Грех

Какой-то бред... ))) Но сами напросились. ;) Колька прибыл, как и обещал, примерно через час и, буквально, с порога накинулся на меня с настойчивыми расспросами: - Ты меня с ума свести решил?! Давай, рассказывай, что у вас там произошло, что я из Кольки превратился в Ники, да еще и братишкой тебя теперь называть не должен! Что он с тобой сделал – отругал, пригрозил родителям пожаловаться, избил, ЧТО? - Лучше бы избил… – Тяжко вздохнул я. Колька только недоуменно моргнул и, спустя минуту пристального разглядывания моей удрученной физиономии так же удрученно покачав головой, втолкнул меня внутрь квартиры, всучил в руки полный пакет всякой снеди и настойчиво потянул на кухню. Бережно усадив меня на табуретку и выставив на стол пару тут же красиво запотевших алюминиевых банок пепси, ловко откупорил и придвинул одну из них ко мне: - Пей. Ты же всегда ее любил. - Всегда я любил… его и больше никого и ничего в этом мире. – Отсалютовал я другу банкой газировки и основательно так ее ополовинил. - Лер, ты, конечно, меня извини, но это уже перебор… - Нет, не смей! Не тебе об этом судить! – Вскочил я на ноги и, злобно на него зыркнув и крепко обхватив себя за плечи, отвернулся к окну. И застыл, до разноцветных пятен перед глазами вглядываясь в яркое-яркое теплое-теплое утреннее июньское солнце… А мне было холодно как никогда… - Ты думаешь, я сам этого не знаю? Знаю… Не осталось такого мерзкого слова, которого бы я еще к себе не применил… - Лер! – Возмущенно начал Коля. – Я не… – Но я тут же перебил его. - А что? Я же и правда ненормальный извращенец, раз люблю собственного брата. Не стоит бояться назвать вещи своими именами, Коль. Ну, давай, попробуй пристыдить меня сильнее меня самого! - А вот теперь уже ты не смей, Лер! – Не стерпел моего выпада он. – Я никогда не считал тебя сумасшедшим! Ты же мой лучший друг! Может быть, немного запутавшимся в своих желаниях эгоистом – это да, но не хуже… - Спасибо и на том. – Усмехнулся я уже более спокойно, но все еще не желая оборачиваться. - Лер… – Грустно выдохнули мне в шею, и в тот же миг я ощутил на плечах приятную тяжесть не родных, но просто хорошо знакомых рук и впервые за последнее время по-настоящему расслабился. Колька крепко прижал меня к своей груди и, уткнувшись лицом мне в волосы, застыл практически в той же самой позе, что и я. Боже, ну, почему? Почему?! Почему тот, кто заставляет мое сердце вот уже несколько лет биться о ребра лишь в бесполезной попытке, наконец, оказаться в его ладонях, этот безраздельно владеющей им и всем мои существом в придачу человек – мой родной брат? Почему не тот же Коля, например? Ведь мне с ним так хорошо… Почему?.. И настанет ли когда-нибудь момент, когда оно, наконец, успокоится? Наверное, только перестав и вовсе биться… - Я хочу умереть. – Выдохнул я одними губами, но Колька непонятным мне образом услышал. - Дурак! А ну, кончай! Я тебя когда-нибудь сам прибью, если не перестанешь нести всякую чушь! – Резко развернул он меня к себе лицом и стал, что было сил, трясти, словно тряпичную куклу. Сказал бы безвольную, нагло соврал. Потому что в долгу я не остался и, схватив его за грудки, не менее сильно затряс в ответ: - Да отцепись ты! Что хочу, то и делаю! А потом случилось сразу несколько вещей… Первая – в пылу сражения мы как-то нечаянно потеряли равновесие… оба и в результате чуть не рухнули на пол – хорошо, Колька успел схватиться позади себя за край стола и опереться на него, чем и спас нас от встречи с весьма твердой нижней горизонталью, но я-то его из своей хватки все еще не выпустил, а потому оказался чуть ли не лежащим на нем в весьма двусмысленной позе… Вторая – лица наши оказались в положении не лучшем, чем, в общем, тела – в такой непосредственной близости, что наше шумное и частое дыхание неминуемо смешивалось, почти как после поцелуя, а глаза чуть не в упор разглядывали противоположные расширенные зрачки… И, наконец, третья – самая ужасная! – в этот самый миг в дверях появился хмурый Вадим, застывший в них при виде нас реальным столбом… Господи… Я почти наяву ощутил, как не только многострадальное сердце, но и все мои внутренности разом оказались в пятках. Не, не, не, я передумал! Я не хочу умирать!!! Во всяком случае, не от рук возлюбленного брата! А уж о реальной измене, после его чудовищно кровожадного взгляда, что я довольно смело встретил только потому, что находился в надежном объятии лучшего друга, – эх, не суждено нам с тобой, Ники, стать чем-то большим! – даже речи не идет! Пока я силился прийти в себя от потрясения таким стремительным развитием событий и хоть немного отстраниться от Коли, Вадим, похоже, находил в себе силы на более жуткие вещи по отношению к нам, ко мне в голову пришла неожиданная идея – мне же не могло привидеться, совершенно явно полыхающая синим пламенем в любимых полночных глазах наравне с жаждой убийства ревность – и… боль? Господи, ты, Боже мой! – вновь давая мне, пусть крохотную, но такую же, как я, самоубийственно упрямую, надежду на счастье, развязывает мне руки в опасной игре под названием «Воображаемая измена»… Что ж, отринем всякую трусость и отчаяние! Вновь загорелся я. Коль, прости, но, если что, козлом отпущения будешь ты… А шоу должно… и будет продолжаться… До победного. *** