Хорошие дети попадают в Нарнию

Когда больно приливами бьёт по глазам Море, которое есть в каждом из нас, Ты видел эти волны и сам Так много раз, так много раз… И подобно Аралу твоё море орало Оно обмелело, оно слишком устало. Ты никому не покажешь, что же с ним стало Пустыня солёная. Море пропало… Так не ругай меня, что я зову новую бурю Давай доверимся ей, и плевать, что будет… Пусть проснутся ветры и пройдутся по волнам И там, где сдохло море, будет новый океан.*

      Первой очнулась Люси. Ну, как очнулась — просто поняла, что начинает тонуть, и каким-то сверхъестественным образом это ощущение её вернуло к действительности. В горло и нос заливались ледяные солёные струи, нещадно раздирающие и щиплющие носоглотку, душащие и мешающие дышать. Они теребили её мокрые слипшиеся волосы, уже сдавливали лёгкие изнутри, будто ими кто-то управлял, так что, несомненно, произошло чудо. Ещё один выигрыш в схватке со смертью. Люси воспряла, как будто от глубокого сна, широко распахнув пока ещё не видящие глаза, подняла голову. Из горла сразу же пошла вода, спровоцировав рвотный рефлекс. Лихорадочно отхаркиваясь, отфыркиваясь от горькой морской жидкости, водорослей, набившихся в рот и нос, и громко кашляя, девочка резко подскочила и тряхнула головой, чтобы прояснить картинку перед глазами. Бесполезно. Волосы и жёсткие вонючие бурые водоросли налипли на лицо, с них тоже стекала вода… Везде вода. Она мешала смотреть, дышать и, как и всё теперь в этом мире, была против того, чтобы компания чудом спасшихся детей выжила. Но нет, видимо, их время ещё не пришло. Наконец, удушающий кашель отпустил, и бледная запыхавшаяся Люси в очередной осторожно тряхнула головой — на этот раз успешно. Жмурясь от непривычно яркого света, девочка огляделась. На море царил лёгкий бодрящий бриз, ветер едва касался голубой поверхности, едва топорщил её рябью. Похоже, скоро должен был установиться полнейший штиль. Солёный бескрайний штиль. И — на много-много километров кругом — пустота. Синяя пустота, сливающаяся с серым, но отчего-то ослепительно ярким небом, гнетущая, давящая на психику. Наверху слезились дымчатые облака, отдыхали после пролитого дождя, стлались над бескрайней морской гладью, медленно уплывая… на восток? Юг? Север? Запад? Как здесь вообще определить стороны света? Ни одного островка, даже ни одной торчащей из-под воды маленькой чёрной скалы, не говоря уже о лодках или судах. В животе неприятно и подозрительно забурчало — конечно, ведь Люси ела только с утра, а сейчас солнце уже, должно быть, неторопливо клонилось к закату… Хотя определить время по солнцу было совершенно невозможно, потому что небо затянуло тучами. Девочка перевела взгляд ближе, шумно втянула ноздрями воздух. Дышать было больно, видимо, лёгкие ещё не привыкли как следует выполнять свою работу после недавнего утопления. Но она не почувствовала запаха простора, свободы, которые так любила ощущать, стоя на палубе Покорителя Зари, когда ласковый ароматный ветерок надувал паруса и трепал её медно-рыжие шелковистые волосы… Вместо этого в воздухе разливался запах тревоги, чего-то недоброго и зловещего, и это не предвещало ничего хорошего. Люси беспокойно поморщилась. За мокрую коричневую доску, уже местами позеленевшую от склизких вездесущих морских водорослей, держались ещё трое спасшихся горе-путешественников. Это были Эдмунд, тяжело навалившийся на неё грудью, из-за чего один конец доски немного возвышался над водой, а другой погружался в неё под массой тела подростка, Каспиан, бледный как смерть, державшийся руками, как и Люси, и положивший голову с мокрыми спутанными волосами на край доски… И Рипичип, малюсенькими коготками вцепившийся в дерево, распластавшийся на животе и лежавший в центре доски, в аккурат под небольшим кругленьким окошечком. Вот чёрт, этот мышь поистине непотопляемый! Только сейчас Люси обратила внимание, что её побелевшие от холода, сведённые судорогой пальцы рук крепко вцепились в широкую коричневую доску с небольшим выпуклым окошком у одного конца, и разжать их было трудно, почти невозможно. Ну ничего, пусть пока так побудут, а то вдруг смоет