Трясина

Чай горчил, несмотря на три ложки сахара. Полумрак кухни давил на глаза. Печенье было слишком сухим и крошилось по столу. Руки, держащие кружку, дрожали. В комнате было прохладно, поэтому я всё ещё была в толстовке Сэма, натянув капюшон по самые глаза, спрятав ладони в длинных рукавах. Сидела я насупившись, поскольку мне было неловко за мои недавние бессмысленные слёзы. Но я чувствовала себя хоть немного, но защищённой. Потому что я была дома. Дом, милый дом… Он изначально не был моим. Эта квартира принадлежала моей бабушке, которая скончалась около трёх лет назад и завещала её мне. До этого я ежегодно приезжала к ней на каникулы и присылала открытки и подарки на праздники. Она была моей любимой бабушкой. Родители были вечно в разъездах, а она присматривала за мной, заботливо и ненавязчиво. Две маленькие комнаты были всегда опрятными, чистыми и уютными. Самодельные тканые коврики, лоскутные одеяла, покрывала и шторы. Моя бабушка была мастерицей на все руки. Она и меня учила всё делать своими руками: мастерить, вязать, шить. Часто, долгими зимними вечерами мы сидели за чашкой чая и «творили волшебство» — так она это называла. Я читала какую-нибудь интересную волшебную книгу вслух, а она вязала чулок, шарф или штопала носки. И было так тепло на душе, уютно и немного печально, как будто мы вдвоем одни на целом свете, и никто не сможет нас потревожить или разлучить. Оказалось, сможет. Чай горчил. Я с улыбкой снова прокручивала в памяти, как Дин и Сэм появились на пороге этой квартиры и не решались войти. А когда решились, то стали быстро и смущённо снимать свои огромные грязные ботинки. — Это совсем не обязательно, — сказала я вполголоса, прислоняясь к косяку. — Здесь так чисто… и уютно… — восторженно и даже благоговейно выдохнул Сэм, — Будет жалко запачкать такую красоту! — Да бросьте! — отмахнулась я. В комнатах было давно не так, как при бабушке — сказывались моё одинокое студенческое житьё и душевная пустота, которую я не могла ничем заполнить после её ухода. Хронический беспорядок и пыль, даже на видных местах, стали нормой существования в этом мире для меня. Книги, лежащие на всех поверхностях, заваленный бумагами и тетрадями стол, фантики от конфет — не удосужилась убрать с Хэллоуина, и полумрак от люстры с двумя перегоревшими лампочками. Но да, после мотелей и подвалов и эта обстановка покажется роскошной. …Я налила Винчестерам чая. Они явно чувствовали себя не в своей тарелке: Дин вертел в руках кружку, Сэм налёг на печенья и не поднимал глаз. Мы сидели молча. Видимо, каждому из нас было что обдумать, было о чём помолчать. Потом Дин достал баночку с обезболивающими таблетками, выбил себе на ладонь две штуки и проглотил. Поморщился. — Ты так желудок себе посадишь скоро, — подала голос я. — А я думал, что психиатры в желудках не разбираются, — буркнул Дин. — А я не психиатр, а психотерапевт! — слабо огрызнулась я. — Дин, нам надо кое-что обсудить, — встрепенулся Сэм, — Что мы будем искать? Зачем нам квартира, если болотница скорее всего обосновалась в заброшенном магазине? — Есть у меня одна теория, — начал Дин и скривился, — Опять башка трещит, вот зараза… Болотница в магазине, это ты правильно заметил. Но мне кажется, что мы недооценили её силу. Ты говорил, что такие как она — обычно слабые духи, нападают только на стариков, женщин и детей, и, вероятно, не меняют своего местоположения. Добыча сама идёт к ним в лапы, хоть и редко. Один раз столкнулся с ней — всё, ты на крючке! А эта преследовала нас до самого подвала, гналась за Дженнифер, и напала снова, исподтишка, когда