Трясина

Мне снился полёт над огромной, простирающейся до горизонта, болотистой пустошью. Полёт похож на падение, и я медленно, но неизбежно планирую к кромке холодной зацветшей воды, подернутой ржаво-зеленой ряской. Я чувствую тяжелый запах болота, предвкушаю неотвратимое падение в вязкую бездну трясины. Но я почему-то не тону, захлёбываясь в затхлой воде. Касаясь ногами её поверхности, я остаюсь стоять на ней, погрузившись по щиколотки в холодную жижу. Воздух жёлтый и нереальный, в нём разлита тревога. Кажется, что меня кто-то преследует, и я бегу от него, хоть никого и не видно. И вот, впереди вырастает чёрный дымчатый силуэт. Он колеблется на ветру в абсолютном давящем безмолвии, висит над водой, ничего не говоря, никак не реагируя на меня... Просыпаясь, я рванулась вверх с криком. Мне показалось, что моё тело опутывает что-то, и мне надо от него освободится. Но меня удержали сильные, огромные руки. Я пыталась вырваться из своего каменного мешка беспамятства, но темнота давила на глаза - я всё не могла до конца очнуться, лишь то длинные, то короткие вспышки ужасной боли кроваво-красными проблесками отдавались во всём теле. Сначала очень глухо, как сквозь стену, потом чётче и громче я услышала голоса: - Дин, умоляю, держи её крепче! Пуля может сместиться! - Эйтан, у неё переломаны рёбра... - Ставь успокоительное! - Какое успокоительное?! У неё давление и так очень низкое! Она уже много крови потеряла? Возможно внутреннее кровотечение... Я попыталась разлепить веки, мне в глаза ударил яркий свет. От очередного приступа боли перехватило дыхание, но я прошептала: - Больно... - Потерпи, маленькая, - сказал мне незнакомый голос, - Я вот-вот достану пулю... Дин, держи её! Сэм, ставь ещё обезболивающее! Ощутимо кольнуло в руку. Через некоторое время боль притупилась, но не исчезла. Дышать было больно. Я заплакала. - Держись милая, - чужой голос опять подбодрил меня, - Мне кажется, легкое не задето, но плевральная область всё-таки повреждена. Когда вытащу пулу, может возникнуть пневматоракс. Сэм! Будь готов сразу наложить повязку! Туда не должен попасть воздух, иначе начнутся осложнения... Дин, говори с ней! Она не должна снова отключится, у неё шок... - Эй! - меня осторожно похлопали по щеке и я увидела лишь силуэт, потому что глаза были залиты слезами. Кто-то аккуратно вытер их, - Дженни, всё будет хорошо, слышишь? Мы прогнали её, болотница ушла и больше не вернётся! А тебя мы подлатаем, станешь как новенькая. До свадьбы заживёт, вот увидишь! Найдём тебе парня, умного и красивого, как я, чтобы он тебя защищал... Я слышала какие-то глупости, мне же отчего-то очень срочно надо было знать: - А мальчик... который в больнице? Он умер? - сказала я, поражаясь, какой у меня тихий и слабый голос. - Мне жаль, Джен, но скорее всего да, - отозвались откуда-то издалека, - Прости, у него не было шансов. Мы не успели. - А болотница?... Она умерла? - Упокоилась с миром, будь она неладна, - выругался силуэт, - Этот выстрел просто спас тебя, иначе совсем крышка. Она могла тебя свести с ума, а так только поломала рёбра, когда билась от попавшего в неё серебра. Да что - рёбра! Заживёт!... - Кто стрелял?... - Я стрелял, - ответил незнакомый голос, - Внимание... Я её достал!!! Сэм, повязку! Ватно-марлевый тампон был наложен на грудь с правой стороны, чуть ниже ключицы, закрыт сверху упаковкой от индивидуального пакета и герметично заклеен пластырем. Я стонала. Правая сторона грудной клетки горела огнём боли, рёбра ломило, в ушах звенело как от очень высокой температуры. Чуть позже рёбра мои были стянуты тугой повязкой, так что невозможно было ни двинуться, ни вздохнуть, хоть я и не собиралась это делать - любое движение причиняло дикую боль. Я плакала, потому что мне было страшно от того, что происходило, но силы