Хорошие дети попадают в Нарнию

      На этом наш разговор закончился. Боль в голове из острой и ноющей превратилась в пульсирующую, более слабую и, конечно же, менее мучительную. Вот и отлично — не просить же едва знакомого человека остановиться «на минутку» возле какой-нибудь аптеки, чтобы купить таблетки «от головы», тем более жрать обезболивающие пачками — тоже лишняя вредная нагрузка. Я прикрыл глаза, развалившись на сидении и стараясь не заснуть, но сон и не шёл. Вернее, он то одолевал меня, то резко отступал, так и не давая моему организму возможности определиться. Внимательный Кот, заметив, что я совсем раскис, немного убавил музыку, хотя даже вопли Nazareth действовали на меня убаюкивающе, но не усыпляюще. Я незаметно скосил глаза на парня. Он внимательно и сосредоточенно вёл машину, всматриваясь вдаль и следя за дорогой, рулил, переключал передачи, мигал поворотниками и думал о чём-то своём, теперь не обращая ни малейшего внимания на пассажира. Мне очень понравилось, как он водил — легко, уверенно, непринуждённо. На улице начал накрапывать мелкий дождь, капли, безжалостно стираемые дворниками с лобового стекла, не сдавались и падали на него вновь и вновь. Колёса машины едва слышно шуршали по мокрому асфальту. Кот раздражённо кашлянул, и его длинные музыкальные пальцы с ожесточением вцепились в руль — видимо, он терпеть не мог плохую погоду. Интересно, почему? Я, например, очень люблю пасмурные и дождливые дни. Они напоминают состояние моей души. Стук капель по крыше создавал спокойную, уютную атмосферу, хотелось, чтобы наш мини-вояж на машине никогда не заканчивается. А сам Кот — да, определённо, есть в нём что-то знакомое мне, что-то такое, что я не могу описать словами, но чувствую, как избранный Асланом. Хотя это, наверное, всего лишь мои очередные глюки. Да и как парень он, может, и неплохой, но первого впечатления обычно очень мало. Почти весь остаток пути мы провели молча. — Эй, паря, просыпайся, приехали, — негромким голосом с лёгкой хрипотцой заявил юный шофёр после того, как свернул на обочину и резко затормозил. — Или мне тебя до дома везти? Я резко открыл глаза — поганая дрёма всё же сморила меня — и увидел в паре метров от машины указатель с надписью Belleville. Потом перевёл взгляд на часы здесь же, в машине — оказывается, путь от Грейлока в сумме составил чуть более двадцати минут. Услышал щелчок, разблокировавший двери. Молодец Кот, довёз-таки, надёжный человек, несмотря ни на что. Вообще-то, я живу в центре города, а он высаживает меня на окраине, но напрягать парня лишний раз мне было очень неудобно. К тому же на улице ещё достаточно светло, и найти дорогу до дома не составит особого труда. Автобусы ещё, надеюсь, ходят — всё-таки дорогу до центра пешком мне не осилить. Свой город я знаю превосходно, а что касается головы… Ну, тут как получится, если что — люди помогут. Мы же в Америке, чёрт возьми! — Нет, спасибо огромное. Доберусь сам, — я рассеянно захлопал по карманам и выудил свой небольшой кожаный кошелёк, надеясь отблагодарить Кота за помощь и великодушие. Открыл его, но там оказались только мелочь на билеты да какие-то старые ненужные чеки и квитанции. Купюры все испарились в результате обхода продуктовых магазинов и супермаркетов. Вот блин… Вероятно, заметив моё смятение, или просто из принципов парень легонько похлопал меня по плечу: — Да брось ты. Деньги — лажа. — Но, Кот… — Что «Кот»? — с внезапной резкостью перебил меня тот и прищурился. — Иди уже давай. Или моя помощь нужна? Потом, наблюдая, как я, слегка покачиваясь, выбираюсь из его серого Форда, уже тише добавил: — Лучше дай свой номер. Вдруг понадобится. — Какой номер? — не понял я. — Блять, ну телефона, наверное, чего же ещё? Кстати, несмотря на уж очень даже резкие перепады настроения Кот всегда сохранял более-менее спокойный тон. Странный он какой-то. Зачем ему мой телефон в первый день знакомства? Ну подвёз, и что теперь? Я ему по гроб жизни обязан? На бандита Кот-Константин не сильно машет, на смазливенького гея, клеящегося ко мне — тем более. А может, это просто персональный закидон такой, мало ли у людей странностей? И денег не берёт, не то что все остальные, с кем мне приходилось иметь дело… Я замешкался. — Я слушаю, — Кот достал из глубокого кармана джинсов свой мобильник и приготовился записывать. Ладно, делать нечего; пожав плечами, я продиктовал ему номер своего телефона. Пусть звонит на здоровье — Отлично, а теперь мой, — он без запинки проговорил десять цифр, которые я насилу успел записать, и сухо попрощался короткими словами: — Ну ладно, давай. Удачи. Дверца за мной захлопнулась, мотор взревел, и машина покатила по шоссе в противоположную указателю сторону. Солнце спряталось за горизонт, и, когда я переступил порог нашей квартиры, на улице уже почти стемнело, зажглись фонари. Джерарда — опять этого блудного сына где-то носит — дома не было. Ну да ладно, что ж теперь, волноваться из-за него?.. Я, по привычке заглянув в холодильник и достав оттуда чизбургер, принесённый из Макдоналдса, хотя аппетита особо не было, направился в свою комнату, чтобы уже там выпить таблетку, покормить Вейси, подкрепиться самому и лечь спать, однако не спорю, для сна было ещё рано. Но теперь мой режим напрочь сбился. Я мог ночами работать, а днём спать, есть не три раза в день по расписанию, хотя это, возможно, и здоровее, а только тогда, когда захочется. Только приём препаратов надо было приурочивать к приёмам пищи, поэтому я изредка всё же пытался наладить график. С тех пор, как я покинул машину Кота, меня не покидало очень подозрительное ощущение лёгкости на уровне карманов в брюках. Хм… Кажется, я что-то забыл, или это только кажется? Телефон вроде на месте, я только что светил им в поисках нужной коробки с лекарствами… Ещё раз проведя тщательную ревизию во всех карманах и небольших сумках, я хлопнул себя по лбу, отчего голова заболела ещё сильнее — кошелёк! Да, конечно, вряд ли Кот бы смог его украсть, но моя гребаная память категорически отказывалась восстанавливать события, происходившие перед выходом из автомобиля… Я покрутил в руках мобильник, думая, что бы предпринять, и тут меня осенило: ведь Кот предлагал обменяться телефонами «на всякий случай»! Через несколько секунд я, признаюсь, не без волнения слушал длинные гудки в трубке. И почему звонить малознакомым и незнакомым людям — это так ссыкотно? — Халло? — вальяжно произнёс парень, поднося свой мобильник к уху. Кроме этого его голоса до меня доносились звуки музыки всё тех же Nazareth и шум дождя, стучащего по крыше. — Кот, слушай, тут такое дело… В общем, я, по ходу, в твоей машине кошелёк забыл… — теряясь и путаясь, сообщил я. Мда, ударил в грязь лицом в первый же день знакомства с крутым парнем. А ведь мне повезло, ведь я чуть не