некстати набежавшей волной. Все члены сковала слабость, не было сил даже ровно держать голову, но ладно, это всё фигня. Самое страшное ещё впереди. Люси вспомнила слова Майки про сделку со Снейпом и её последствия, и теперь к страху о будущем её и её друзей добавился ещё и ужас от близкой смерти или, что ещё хуже, плена и жестокой расправы. Уж кто-кто, а она-то не по наслышке знала о жестокости этого симпатичного монстра в чёрной мантии, если уж он решил избавиться от королей Нарнии любой ценой, то он этого во что бы то ни стало добьётся. От грустных и жутковатых мыслей Люси отвлекло какое-то лёгкое прикосновение к ноге. Через мутную после недавнего шторма воду ничего нельзя было разглядеть — скорее всего, какая-нибудь мелкая рыбёшка проголодалась и захотела поживиться не планктоном и прочей морской пылью, а доселе неизведанным деликатесом, ужасающим своими размерами, но вполне приемлемым на вкус. Сначала девочка успокоила себя, предположив, что это ей только показалось, но когда прикосновение повторилось, то, не выдержав нервного напряжения, заорала благим матом. Ногу сильно свело судорогой, неведомая рыбёшка в ужасе упорхнула, Каспиан дёрнул заспанной головой, а только что мирно спавший Рипичип — это надо было видеть! — взвился над доской сантиметров на десять, беспомощно вращая в воздухе хвостом. — Ты чего… Вы что, Ваше Величество? — испуганно спросил он, приземлившись обратно и осматривая на наличие повреждений свой подаренный Асланом хвост. — Я… ннничего. Это вввы тут… разззлеглись, ввидддите ли… — едва выговорила не менее испуганная Люси синими, застывшими губами, да и зубы впридачу стучали от холода и волнения. Разумеется, девочка не хотела признаваться, что её напугало еле заметное присутствие морской живности, хотя, в принципе, любой на её месте повёл бы себя так же. И она была несказанно рада тому, что хоть кого-то удалось разбудить, и собиралась обсудить сложившуюся ситуацию. Рипичип промолчал, с ужасом осматривая огромную водную пустыню. — Эй, ты… — внезапно тихо промычал Каспиан, которого тоже потревожил нечеловеческий вопль подруги, и поднял голову, пытаясь разлепить веки. Однако, симптомы утопления не щадят никого: едва принц задёргался и сменил положение своего тела, его задушил сильный, до тошноты, кашель, сжимая в комок желудок и, казалось, все внутренние органы, обжигая горло кислотой. Каспиан скорчился от судорог и боли, отвернулся от плота и, зажмурившись, извергал из себя зловонную жёлто-зелёную жидкость. Его долго и нещадно рвало. Стоило ему немного отдышаться, прийти в себя и успокоиться, уже пустой желудок опять скручивало с новой силой. Люси брезгливо поморщилась и отвернулась, чтобы своим взглядом не смущать друга, которому и так сейчас несладко. Наконец, буря внутри Каспиана улеглась, и он, ещё сильнее побледневший, бессильно повис на краю плота-некогда-двери. Люси вздохнула и, услышав лишь тишину, повернулась к принцу. Запах опасности по-прежнему витал в воздухе. Что ж, одна голова хорошо, а три лучше. Эдмунд, бедняжка, пусть пока отсыпается… Если он ещё может это делать. — Ну что, как ты там? — пальцы немного ослабели, их удалось оторвать от доски, и теперь Люси освобождала из мокрых разломаченных волос Каспиана смешно впутавшуюся в них водоросль. Бодрости ей было не занимать. Даже когда ясно видно, что дело — дрянь. Разумеется, она переживала за друга, но в её голосе мелькнули и насмешливые нотки. — Не смешно, — не сразу ответил тот. Горло у него раздирало так, словно он выпил уксуса, или как будто болел десятью ангинами сразу. — Ты знаешь, что рвотные массы, выброшенные в океан, привлекают акул? — строго продолжала Люси. — Так что имей в виду: если нас тут скоро слопают, то виноватым будешь ты. — Да, я понял… Вот это да, — Каспиан предпочёл выразиться цензурно, обведя глазами уже совсем успокоившееся море. Он не обратил внимание на суровое ворчание Люси, хоть и не знал про блевотину и акул, но сейчас его волновало другое. — Как это нас сюда занесло? — он задал самый что ни на есть риторический вопрос, если не сказать глупый. — Вот так, — мрачно ответила Люси. В плохом настроении у