меня постепенно оставляли. - Она стабильна, - сказал незнакомец, вытирая руки, - Кровотечение вроде прекратилось. Если оно не возобновиться, завтра посмотрю рану и, возможно, зашью. Воздуха в плевральную область попало немного, скоро рассосётся. Сейчас её надо вывести из состояния болевого шока. Укройте её одеялом и напоите. На повязку положите лёд. И говорите с ней, она не должна снова потерять сознание. Теплая рука приподняла мне голову и стала поить с ложечки тёплой и сладкой красной жидкостью. - Что это? - Это красное вино, разведённое водой. Ты много крови потеряла, а вино восстановит силы. Отец так делал... При ранениях... Я плакала. От боли и страха. И не до конца понимала, отчего так мучительно больно. После того, как руки потеплели, повязка перестала промокать насквозь от выступающей крови, мои глаза стали непроизвольно закрываться от усталости. Я выпила всю воду с вином, которую давали. Мне померили давление и, удовлетворенно кивнув, поставили успокоительное. Потом укрыли одеялом, подоткнув заботливо края: - Отдохни, поспи. Это тебе сейчас нужно... И не плачь, всё хорошо. Мы рядом. ...Повернув с трудом голову и ощутив горячей щекой приятную прохладу подушки, я поняла, что лежу в кровати у себя дома, укрытая по подбородок одеялом. Шторы на окне были задёрнуты, горел ночник. На тумбочке возле изголовья лежал перевязочный материал, таблетки обезболивающего, использованные и целые шприцы, ампулы с лекарством, бабушкин старый тонометр. Отдышавшись от накатившего на меня сильного приступа боли, я чуть-чуть приподняла голову, чтобы осмотреться и убедиться, что в отличие от кошмара во сне, в реальности мне ничего не угрожает. Возле кровати валялась простыня, пропитанная кровью, на ковре высыхали кровавые пятна, блестели осколки от ампул, валялись шприцы. На полу возле окна сидел Сэм Винчестер, очень усталый и печальный, с чёрными кругами под глазами, которые говорили о давнем недосыпе и хронической усталости. Чуть поодаль, за шкафом, уютно устроившись на полу в углу, сидел Дин Винчестер в заляпанной кровью рубашке. Он выглядел не лучше Сэма, если не хуже. Братья пили из бутылки причудливой формы, совсем такой же, какую Дин отдал за проживание в подвале старику, тихонько переговаривались, и не заметили, что я проснулась. Мне не хотелось себя обнаруживать, поэтому я опустила голову на подушку, пытаясь выровнять дыхание после приступа острой боли, и закрыла глаза. Почти сразу же почувствовала, что повязка под ключицей полностью пропиталась чем-то тёплым. Я тронула бинт на груди с правой стороны и увидела проступившую из-под него кровь. - Этот виски не сравнится с тем дешёвым пойлом, которое ты обычно пьёшь, - сказал вполголоса Сэм, делая глоток и с удовольствием морщась, - Дорогой? - Ещё бы! - Дин тоже глотнул и прищёлкнул языком, - Но мы это заслужили. Столько дел переделали за четыре дня, тут пивом не отделаешься. - Предлагаю выпить... за отца, - неловко сказал Сэм, поднимая бутылку, - Он гордился бы нами. Дин криво улыбнулся, но ничего не ответил. Повисло тяжёлое молчание. - Дин, что мы будем делать дальше? - осторожно спросил брат. - Не знаю. Надо бы поехать в бар к Элен, навестить Эша, узнать что слышно о демоне. Но нельзя оставить Дженнифер в таком состоянии одну. - Можно сообщить о ней в больницу, - возразил Сэм. - И опять попасть под подозрение на покушение?