она осталась одна в машине. Значит, она или необычайно сильна, или… — Или она не одна? — предположил Сэм. — Не факт. В рассказе Джен ничто не указывает на наличие второй. А мы не можем её увидеть, поскольку не местные. Да и к тому же, ты ей не будешь интересен, ты здоровый бык, а не ослабленная, беззащитная и одинокая девушка. Тебя завалить будет трудно, ты вон какой большой… — Короче! — Мне кажется, она преследует какую-то цель по отношению к Дженнифер. Мальчишка, который в больнице, нужен ей только для подпитки. Она хочет чего-то большего. Но когда мы защитили Дженнифер, даже таким слабым амулетом, она не до конца, но отступилась. — Подозрительно… Но тебя понял, — протянул Сэм. — Объясните мне, — хлюпнула носом я. Они переглянулись. — Болотница могла только сделать вид, что отступилась. А сама вполне себе может напасть на тебя в твоей квартире, чтоб уж наверняка. Значит, мы может её здесь застать. А ты поможешь её обнаружить — ведь из нас троих только ты видишь эту тварь. — Вы хотите сделать меня приманкой? И почему я узнаю об этом только сейчас? — помолчав, холодно уточнила я. — Я этого не говорил, — тихо сказал Дин. — Ты тоже так думаешь, что это правильное решение? — спросила я у Сэма. — Не уверен, что это правильно, но знаю, что это необходимо. Нам выдается шанс покончить с этим разом. Я ведь предупреждал тебя заранее, что только ты сможешь вывести на неё. Никто не спорит, это огромный риск, но… это и такой шанс! Сэм неожиданно замолчал, споткнувшись о непонятный взгляд Дина. Он не был одобрительным. — Вот значит какого ты мнения, — в пространство и без какой-либо интонации сказал Дин. — Я стараюсь всем без исключения помочь! — отчаянно сказал Сэм. Его глаза блеснули. — Мы тебя неволить не будем, — не обращая внимания на тон брата, сказал доверительно мне Дин, — Решать тебе, помогать нам дальше или нет. Если ты откажешься — я пойму. Мы тогда придумаем что-нибудь другое… И тогда я поняла безвыходность нашего положения. Единственный способ, которым можно упокоить болотницу — не проверен, не достоверен, сомнителен. И другого способа нет, а единственный человек, может видеть монстра, вот-вот откажется, и по какой причине? По причине страха? И что теперь делать? На меня навалилась тоска. — Знаете, Дин, Сэм, я подумаю. Это непростое решение. Шутка ли — подвергаться нападению снова… — Я понимаю тебя, — сказал Дин. Я подняла глаза. Он смотрел на меня ясно, открыто, даже отчаянно. Он и вправду понимал меня. Только нужно ли было мне это понимание в данный момент? Скорее, это было нужно ему. Я же видела, что каждый из братьев прав, хоть они и противоречат друг другу. Один говорил, что упускать шанс ни в коем случае нельзя, и стоит бороться любой ценой, несмотря на жертвы. Другой говорил мне, что выбор есть всегда, и нужно оставаться человеком, а не бездушным инструментом случая. И Дин не в восторге от такой позиции Сэма, потому что ожидает от него чего-то другого. Но чего? И он понимает меня только потому, что видит во мне то, чего нет в Сэме? - Что ж, располагайтесь пока. Сейчас я тряхну своими запасами, и мы нормально пообедаем, - я прервала ход своих мыслей, - Думаю, будет лучше, если вы переселитесь окончательно из того кошмарного подвала ко мне - так будет логичнее, удобнее и безопаснее для вас. А то ещё полиция вами заинтересуется... - А что ты скажешь, если соседи заинтересуются - что это за двое парней поселились у тебя? - очень ехидно спросил Дин. - Что-нибудь уж придумаю... Мы пообедали в неловком молчании. Я стала убирать посуду, Сэм метнулся помочь мне. В итоге разбили