неё не получалось даже нормально шутить. — Покоритель Зари, Майки, Снейп, шторм, сильный ветер… Ничего не припоминаешь? Это, конечно, трудно забыть, но… Но. Каспиан, нахмурившись, несколько секунд что-то напряжённо вспоминал. Затем его лицо переменилось, и он с ужасом пробормотал, пытаясь взобраться на плот: — М-да… Ну мы и попали. Очередное приключение, которое, по-моему, затмит все предыдущие своей масштабностью. — Тихо, а то перевернёшь! — зашипела на него Люси. — Да, дружок, ты прав. Мы попали. И теперь нам нужно думать, как выбраться отсюда живыми. Хотя, если за дело взялся сам Снейп, у нас это вряд ли получится, сам понимаешь… — Да, но выход есть всегда… А всё, получается, из-за Майки! Я считаю, что он предатель. Это он сдал нас Снейпу, а сам благополучно улизнул? Кто он как не подлец? Неужели Аслан не мог этого предвидеть?! — возмутился принц, плюхаясь обратно в воду. — Но, позвольте, Ваше Величество, вы очень наивны, — заговорил уже успокоившийся Рипичип, важно расхаживая по мокрой и скользкой доске, рискуя упасть, — Майки не собирался предавать нас. Во-первых, он сообщил о надвигающейся опасности, что уже довольно благородно с его стороны. Во-вторых, как ни крути, вы с Его Величеством Эдмундом Справедливым обязаны ему жизнью. В-третьих, представьте, что вас начали шантажировать собственной жизнью и жизнями ваших друзей. Звучит ужасно, не правда ли? И у Майки не было выбора. Он, попав в лапы к монстру, сумел хоть как-то помочь нам, а вы смогли бы представить себя на его месте? Поэтому, как бы там ни было, я бы предложил не оскорблять честь Майки, прошу, простите мне мою дерзость. Но если вы по-прежнему считаете его негодяем, то вспомните случай с королём Эдмундом Справедливым и Джадис, если он есть ещё в вашей памяти. Спору нет, любой человек, натворивший нехороших дел, имеет шанс исправиться… Каспиан недолго помолчал, понимая, что погорячился. Рипичип прав, но его слова ничем не могут помочь, а Майки Уэй, скорее всего, знает что-то такое, что сейчас помогло бы им найти выход, но его самого здесь нет. А история про Эдмунда, Белую Колдунью и волшебный рахат-лукум до сих пор жила даже в памяти тех, кто родился спустя долгое время после этих событий, хоть и нехорошо помнить старое. — Ну предупредил он нас об опасности, вот она надвинулась. А дальше что? Как её «сдвинуть»? Кругом штиль, мы барахтаемся на одном месте, я, между прочим, хочу есть. Да и смерть с косой то и дело караулит, норовит из-за угла выскочить. Этой старухе не нравятся слишком крепкие орешки, однако ей всё по зубам. Что же нам теперь делать? — Каспиан, перестань ворчать. Ты же король Нарнии, возьми себя в руки! Ну найдём мы какой-нибудь островок, мы выберемся отсюда. Мы всегда выкарабкивались. Нам поможет Аслан. Вера — это главное, что есть у нас, к тому же, она никогда не подводила. Разве ты забыл? Какие же вы, мужчины, всё-таки нытики! — А ты растёшь, Люси, и меняешься. Твоя сестра была совсем другой, — Каспиан вздохнул и мечтательно закатил глаза. — Сьюзен Великодушная… Она бы морально поддержала всех нас, а не обзывала нытиками. Рипичип обиделся и, отвернувшись от Люси, зашагал в противоположную сторону плота. Но тут бывшая дверь качнулась на случайной волне, и мышь-солдат, поскользнувшись, неуклюже грохнулся, беспомощно хватаясь лапками за воздух. Пока он падал, хвост, потеряв управление, попал в нос к Эдмунду, который, кстати, так и не приходя в себя, лежал на краю плота и, кажется, едва дышал. Его бледная кожа, посиневшие губы и неестественно видневшийся, даже, можно сказать, вывалившийся между ними фиолетовый язык уже давно обратили на себя внимание встревоженной сестры, но она пока была занята баталией с Каспианом. — Ладно, простите меня. Я погорячилась, — виновато пробормотала Люси. — Просто я правда не знаю, как убедить вас… и себя. Снейп — он же монстр. И я никогда не забуду, как он… мучил нас с Майки, чуть не убил. Его, оказывается, невозможно убить, а мы так надеялись… И вот сейчас ему нужна не просто наша смерть, а смерть от долгих изощрённых пыток. Уж поверьте мне… — глаза у девочки, кажется, были на мокром месте. Она явно