрежет железных когтей. Даже толстые стены не заглушали душераздирающие крики. — Это казнят беглых, — замогильным голосом произнесла девочка. Мы стояли в ступоре, будучи не в силах даже пошевелиться. Когда-нибудь это непременно наступит, и тогда уже пощады не будет никому. Но нас призвали, чтобы остановить это. Пусть не навсегда! Come on, ребята! И вот, наконец, мы перебежками от угла к углу, от стены к стене достигли выхода. Дальше начинались сплошные контрольно-пропускные пункты. Нет, здесь определённо не пройти в таком виде, в каком мы сейчас. Люси, стиснув зубы, указала нам на щель между массивным шкафом и перегородкой перед входом в какую-то пыточную камеру, которая на данный момент была пуста. Мы и правда туда прекрасно поместились. Она сняла шлем, поправила волосы, покрутилась перед нами: — Как думаете, я смогу соблазнить парня? — Только бы синяков тебе поменьше и косметики побольше, — съязвил Эдмунд. — Не парься, ты прекрасна, — перебил его Каспиан, сердито зыркая на товарища, — для дестра сойдёт. Фигура у неё и впрямь была зачётная. Девочка надела шлем, ещё немного покрасовалась, затем взволнованно выдохнула и пошла к выходу. Этот выход представлял собой две огромные, высокие дверные створки, сделанные, конечно же, из металла, с ручками в виде головы дракона, извергающей пламя. Около этой двери обычно должна была дежурить целая толпа сторожей, но сейчас там был почему-то только один. Но он был очень мощным. И вот его с ним должна была справиться Люси. — Привет! — донёсся до нас её звонкий голос, чуть приглушённый резонатором, — как работается? Дестр поднял голову и начал в недоумении разглядывать коллегу: — 476LX? Не понял, чего не на работе? — прошамкал он. Его бас был настолько густым, что слова едва можно было разобрать. — Да скучно что-то… Тем более, сейчас казнили очередную партию, всё спокойно. Вот, пришёл к тебе на пост, может, помощь нужна? Точнее, не пришёл, а… пришла. — То есть? — старый мразина начал тупить. — Видишь ли, я девушка, — с этими словами Люси сняла шлем, и её великолепные рыжие волосы упали на плечи, — считай, что ты первый, кому я раскрыла этот секрет. — Вау, детка, выглядишь отлично, — я прямо почувствовал, как он смотрит на Люси оценивающим взглядом. Таким, каким смотрят на товар или на проституток, — ммм, девушка-воительница… Как я люблю таких девушек! — Честно? Ты мне тоже нравишься, — ответила ему Люси, мило улыбаясь, — парень-охранник, стоит тут один, скучает… Неплохо, — она томно вздохнула и начала пальчиком медленно обводить квадраты, из которых состоял рельеф бронежилета дестра, всё сильнее нажимая, — знаешь, это так… сексуально. — Вау, да ты ещё и смелая девочка! Мне это нравится, — охранник неловко поправил ей волосы своей лапищей. — Ух, ты такой грубый… крепкий, — Люси уже двумя руками гладила его торс, и все её движения, все слова были настолько натуральными, что мне на секунду показалось, что я смотрю порнушку. — Может, сходим сегодня днём на обход вместе? — проговорил монстр, едва сдерживая довольную улыбку во всю пасть. — Обход? Херня. Обижаешь, мальчик. Я слышала, сегодня на отсеке двух свистунов замочили. Вот и сходим с ними в пыточную камеру на психотерапию, м? Как тебе такой вариантик? — Люси нетерпеливо поморщилась, а затем начала всё ближе подходить к нему и сильнее прижиматься. — М-м-м, детка, ты супер… — мечтательно протянул гадкий охранник, не убирая огромную ручищу с волос моей подруги. Тем временем, она молниеносным движением просунула руку ему под плащ, туда, где должно находиться оружие, а потом начала плавно, неспешно подталкивать и зажимать его в углу. — Знаешь, — она обернулась и задорно подмигнула нам, — я что-то не хочу ждать до пыточной. Если и ты не против, то… — Нет, что ты, я только за. Давай, детка, пробуй, я весь твой. Люси Отважная с нескрываемым отвращением сделала несколько массажных движений по телу «коллеги», затем навалилась на него и ловким приёмчиком вытащила сразу два меча: свой и его. Мы расценили это как условный знак и выбежали из засады. Девочка одобрительно кивнула и переметнулась на жертву: — В этой жизни ничто не достаётся бесплатно, детка. Поэтому сейчас ты отдаёшь нам все пропуски и ключи, а так же объясняешь, как пробраться наверх. А ещё — где находится оружейный склад. И, если ты будешь хорошим мальчиком, я тебя не убью. На лице дестра, вернее, на той его части, которая не была закрыта маской, выразились страх и ужас. Если честно, мне самому стало немного не по себе при виде того, как могучий воин зассал, увидев маленькую, хоть и вооружённую, девочку. Он мог легко её вырубить одним ударом, но почему-то решил, что без оружия