одну чашку. Пока собирали осколки, Дин перенёс из машины сумки с оружием и одеждой, бросил в угол два спальника. Сел. Достал пистолет. Взвел курок и положил на стол. Я вытаращила глаза. - Эй, полегче, ковбой! - укоризненно сказал Сэм, - Ты же прекрасно знаешь, что пистолет твой тут не поможет! Дин смутился: - Ну знаешь ли... Осторожность не помешает. Мне не понравилось бы, если из какого-нибудь угла на меня прыгнула бы девушка, причем лет как пятьдесят мертвая. Я бы в неё пальнул... Пули-то серебряные. Я незаметно огляделась. На всякий случай. - Никто ни на кого прыгать не будет! - решительно рявкнул Сэм, а я хихикнула, - Ни ты на девушек, ни девушки на тебя! Лучше помоги подготовиться к обряду, это будет полезней! - Дженни, ты подумала? - обратился Дин ко мне, - Ты не обижаешься на нас? - За что? За то, что вы пытаетесь помочь, а я просто боюсь? Это глупо. Вы поможете мне, а я вам - всё справедливо. Так ведь, Сэм? - глянула я на младшего. Тот сумрачно кивнул, а я продолжила: - Каждый старается быть полезным для других, и это нормально. Это спасает от одиночества и не только самого человека, но и других людей. Это даёт надежду, что человек не один, что есть плечо, на которое можно опереться... - Красивые, однако, слова. Говори себе это почаще, дорогая. Хотя, всё это чертовски верно, - Дин вздохнул, - Если это тебя успокаивает. Я мысленно содрогнулась таким выводам. Но когда я поняла, на что я подписалась, отступать от своих слов было уже нельзя. - Но ведь всё будет хорошо? - Мы постараемся, - сказал Дин и посмотрел мне в глаза. Но уверенности в них не было. Было ожидание чего-то. И это была западня. ...Сэм расстелил на столе черное покрывало с белой пентаграммой. Зажег и расставил по кругу пять свечей. Поставил металлическую чашу, положил туда веточку полыни поджег, пошёл ароматный дым. Из своего рюкзака достал книгу в старинном кожаном переплёте, похожую на священнический требник. - Полынь хоть немного, но обезопасит комнаты. А я буду читать особые заклинательные молитвы, как только она появится, - сказал, не глядя на меня, Сэм, - Скажи, как её увидишь или почувствуешь что-то странное. Только ты должна будешь снять крестик, чтобы она смогла приблизиться к тебе. - Не бойся, я тебя прикрою, - сказал Дин, держа обеими руками пистолет, - Она боится серебра, если что - я отгоню её. - Сложнее будет накинуть на неё серебряный крест... - пробормотал Сэм. Он нашел нужную страницу и теперь смотрел на меня без отрыва, следя за каждым моим взглядом. Дин тоже замер, почти не дыша. Я осторожно убрала с шеи волосы, расстегнула цепочку и сняла горячий крестик дрожащими руками. Аккуратно положила его в ладонь Сэма и отступила на шаг. Прислушалась к своим ощущениям. И поняла, что ничего не чувствую. Я словно бы вросла в землю и видела своё тело со стороны чужими глазами, как будто что-то враждебное, чужое наполнило меня и завладело моим телом, что-то холодное и злое. Оно шептало изнутри непонятные слова и как будто поднималось все выше и выше к голове. Из глаз у меня полились слёзы: я поняла, что со мной происходило. Я попыталась овладеть своим телом, но меня изнутри сжало так, что вдавило внутрь грудную клетку. Я увидела чёрно-зелёный туман, который заволок мне глаза. Я собрала все свои силы в кулак и успела прохрипеть ничего не понимающим Дину и Сэму. И хрипела, пока туман окончательно не забил мне глотку: - Она во мне... ...