пыталась поддержать себя, Каспиана, Рипичипа, хорохорилась, но тут нервы не выдержали. Люси плакала очень редко, только тогда, когда всё было уже совсем плохо, и даже удивительно, как такая хрупкая и нежная девочка мужественно переносила все тягости правления Нарнией, войны, прочие экстремальные ситуации, ещё и поддерживала своих товарищей. Поэтому сейчас, когда даже она заплакала, Каспиан притих: всё очень худо. В то, что они высадятся на землю раньше, чем их убьют, никто из ребят нисколько не верил. — Да ладно тебе, Люси, ну чего ты… Нас обзываешь, а сама-то, — Каспиан неумело принялся её успокаивать, подплыв поближе, — тоже хороша. Ты права, мы всегда выкарабкивалась. Мы сможем, у нас всё есть, чтобы… — Вас послушать, так можно роман писать, прошу простить меня, — вмешался Рипичип, смазанно пробормотав первую часть своей реплики и с расстановкой выговаривая вторую. — С Его Величеством Эдмундом, кажется, что-то не так… не то. — Что с ним? — в один голос встревоженно спросили Каспиан и Люси, поворачиваясь к Эдмунду. — Он не реагирует на щекотку носа, Ваше Величество, и на какие-либо другие внешние раздражители, — ответил мышь, шаркнув лапкой. — Эдмунд! — Люси видела, что её брат и так пока без сознания, но не подозревала, что всё может быть намного серьёзнее, вернее, даже как-то забыла об этом. Она ещё больше разволновалась, тормоша его. Тот не реагировал. Несколько мгновений — и все уже действовали как по команде. Каспиан ударил Эдмунда по спине, затем его вытащил, уложил на доску, осмотрел и приложил два пальца к сонной артерии на шее. — Есть! Жив, — принц облегчённо выдохнул. — Но надолго ли это?.. — Отставить философию. Действуем! — солдатский нрав и военная выправка Рипичипа помогли не растеряться и не запаниковать. Зарёванная Люси оттолкнула Каспиана и, изо всех сил напрягая мозг, вспоминая школьные уроки ОБЖ и инструктажи по безопасности при купании, принялась оказывать «первую помощь при утоплении». Очистила ему рот, с помощью Каспиана перевернула лицом вниз, попыталась вызвать рвотный рефлекс… Сначала ничего не получилось — видимо, уж слишком у Люси дрожали руки. Каспиан, тоже очень боясь потерять друга, повторил данную операцию, раза в два сильнее надавив Эдмунду на корень языка. Тот вяло закашлялся, зачем-то беспомощно раскинул руки в стороны, пытаясь приподняться на локтях, и его сильно затошнило. Наверное, Люси и Каспиан давно так не радовались. На их глазах синюшная кожа Эдмунда снова слегка розовела, зрачки начинали реагировать на свет, движения становились более осмысленными. Он постепенно возвращался к жизни. Казалось, за эти мучительные несколько минут они оба уже бы, наверное, поседели, если б умели. — Вот нам и в Нарнии пригодились житейские методы, — сказала Люси, кривя рот в нервной улыбке. — Эдмунд, милый! Как ты?! Она бросилась к брату, не обращая внимания на солёные слёзы, текущие по щекам, капающие в воду и смешивающиеся с солёной морской водой. С солёным штилем. Эдмунд осоловелыми глазами глядел на сестру, ещё не понимая, что произошло. — А?.. — Да ладно, он ещё пока не в себе. Очухается скоро, он сильный, я верю, — бодрился Каспиан, похлопав изнурённого друга по плечу. Но его губы всё же предательски дрожали. Эдмунд и вправду очень скоро пришёл в себя, но был не сильно рад этому, особенно когда вспомнил, по какой причине он и его друзья попали в открытое море и чуть не погибли, чуть не захлебнулись здесь. Однако, изменить ничего уже нельзя, он это прекрасно понимал, поэтому решительно обошёлся без лишних ворчаний и сетований. Только сбивчиво, неловко пожалел чудесный красавец-корабль: — Жаль корабль-то. Очень жаль. Вот так, раз — и… Покоритель Зари. Подарок Аслана… И вот, такой бесславный конец. От рук злодея. Никому не нравятся сильные конкуренты, а злодеям — тем более. Хотя мы же лично Снейпу не причиняли никакого вреда, но он всё равно искореняет любое, что может ополчиться против него, однако ведь наша цель совсем другая. — Откуда Вы, Ваше Величество, знаете, что это конец? — выдержав паузу, принялся размышлять Рипичип. — Вдруг этот же самый злодей взял корабль для своих нужд? Ведь он невероятно хорош и надёжен! — Всё равно его вернуть будет трудно. Даже если мы выживем, — ответил Каспиан вместо Эдмунда, который в очередной раз задумчиво уставился на серо-голубую полоску горизонта. — О чём вы думаете? Ребята, мы только что спасли Эдмунда от смерти, а вы грустите о каком-то куске дерева с тряпкой. Забудьте о нём. Снейпу наши шкурки гораздо важнее, чем Покоритель Зари…