сдох со скуки на собрании, только Кот со своим «Курить есть?» смог немного скрасить «это всё», а именно — постные лица, непривычную таинственность церковной атмосферы, скучных ребята из общества поддержки. И с ним, кстати, неплохо было бы подружиться. Чёрт, почему я рассуждаю, как семилетка?! На том конце провода немедленно послышался какой-то шорох — видимо, Кот шарил по салону и пытался найти мою пропажу. — Ага, Майкл, ну ты и ворона, — не меняя тона, наконец ответил тот. — Есть тут кошель твой. В ящике, который на двери, лежит. Ты его уронил, наверное. — Ой, спасибо, а не мог бы ты… — Только знаешь, мне сейчас влом возвращаться, я уже далеко. Давай я завтра к тебе с утра подгребу и отдам? — Ладно. Ловлю на слове, — я лениво и сонно усмехнулся краем губ, совсем забыв, что Кот не знает моего адреса. Может, конечно, он просто стебётся, но мне кошелёк совсем не жалко — денег-то там почти не было. Не успел я договорить, как по моей барабанной перепонке застучали громкие короткие гудки. Кот, оказывается, не знает элементарных правил этикета — здравствуйте, до свидания, привет, пока, спасибо, пожалуйста… Да ладно, всё он знает. Просто стиль у него такой. Часа в два ночи, когда я уже вовсю спал, раздался знакомый звук хлопнувшей входной двери. Это Джерард, значит, по дому заскучал и вернулся.       На следующее утро я проснулся со стойким ощущением, что мне нужно сделать что-то важное, осталось вспомнить — что. Сходить в магазин, а больницу, сделать что-то по работе, встретиться с кем-то? Но с кем? Джерард, скорее всего, после очередной весёлой гулянки дрых без задних ног у себя в комнате под угрозой проспать работу. Хотя это были всего лишь мои домыслы, откуда мне знать, чем он занимался на самом деле? Я вообще старался об этом не думать. Мы жили в одной квартире как два чужих человека, два недружных соседа. У каждого из нас теперь есть своя жизнь. Кстати, чем больше времени проходило с нашей ссоры, тем сильнее меня тянуло назад, к брату. Подойти к нему, спокойно поговорить, расставить точки над i, прийти к консенсусу, а дальше как получится. Да, он полный придурок, но, я думаю, каждому знакомо такое чувство, когда ты продолжаешь без памяти любить человека, что бы он ни натворил. Паршиво, не спорю, но… Подойдя к окну своего «личного уголка» и отодвинув занавески, чтобы открыть его на проветривание, я заметил на улице, около дома, уже ставшую знакомой чью-то фигуру в тёмной одежде. Берцы, чёрные джинсы, кожанка… Кот-Константин, мусоля в пальцах дымящийся окурок, нервно наматывал круги около маленького палисадника с подстриженными кустами и клумбами, разбитого около моего дома. Неподалёку, вблизи гаражей, был припаркован непривычный среди машин соседей автомобиль — Форд Фиеста цвета металлик… Конечно, перед глазами тут же всплыли картинки вчерашнего вечера, телефонного разговора, кошелёк. Мне становилось порядочно стыдно за свою периодическую амнезию — надо сказать об этом доктору Махендре. Я схватил телефон — на дисплее высветилось оповещение о двух пропущенных вызовах от Кота. Значит, здесь виновата не только амнезия, но и моя растерянность. В спешке запрыгнув в первые попавшиеся спортивные штаны и домашнюю футболку, а затем накинув сверху лёгкую толстовку — прохладно ведь — я вышел из квартиры. От быстрой ходьбы и бега у меня сильно кружилась голова, поэтому, как бы я ни торопился, этого нельзя