* Нет, - твердо сказал Дин, - Я обещал ей, что всё будет хорошо, что мы не подставим её, но всё пошло не так. Я не могу её бросить. Мы будем здесь, пока это будет нужно. Эйтан присмотрит за ней как врач, мы позаботимся и о нём, и о ней. И попробуем разобраться, что с тобой. - А что со мной? - ощетинился Сэм, - Может, поговорим о тебе? - Сэмми, ты слышал, что говорила тебе болотница?... Да, знаю: злобный дух, ложный покойник и всё такое. Но разве она не права? - Права? Да в чём? В том, что я до ужаса боюсь того, что со мной происходит, а ты смотришь на меня как на актёра из цирка уродов? Ну а ты не лучше. Ты веришь каждому встречному-поперечному духу, когда он говорит, что твой брат - человек с темнотой внутри! - Не ори... Я не хочу верить в это, и не верю. Но когда тебе говорит об этом каждый встречный дух, волей-неволей задумаешься... - И ты говоришь об этом так спокойно. Что ты от меня ещё скрываешь? Дин помолчал. Заметил фальшивым спокойным тоном: - Ничего. - Это как-то связано с демоном, я знаю, - продолжил Сэм, - Он сказал, что у него виды на меня. И я до чёртиков боюсь этого. Но пока это всего лишь видения о смертях других людей, и о таких же, как я! Мы не можем судить... - Сэм, - предостерегающе сказал Дин, - Я не кого не сужу. И не надо никого убеждать в этом. Я верю тебе и никому больше. Но меня это здорово беспокоит. - Я знаю, о чём ты думаешь. "Макс Миллер* был негодяем и чудовищем, и Энсем Уимс* тоже, но мой брат не такой. Он безобидный здоровяк, который только и делает, что всем помогает и сочувствует, он и мухи не обидит. Мистер Ботаник, Мистер Всезнайка, Мистер Страшные Сны". - Кошмары иногда сняться и мне, но я не думал, что всё так серьёзно. Ты стал резким, нетерпимым, скрытным. Вот я и забил тревогу. Ты на себя не похож. - И что ты хочешь услышать? "Со мной что-то не так"? Ты это и сам прекрасно знаешь. Гибель Джессики, отца - они очень изменили меня... А твоё поведение и молчание просто добивают. Мне не по себе становится, когда я представляю, что варится в твоей голове. Особенно после встречи с демоном перекрёстка.* - Вот и поговорили... - Дин поднялся, давая понять, что разговор окончен, и заметил, что я очнулась. Меня скрутил приступ сильной боли, вдохнуть было просто невозможно. Дин наклонился надо мной: - Дженни, милая! Как ты себя чувствуешь? - Плохо... - прошептала я, припадая щекой к холодной подушке. - Ты вся горишь... Температура, наверное, высокая. Сейчас я наведу питьё...Сделать компресс? Сэм, достань лёд!... Холодная мокрая ткань на лбу вызвала неприятные ощущения. Я вздрогнула и застонала от сильнейшей боли. Сэм поставил мне укол обезболивающего, противовоспалительного и антибиотик. Дин аккуратно снял бинт, стараясь не причинить лишней боли: - Ух-ты, какая красота... Эйтан сказал, что лёгкое не задето, но небольшие осложнения есть. Ранение не сквозное, он вчера умаялся, пока пулю доставал. Воспаления вроде нет... Всё будет хорошо, ведь ты очнулась... Надо сменить повязку. - Дин... Сэм... Спасибо, - тихонько выдохнула я. - Мы побудем здесь, пока тебе не станет легче. Это наша вина, что так вышло. - Болотница ушла?... - Точно не знаем. Отчитка повлияла на неё, но как и насколько, и что с ней стало - неизвестно. Поэтому, пока не снимай амулет. Не беспокойся, мы с Сэмом всё уладим. Тебе сейчас вредно разговаривать, отдохни пока. Я закрыла глаза. В висках стучало. Мне снова было страшно. Что будет со мной, когда узнают об этом случае в университете? Что будет с родителями, когда они узнают, что в их дочь стреляли, а теперь она лежит в своей квартире, не в больнице, на попечении двух незнакомых парней? Или трёх? В соседней комнате что-то звякнуло. Я вздрогнула от неожиданности. - Не тревожься. Это Эйтан, - сказал Сэм, присаживаясь возле кровати на корточки, так что наши глаза оказались на одном уровне, - Он студент медицинского колледжа, почти что врач, он присмотрит за тобой. Эйтан проходил практику в госпитале, когда мы попали туда с братом и отцом после аварии. На него можно положится, он начинающий охотник... - А вообще, я никогда в своей жизни не видел столь странного сочетания профессионала и новичка в одном человеке, - вставил своё слово Дин. -Твоё счастье, что Эйтан выстрелил тебя. Благодаря