он полностью беззащитен. Дестр начал что-то невнятно и сбивчиво объяснять, и нам пришлось несколько раз переспрашивать. В итоге он сунул нам в руки связку ключей и какие-то картонки и поднял лапки к верху. — Нет, ты был плохим мальчиком, — хладнокровно сказала Люси, вонзая в его шею сразу два кинжала, — в следующий раз будешь повнимательнее относиться к красивым девушкам. Тем временем Эдмунд возился с указанным ключом, пытаясь отпереть дверь, и это ему, кстати, почти удалось. Я любовался очередным трупом «непобедимого» воина. И тут Каспиан едва слышно промямлил: — Ребята… кажется, у нас проблемы. Мы обернулись. Все, как один. Позади нас стоял целый отряд дестров-охранников, по-видимому, вернувшихся с обеденного перерыва. Они ещё толком не успели сообразить, что происходит, но понимали, что это что-то противозаконное. Ещё несколько мгновений, и они не моргнув глазом расчленят нас, как тех «свистунов». — Валим! — взвизгнул Эдмунд и пробкой вылетел из двери. Мы все — вслед за ним. Но что могли сделать четверо детей против отряда вооружённых до зубов бандитов? — Люси! Заклинание! — рыдающим голосом проорал Каспиан. — Заклинание? Да-да, — тихо и сонно ответила она. На мгновение мне показалось, что мы пропали. По-настоящему. Но, как оказалось, нет. Мы видели несущихся за нами бешеных монстров, которые в исступлении рубили воздух, но почему-то попадали мимо. В ушах звенел какой-то шум, ноги стали ватными, и я почувствовал, что теперь не хожу, а как будто плаваю по воздуху, слегка оторвавшись от пола. — Руки, дайте мне руки! — откуда-то издалека прозвучал голос Люси. Мы схватили её за руки и поплыли к выходу. За дверью с драконьими головами были решётки, целый лес решёток, расположенных на расстоянии пятидесяти сантиметров друг от друга, и по некоторым из них были протянуты тонкие высоковольтные оголённые провода. Но пройти сквозь эти заграждения не составляло труда: нужно всего лишь сконцентрировать внимание на ячейке. — Скорее! Они могут включить антимагические локаторы в полную силу! — крикнула девочка, — зажмурьтесь! Крепко! Иначе… Она не договорила, а может, это я не расслышал конца фразы. Послушно зажмурившись, я услышал какой-то оглушительный свист ветра, почувствовал адскую жару, затем жуткий холод, потом опять жару. Не знаю, долго ли это продолжалось, но перед моими глазами в который уже раз успела пронестись вся моя жизнь… «The whole life has flashed before my eyes». Вдруг ветер неожиданно затих. Резкие перепады температур прекратились. Я боялся открывать глаза, просто стоял и ждал указаний. Справа от меня раздался недовольный голос Эдмунда: — Ну что, смотреть-то можно уже? — Что? А, да, конечно, — слабым голосом произнесла Люси. Я широко открыл глаза и тут же зажмурился от ударившего в них яркого света. За полтора дня, проведённые в темноте, моё зрение отвыкло от света. Мы стояли рядом с какими-то обгоревшими руинами белого здания. Воздух (он всё-таки здесь был!) пах горьким дымом, гарью и едва ощутимо — гнилью. Конечно, ведь не все же трупы хоронили. От него сразу заболела голова — даже в подземелье было не так погано. — А где же Хеллс? — в недоумении спросил кто-то из петушков. — С ума сошли? Там бы от нас и мокрого места не осталось. Я постаралась оттащить вас как можно дальше оттуда, но не обольщайтесь — местная охрана тоже не дремлет, поэтому срочно надо вызывать Раманду. Кстати, по поводу оружейного склада… у меня не было времени. И энергии едва хватит на то, чтобы проникнуть в замок. Поэтому пусть нашими мечами и стрелами займётся Лилиандиль, — с этими словами Люси недоверчиво взглянула на принца. — Ну, и чего застыли? Вызывайте! — она закрыла глаза и подняла руки. — Но как? — Откуда я знаю! — Люси явно была очень измотана, — просто закройте глаза и зовите отца Лилиандиль своими словами. Всё, дальше думайте сами. Мы опять послушно закрыли глаза, и я стал про себя повторять банальную фразу: «Раманду, приди!», иногда добавляя слово «отец». Да, это тоже продолжалось довольно долго, так долго, что в сердце начала закрадываться тревога. Может, дестры всё-таки завели эти свои грёбаные локаторы на максимум? Но тут, как всегда, в самый последний момент нас как будто что-то подбросило вверх и завернуло в уютную белую дымку, через которую ничего не было видно. Сверху раздался мягкий низкий голос: — Приветствую вас, дети мои, дорогие короли и королева Нарнии! И тебя, незнакомый юноша! Так, наверное, это и есть та самая загадочная капсула Раманду. — Надеюсь, вам не нужно дополнительных объяснений — мы давно уже всё обговорили с Её Величеством Люси Отважной. Хочу только сказать, что у меня для вас небольшой