допускать. Я спустился на лифте вниз и вышел на улицу, направляясь в сторону палисадника, где мой невольный гость, уже докуривший сигарету, просто стоял и рассматривал снующих по дальнему тротуару людей. — Доброе утро! — Аллилуйя! — поприветствовал меня хриплый голос Кота. — Доброе, доброе. Ты где пропадаешь? Я уже полчаса жду! Звоню тебе, звоню, как будто это мне надо. — Прости, я не слышал твоих звонков… — Ой, ладно. Звук надо включать, а то всю жизнь проспишь, — видимо, от его тёмно-карих внимательных глаз не скрылись мои сонные очи и встрёпанный вид, и он сменил гнев на милость. — Держи, — он протянул мне пропажу в целости и сохранности. — Хм, спасибо, — я покрутил в руках свой кожаный кошелёк, спрятал его в карман и задал вполне резонный вопрос: — А как ты нашёл мой дом, я же тебе не говорил адрес? — Спросил, — коротко буркнул Кот, с ногами забираясь на невысокую ограду палисадника. Да, такой человек, как он, сможет и луну с неба достать, если очень захочет. — Кстати, многие у меня переспрашивали про какого-то Джерарда Уэя. Только один человек нормально смог ответить. Вы случайно не родственники? Или кто-то что-то с чем-то путает? — Родственники, причём, можно сказать, очень даже близкие, — нехотя ответил я, садясь рядом с ним. — Это мой брат. Его больше знают в городе, чем меня, поэтому так и происходит. Мы живём в одной квартире, так что ты бы всё равно приехал по адресу. — А-а, ясно. Что ж, это не так плохо, я считаю. Ну и как у вас с братом? — вдруг Кот проявил не характерное для него любопытство. — Так, не особо, — нехотя отозвался я, уклоняясь от развёрнутого ответа. Сердце опять неприятно кольнуло. Кот понял, что мне не очень хочется разговаривать на эту тему, поэтому снова легонько хлопнул меня по плечу своей широкой ладонью и, улыбнувшись, негромко сказал: — Ну ладно, не буду тебя задерживать. Не забывай больше ничего. Пока, — он поднялся, слез с изгороди и неторопливой размеренной походкой направился к моргнувшему фарами Форду. Его походка, кстати, тоже напоминала походку всяких там «крутых парней», которые в триллерах обычно изображают сутенёров, федералов*, авторитетных преступников или телохранителей. — Постой, — вдруг неожиданно для самого себя выпалил я, тоже соскакивая с заборчика и жмуря глаза от снова подступившего головокружения. — Да? — немного удивлённо отозвался Кот, останавливаясь и оборачиваясь ко мне. День выдался тёплый, солнечный. Лёгкий ветерок теребил причёсанные, насколько возможно, волосы парня, и от этого они казались золотыми и напоминали гриву Огненной лошади. А глаза его сощурились от яркого света. Кажется, я ничего не видел вокруг себя, единственное, на чём удалось сконцентрировать взгляд — голова Кота. — Извини, голова закружилась. Ты тут… забыл, — я протянул вперёд руку с зажигалкой, которую Кот, видимо, случайно выронил из кармана. — Кидай, — через секунду он с поразительной ловкостью на лету поймал зажигалку. Да он просто сама уверенность. — Спасибо. Давай. — А… слушай, следующее собрание когда? — Во вторник, — на этот раз не оборачиваясь, ответил парень и сел в машину. Я же, проводив его взглядом, вздохнул и вернулся в квартиру.

***

      Тем временем опасения Майки по поводу проблем с властью в Нарнии были отнюдь не беспочвенны: в «правящей верхушке» страны происходили существенные изменения, не сулящие ничего хорошего. Но обо всём по порядку.