этому ты осталась жива. А иначе, твоё тело бы пришлось собирать по кускам... Дин кашлянул и округлил глаза: "Что ты говоришь такое?!" Сэм опустил взгляд: - Джен... Я был грубым с тобой вчера. Мне очень жаль. - Ничего, - я улыбнулась через силу, - Тебе тоже несладко. Присутствие странных незнакомых людей в квартире не тревожило, а вселяло спокойствие. Боже, что я несу? Определённо, я сошла с ума... Ещё неизвестно, сколько понадобится времени, чтобы перестать вздрагивать от каждого незначительного шороха, видеть во сне злые лица и чёрный туман? Пока же я лежу в собственной квартире с пулевым ранением и переломанными рёбрами после того, как в меня вселилась тёмная сущность и завладела моим телом. Ноет прокушенная не мной губа. Отрицать этот факт? Признать? Невозможно... Сэм неловко приволок с кухни щётку. Было заметно, что он крайне смущён. Стекло ампул звенело и лопалось под толстыми подошвами тяжёлых ботинок. Простыню он выбросил, ковер залил моющим средством. Стал подметать пол, и щетинки щёки быстро увязли и запачкались в свернувшейся крови. Моей крови. Я сосредоточила свой взгляд на Дине, который поил меня крепким приторно-сладким чаем с ложечки. Он наклонился ко мне. - Дин... - прошептала я ему, - На полке в углу, в резной шкатулке лежат все мои сбережения - около двух тысяч. Возьмите их. - Леди, да вы бредите! - хриплым шёпотом ошарашенно ответил Дин, - Вам температурой головку припекло. Не ведите себя, словно умирающая богатая старуха в окружении наследников. Рано себя хороните, еще поправитесь. - Я серьёзно... Это будет моей благодарностью. Вам они нужнее. - Девочка, - Дин лукаво прищурил глаза, шепот стал снисходительным, - Мы вроде подружились с тобой, не заставляй меня в тебе разочаровываться. Самой большой благодарностью будет твое скорейшее выздоровление, знай это. Деньги всегда нужны, но не всё можно измерить ими. Поэтому, будем считать, что я не слышал это. - Что вы там шепчетесь? - рассеянно бросил Сэм, изо всех сил делая вид, что ему не интересно. Дин подмигнул мне. - Да вот, рассказываю Дженнифер, что высокая температура при переломах и ранениях - обычно дело. Взять хотя бы тот случай, когда та зомби-девочка сломала тебе руку*... Дня три с температурой 37 бегал. И ничего, жив. Только ныл всё время. - Ага, можно подумать, вы про меня говорите... - Сэм сгрёб совком мусор в пакет и понёс его к двери. Сказал оттуда: - Пока Эйтан спит, можно полечить тебя по старинке, различными заговорами и заклинаниями. Это не очень правильно, но сейчас все средства хороши. - Мне кажется, не стоит, - мягко сказал Дин, опасливо глядя на спину брата, - Неизвестно, какие будут последствия. Для всех. Сэм, наклонившись, замер. Потом выпрямился и повернулся в нашу сторону - я увидела его сердитый взгляд из-под давно не стриженных волос: - Что ты хочешь этим сказать? Ограждаешь меня? От чего, Дин? Я просто хочу помочь! - Да, ограждаю тебя, Сэмми. Ты не будешь ничего читать. Ты на взводе, - спокойно, и от того очень страшно, сказал ему Дин. Сэм фыркнул и ушёл на кухню. - Это как-то связано с его припадками и... видениями? - спросила я. - Напрямую, - ответил Дин, наливая ещё чая. - Может рассказать ему то, что он не знает о себе, но знаешь ты? - осторожно прошептала я, слегка покашливая, чтоб не причинить боль рёбрам снова, - Быть может, это его успокоит. Неизвестность всегда гнетёт. - Это его сломает. Мне мой брат ещё нужен, пусть озлобленный, но не сломленный. Если я расскажу ему всё, то он перестанет верить мне. Я и так виноват перед ним... - отозвался Дин. Но задумался: - Отец знал о нём больше, чем я. Поэтому просил не говорить ничего Сэму. Да и тебе знать ни к чему... Меньше знаешь - крепче спишь, знаешь такое высказывание? Тебе надо поспать ещё. Отдохни от боли, усни. Мы позаботимся о тебе.