***

Шли дни. Мучительные дни, напряжённые, тяжёлые, томящие неизвестностью. За это время не было ни сильного ветра, ни шторма, ни волн с барашками — в лучшем случае неровный, зябкий бриз. Разумеется, ни еды, ни пресной воды не было. Дети, чтобы совсем не сойти с ума от голода, жажды и ничегонеделания, соскребали скользкие зелёные водоросли с подводной стороны плота, съедали их, и теперь им казалось, что они заново вырастают слишком медленно. Пробовали и грести, но слишком быстро выбились из сил — вода внизу была какой-то густой, вязкой, похожей на жидкое желе, она держала ребят, словно в капкане, и не выпускала. Они ничего не обсуждали между собой, так как понимали, что говорить не о чем. А между тем время шло, тянулось, и чем больше его проходило, тем тревожнее становилось, тем больше усиливались страх и беспокойство, витающие в воздухе. И не было у королей Нарнии слов и идей, чтобы развеять обстановку, не имели понятия о том, что предпринять. Это был тот редкий случай, когда они все совершенно не знали, что делать дальше. Что будет? К чему готовиться? Вряд ли Снейп просто так захочет уморить их голодом посреди холодного океана или оставить на съедение акулам. Иногда ребята независимо друг от друга задумывались о том, что неплохо было бы им самим поскорее накликать на себя смерть, чем вот так вот томительно дожидаться её, благо у мальчишек всегда при себе имелись складные перочинные ножики, и тихо-спокойно умереть, уже ничего не боясь. Эти ножики, как и клинок Люси, стали постепенно и неуклонно покрываться ржавчиной, на них оседали мелкие причудливые кристаллы соли, но это, разумеется, не воспрепятствовало бы нехитрому плану самоубийства. Останавливала лишь одна мысль об ответственности перед жителями всей Нарнии, нуждающимися в их защите, и перед самим Асланом, возложившим на их плечи такую трудновыполнимую задачу. Бог самоубийств не приемлет — это факт. Значит, нужно искать другой выход, это тоже ясно как день. Но какой? С утра до ночи, с ночи до утра Люси, не теряя надежды, смотрела в равнодушную серость неба и серую голубизну воды, и думала, думала, что же предпринять. Однако, время от времени и её посещало уныние, всё чаще в голову закрадывалось сомнение и мысли о том, что после череды крупных удач, пусть и доставшихся с трудом, должна наступить одна большая и весьма серьёзная неудача. Может быть, Эдмунд и Каспиан тоже думали о чём-то, ведь просто так долго не просидишь. Пищи для ума в тишине и одиночестве было предостаточно, а отличие от обыкновенной пищи для тела. Вызвать Лилиандиль Каспиан пытался, но безуспешно — всё, несомненно, находится под контролем Снейпа и его свиты. Рипичип наверняка сочинял какой-нибудь хитроумный план по спасению, и Люси, честно говоря, надеялась только на него и его невероятно находчивый ум, который нередко выручал их в самых трудных ситуациях — вспомнить хотя бы «путешествие» на остров Тьмы. Хотя трудно было себе представить выход из положения, когда нет еды и пресной воды, а морская вода держит и не даёт двигаться.

***

После серьёзного утопления очень редко удаётся привести пострадавшего в нормальное состояние только одной первой помощью. А Эдмунд очнулся очень быстро, мало того, всё вернулось на круги своя, как и было до утопления — никаких осложнений, никакого стресса, перемен в характере. Такой же боевой парень, немного вспыльчивый, но хороший, как и был до всего этого. Люси, несмотря на очень юный возраст, осознала это и сразу же насторожилась. Нет, конечно, она была очень рада, что брат выжил, что она фактически сама смогла спасти его. Но всё это неспроста, действительно неспроста. Может, они нужны Снейпу живыми, а пока он просто истощает их силы, чтобы было легче пытать?..