***

      Буря всё не успокаивалась. Она ревела, завывала в трубах, болезненно свистела в ушах. Мощные, словно из прорванной плотины, струи воды то и дело обрушивались на многострадальную палубу, захлёстывали и сметали с неё всё живое и неживое. Взбесившиеся волны играли некогда красавцем-кораблём как утлой рыбацкой лодчонкой-корытом, грозясь перевернуть и разломать в щепки или, ещё того лучше, выбросить на острую скалу или длинный риф. Невиданный по своей мощи ветер то сгущал тучи, то разрывал их на мелкие кусочки, вздымал серые, перемешавшиеся с вырванными водорослями и прочим мусором морские воды. Толстые мачты из морёного дуба угрожающе трещали, как спички, собираясь сломаться пополам. Остатки бордовых парусов уныло болтались на этих самых матчах как рваные и мокрые половые тряпки. Каждый спасался как мог, хотя возможностей почти не было. Шлюпки — ещё более верная гибель, чем сам Покоритель Зари; вызвать на помощь Раманду или кого-нибудь ещё мешал сильный ветер и явно антимагические локаторы, выкрученные на полную мощность. Почти всех смельчаков, пытающихся сначала спасти корабельное имущество, а затем и самих себя, безжалостно смывало в море. Короли, Королева Нарнии и Рипичип сначала хотели пересесть в шлюпку, потом спрятаться в трюме, но дальновидный бывалый мышь сообразил, что при любой пробоине они будут обречены на верную смерть, а если смоет волной, то есть хоть ничтожная вероятность выжить. Но и уповать на разбитые штормом лодки тоже не стоит, поэтому они решили выломать дверь от капитанской рубки или от трюма, хотя это труднее, и самовольно броситься в морскую пучину. Если всё, что говорил Майки — правда, то, может быть, таким образом им удастся изменить планы Снейпа, растянуть время и что-нибудь предпринять помасштабнее. Хотя у этого засранца наверняка всё продумано… Люси, Эдмунд, Каспиан и верный Рипичип не просчитались: очередной штормовой порыв ветра невероятной силы выломал дверь этой самой рубки. Точнее, не выломал, а с лёгкостью сломал, как можно одними пальцами сломать шоколадную плитку. Дверца с вцепившимися в неё детьми несколько раз перевернулась, выписывая в воздухе элементы высшего пилотажа, и понеслась по волнам. Буря всё не утихала — видимо, она была запрограммирована на то, чтобы полностью уничтожить Покоритель Зари, даже если королей Нарнии там не будет. Что ж, на самом деле, о лучшем и величественнейшем судне «всех времён и народов» Нарнии уже никто особо не беспокоился — все выжившие думали только о том, как бы спасти свои шкуры и шкуры близких, друзей и товарищей. Однако, живых становилось всё меньше: кто-то захлёбывался от брызг, кто-то тонул, кого-то попросту сдувало ветром или изо всех сил ударяло о тяжёлые предметы. А те, кому чудом удавалось спастись, наверняка друг о друге не знали и считали весь экипаж корабля погибшим. Как, впрочем, и королей… Но нет. Королям Нарнии и Рипичипу несказанно повезло — наверное, сам Аслан хотел, чтобы они выжили, и они спаслись. По крайней мере, на данном этапе, ведь никто не знал, что их ждёт впереди. Скорее всего, опять какие-нибудь опасные приключения, ведь их пока не отправляют назад. Ну да, миссия и не выполнена — найдено всего лишь два кольца из четырёх (без Майки они смогли добыть ещё одно кольцо — кольцо Всадника Чумы)! Майки сообщил, что Снейп всеми силами пытается помешать ребятам, но, как водится, всё должно закончиться благополучно. Несмотря на то, что каждый раз они рискуют своими жизнями. В первый раз, при охоте за перстнем Войны, Эдмунд и Каспиан, а потом и Майки, угодили в самую жестокую тюрьму, куда под прикрытием послали Люси-супервумен, чтобы всех спасти, но даже этого всего, включая сражения с дестрами, оказалось не достаточно для того, чтобы добраться до цели. Когда же пришла очередь второго кольца — кольца Чумы, то единогласно было принято решение, что большая армия не сможет захватить владения Всадника, способного наслать на любого смертельную болезнь. Борцы против апокалипсиса стояли перед выбором: либо идти к самому Чуме и заключать сделку, таким образом сливая ему все свои планы, либо изобретать особую вакцину, чтобы ввести её себе в случае заболевания. Учитывая особенности нарнийской