Сознание не покидало меня, но я ничего не могла сделать, словно меня заперли в своём теле и принудили смотреть на ужасные вещи. Я была пленницей чудовища, и оно полностью повелевало мной, царапало изнутри, туманило разум, блокировало чувства и волю. Во мне пробили брешь. Гадкое ощущение насилия и унижения, погружение в пучину мерзкого и смрадного - вот что наполнило меня до краёв. Надо мной надругались, связали по рукам и ногам и бросили умирать в глубокий холодный омут... И я не могла сопротивляться. Я хотела спать. Болотница заставила меня укусить до крови свои губы и облизать её с них. - Какая сладкая, просто прелесть, - сказало моё тело чужим голосом, - Так бы и выпила всю. Дин вскинул пистолет: - Оставь её! - Осторожно, мальчик, не попорти эту шкурку! Она мне нравится! - вкрадчиво прошелестела болотница и развела моими руками, - Прекрати рыдать, иначе я выцарапаю твои милые глазки! - это обратилась она ко мне. - Дженни! Ты там?! Борись с ней, не давай ей воли! - крикнул Сэм, готовясь читать. - Дженни? О да, она здесь. Мне нравится это имя, мне нравится это тёплое тело со сладкой кровью! Борись, говоришь ты, мальчишка с темнотой внутри? Почему тогда ты не борешься с собой? А я сильна! За три года я завладела столькими жизнями, что перестала быть просто черным ядовитым туманом! Я вышла из трясины и получила тело! - Чего ты хочешь? - бросил Дин, стараясь подобраться к Сэму и забрать у него крестик. Но болотница шевельнула рукой, и они с Сэмом замерли, не в силах пошевелиться. - Я хочу сначала ваши жизни, - шепнула болотница каждому из них на ухо, поочерёдно подходя вплотную, - На то, чтобы удержаться в теле, тратится много сил. Из того мальчика, который был в больнице, я выпила жизнь досуха. - Прошу тебя, не делай этого, - быстро и сдавленно начал говорить Сэм, - Ты можешь остановиться, а мы можем помочь тебе обрести покой и свет! - Сэм, не болтай глупостей! - крикнул Дин. - Покой? - болотница подошла к нему, - Что ты знаешь о покое и свете, порождение тьмы? Что ты знаешь о моих муках и вечной жажде, от которой ничто не может избавить? Ваша отчитка не поможет. Ничто не поможет... Этот город теперь мой. Раньше у меня получалось нападать только на живущих в этом районе, на случайно забредающих на эту улицу. А теперь, в этом молодом теле, мне станет доступен каждый... Я вяло пыталась вырваться из когтистых лап болотницы, из кошмара, в который она погрузила меня наяву. Это было похоже на действие яда, который медленно отравлял меня изнутри, заставлял безмолвно мучатся и корчится от боли, но не давал ни вздохнуть, ни пошевелиться... Я медленно-медленно отключалась, призывая смерть. - Приготовьтесь к долгой мучительной смерти. Я хочу на себе почувствовать жар вашей агонии и предсмертные конвульсии, хочу испить бред вашего воспаленного мозга, впитать ваше удушье и страх... Болотница показала из тумана мне свое лицо с хищными звериными глазами и узкогубым ртом, полным острых рыбьих зубов: - А потом будет твоя очередь, девочка... - Я знаю, чего ты хочешь, - в оглушительной для меня тишине неожиданно спокойно сказал Сэм, - Ты просто хочешь жить. Ты цепляешься за мир людей всей своей чудовищной сущностью, которую даже не осознаёшь. Ведь неспроста ты попала в магазин на Riders-street, потом убила мальчика в больнице, а затем завладела телом Дженнифер. Ты хочешь жить среди людей, иметь тело, крышу над головой. Жаль, что то, во что ты превратилось, не даст тебе сделать это. Эта боль и тоска не дадут остановиться. Позволь, мы поможем тебе исцелится от ярости и злобы. Ты не станешь вредить ни Дженнифер, ни нам. Позволь... Дин рассержено шикнул на него, пытаясь освободится от оцепенения: - Сэм, какого хрена?... Что ты несёшь? Болотница замерла на мгновение, и я