сюрприз. В подтверждение слов звезды из кучевого облака, двигавшегося нам навстречу, выбежал маленький Рипичип. На голове у него был красный беретик, а за поясом — всё та же маленькая шпага. — Привет всем! — пропищал он, победоносно оглядывая наши кислые рожи. — Ну привет, — сердито пробурчал ему в ответ Каспиан, — ты где это был? Между прочим, мы тут несколько раз собирались погибнуть… — Дорогой принц, если ты узнаешь, где я был, то вмиг оставишь все свои подозрения и сомнения! Дело в том, что, когда вас занесло песком, мне удалось выбраться и проникнуть в замок Всадника Войны, найти потайной ход и даже выяснить, где примерно находится кольцо. Но учтите, что вам туда удастся проникнуть лишь тогда, когда вы станете невидимками! — заторопился мышь-солдат. В ответ на его речи Люси нарочно громко вздохнула. — Нет, не переживай, Ваше Величество, это моя забота, — раздался баритон Раманду, — если хотите, я могу ещё подзарядить вас магией, но уверен, что она вам больше не понадобится. — Лучше подзарядите, всё может быть. — Хэй, а вот и Полемос! — проговорил Эдмунд, указывая пальцем куда-то вниз. Я раздвинул руками облачную дымку (да-да, она материальна, а вы не знали?) и увидел, что не видимая для посторонних глаз капсула Раманду проплывает над широкой лентой реки. Но вода в ней… совсем не вода. Во-первых, она коричневая, во-вторых, дымится, а в-третьих — иногда загорается язычками пламени… Ладно, к чёрту. Всё это уже не так важно. Надо сосредоточиться на главном — добыче кольца.       Я совершенно не помню, как оказался в этом зале, выполненном в готическом стиле, с узкими и практически не пропускающими свет окнами, скупыми светильниками с догорающими свечами и такими высокими стенами, что они уходили в недостижимую глазу черноту. От каменного пола веяло холодом, а по бокам я разглядел какие-то огромные панорамные картины, нарисованные художниками эпохи Возрождения. Изображения на них, прямо скажем, производили пугающее впечатление. Огни на свечах подрагивали и коптили. Я ещё раз огляделся и вздохнул. — Алоха, Майки! — прозвучал тонкий голосок со стороны моего плеча, — ты что, заснул что ли? — А? Где это мы? — я завертел головой, в надежде встретить хоть кого-нибудь из своих. Говорящим со мной оказался Рипичип. — Мда, ну ты и дурак. Или ты не помнишь, как мы сюда проникли? Как Раманду обратил вас в невидимок, и вы буквально ползком пробирались сюда по жутким подземным катакомбам, а я указывал путь? Мы в замке Всадника Войны, Майки. И здесь где-то находится заветное кольцо. Соберись… — Ребята! — шёпотом позвал я. Откуда-то из темноты вынырнул Эдмунд. Я с удовлетворением заметил, что ужасный шрам на его шее стал потихоньку затягиваться. — Ты чего отстал, парень? Иди сюда. Мы тебя все давно ждём, — он взял меня за руку и потащил к одной из картин, за которой, как оказалось, была потайная комната. Посреди этой комнаты стояла высокая подставка, на которой лежала огромная книга. Книга эта была не из бумаги — роль страниц играли тонкие, искусно выделанные пласты кожи, исписанные какими-то непонятными знаками, а между ними иногда мелькали таинственные рисунки. — Это…что? — Это Откровение. Только не обычное, библейское, к которому все привыкли. Это Откровение, написанное для Всадников. Оно написано кровью. — Кровью??? — Да. Много, много тысяч лет назад. — Какой кровью? — Кровью первых ангелов, которые вместе с Люцифером дерзнули ослушаться Бога. Но сейчас не время говорить об этом. Если хочешь, Раманду тебе после расскажет… — Слушайте, а почему тут так тихо? Разве Всадники не выставляют охрану? — Раз охраны нет, значит, о нас позаботился Аслан. И не думай о плохом, прошу, его и так уже предостаточно, — Эдмунд недовольно поморщился. Люси стояла у этого своеобразного аналоя и медленно читала эту книгу вслух. — Она понимает этот язык при помощи магии, дарованной ей самим Асланом. Это древний язык, который исчез ещё до образования Лавразии и Гондваны, — пояснил Рипичип, чтобы не было лишних вопросов. Тут девочка резко остановилась и закрыла глаза. Затем тихо сказала: — Аслан дарует нам разрешение на заключительный этап поисков кольца Всадника Войны. Оно здесь… Перед ней из воздуха появился ларец, обитый чёрным бархатом и тоже исписанный непонятными знаками. Но она не смогла открыть его крышку самостоятельно, и поэтому обратилась за помощью к нам. И мы увидели обычную, земную Люси, не «в образе»: — Пацаны, ну помогите, а? И мы вчетвером с лёгкостью откинули крышку. В огромном для него ящике, на такой же чёрной бархатной подушке лежало небольшое золотое колечко с ярко-синим икосаэдром, который красиво переливался в тусклом свете факела…