цивилизации, последний вариант не представлялся осуществимым. Однако известно, что всадники апокалипсиса между собой не очень дружны, в связи с чем можно было вполне рассчитывать на конфиденциальность сделки. Но что же можно было предложить взамен Чуме, чтобы он согласился отдать чуть ли не самое дорогое, что у него есть, то, от чего зависят его силы? К счастью, он, как и Война, достаточно беспечен и не носил своего кольца на пальце, чувствуя связь с ним и без непосредственной близости. С другой стороны, это было своеобразным стратегическим ходом, потому что никто не знал, где искать его кольцо. Решение пришло неожиданно. Там, где болезни, там антисанитария, а где антисанитария, там мыши и крысы. Выстроив такую несложную логическую цепочку, Люси предложила Рипичипу внедриться в ряды «местных», каким-то образом узнать у них или, может, подслушать разговоры о том, где хитрый Всадник прячет кольцо. Разумеется, эксперимент мог стоить Рипичипу жизни — мало ли, какие болезни умел создавать Чума. Но мышь понимал, что миссию необходимо выполнить любой ценой. Всё ради Аслана и жизней тысяч нарнианцев, которые всё больше и больше страдали от безобразничавших Всадников. На одних нападали полчища вооружённых до зубов дестров. Эти монстры жгли, грабили, брали в плен и истребляли множество жителей, не щадя ни женщин, ни детей, выжигали и уничтожали целые города. Других косили разные тяжёлые болезни, чаще всего оканчивающиеся смертью. Третьи страдали от ужасного голода, мора и засухи, потому что ничего нельзя было вырастить, нигде нельзя было найти источников питания. Четвёртые внезапно умирали без видимой на то причины. Апокалипсис наступал. На долю же Рипичипа выпала честь сражаться с ним единолично. Он хоть и считал, что шпионаж — это низко и мерзко, но, на всякий случай попререкавшись с королями Нарнии, отправился к Чуме. К месту назначения его доставила Лилиандиль. О том, как шёл ход задания, Рипичип не любил рассказывать: видимо, слишком много всего пришлось вытерпеть и пережить. Он говорил лишь, что в доме у Чумы такой свинарник, какого он нигде раньше не видел, что, наверное, нет ни одной бактерии и ни одного паразита, которые бы там не водились. Конечно же, там было полно крыс, мышей, мух, червей, тараканов и прочей нечисти, какая обычно является переносчиком опасных заболеваний. Несмотря на это всё, сам Чума живёт как лорд, вполне себе чисто, хоть и один — никакая армия не вынесла бы того запаха, что стоит в большей половине дома. Вонь стояла такая, что выедало глаза. Для Рипичипа, благородного мыша, такие условия обитания оказались действительно кошмарными. Он не рассказывал, как удалось выяснить месторасположение спрятанного перстня. Только то, что его пришлось выуживать из гадюшника, в котором Чума держал самые жуткие болезни, настолько жуткие, что там даже никакой живности не водилось. Перед тем, как выпускать Рипичипа на спецзадание, на него наложили заклятие от всех болезней, иначе бы он попросту умер в первый же день. Если быть точнее, то ему всё-таки удавалось поддерживать связь с Лилиандиль, и когда он по счастливой случайности проник на «особо опасную» территорию, девушка наложила на него заклятие невидимости. Кольцо ничем и никем не охранялось, кроме пробирки с самой ужасной болезнью на земле, которая, как удалось выяснить, являлась смесью бешенства, чумы, дизентерии и чёрной оспы. Но кольцо удалось добыть, даже не разбив пробирку, спасибо длинному мышиному хвосту.** Найденное кольцо было передано Аслану, однако об этом уведомили Мангердольфа, чтобы желчный старикашка лишний раз не ругался. Рипичип, нехотя поделившись основными впечатлениями, попросил больше его про Чуму не спрашивать.       От сильного головокружения, потери равновесия и ориентации в пространстве дети, видимо, потеряли сознание, и поэтому не замечали, как из всё дальше и дальше относит от погибающего Покорителя Зари, который также не заметил их исчезновения. Их маленький плот, бывший некогда дверью, продолжало швырять по разбушевавшемуся морю, но все четверо каким-то сверхъестественным образом продолжали на нём удерживаться или цепляться за края. Он уплывал всё дальше и дальше, несясь то ли к земле, то ли навстречу верной смерти.