вместе с ней. Мне показалось, что она заколебалась. - Я не верю тебе, - прошипела болотница полным неприязни голосом, - Хотя очень бы хотела. Меня не приняла земля. Я не видела то, что якобы есть за гробом - покой и свет. Я видела и вижу только тьму толщи холодной и затхлой воды. Она шевелит мои волосы, стоит в моих лёгких. Сквозь мою одежду проросли водоросли, между рук проползают черви, рыбы объели моё лицо. Я уже не я, и меня ничто уже не спасет, ничто не даст покой моему распухшему телу... Дин зарычал: - Нас должен растрогать твой горестный рассказ, мразь, после того как ты передушила столько людей? А кто из них виноват, что стерва Сара Норман утопилась в вонючем озере, а теперь тут перед нами разыгрывает трагедию? Нет уж, лучше жри нас, но избавь нас от твоих мертвецких соплей! Жри и катись в ад! - Тебе ведь знакомо это ощущение, ведь да, мальчик? - не обращая внимания на Дина, продолжила шептать Сэму болотница, - Я вижу в тебе такую же жидкую темноту, и ты не можешь бороться с ней, потому что она въелась к тебе под кожу, стала твоей второй натурой. Ты боишься её до смерти, избегаешь встречи лицом к лицу, но рано или поздно она тебя найдёт. Ты ничуть не лучше меня, мальчишка с темнотой внутри, ты сам это знаешь. Ведь за хорошими словами скрывается такая же ярость, злоба, тоска и отчаяние, которые толкают тебя на страшные вещи... Дин перестал пытаться освободится и теперь просто стоял. Он смотрел на Сэма слегка удивлённо, но очень спокойно, словно знал наперёд, о чем скажет ему злобный дух, и как будто просто следил за реакцией брата: "А ты разве не знал? Я хотел тебе сказать, но как-то позабыл...." - Дин, она врёт!!! - по-детски как-то завопил Сэм, - Ты же ей не веришь?! - Главное, что ты сам знаешь, что правда, а что ложь. И знаешь, что я права. - Ты до безумия логична в своей правоте, я не спорю, - внезапно, как-то слегка истерично рассмеялся Дин, - И невероятно глупа, потому что решила, что тебе удастся сцапать нас. Но я не был бы в этом так уверен. Нас и так много кто хочет прикончить. Да... И меньше с едой болтать надо. - Оглянись! - услышала я из-за спины незнакомый голос. Болотница обернулась. Что-то твёрдое и ужасно горячее ударилось о мои рёбра и прошило насквозь, разрывая ткани и ломая кости. Оно обожгло мои внутренности и передало телу такую боль, что я очнулась, оправилась от действия яда и закричала, завыла от боли, но из моего рта вырывался только звериный рык болотницы, которая заметалась, забилась во мне, как обожжённая. Одновременно, оглушающий звук выстрела лишил меня какого либо понимания происходящего. Я качнулась. Дин крепко обхватил меня. Болотница заскулила, заскреблась изнутри, отчего стало ещё больнее. Она рвала меня изнутри. Сэм надел на меня серебряный крестик с полостью внутри, куда было положены железо и соль. Меня разрывала на части изнутри и снаружи такая боль, что, мне показалось, я стала уходить из жизни. Я даже услышала молитву, которая стала успокаивать мои истерзанную душу. Слёзы опять выступили у меня на глазах. И я закрыла их... Deus, et Pater Domini nostri Jesu Christi, invocamus nomen sanctum tuum, et clementiam tuam supplices exposcimus ut, per intercessionem immaculatae semper Virginis Dei Genitricis Mariae, beati Michaelis Archangeli, beati Joseph ejusdem beatae Virginis Sponsi, beatorum Apostolorum Petri et Pauli et omnium Sanctorum, adversus satanam, omnesque alios immundos spiritus, qui ad nocendum humano generi animasque perdendas pervagantur in mundo, nobis auxilium praestare digneris. Per eumdem Christum Dominum nostrum. Amen.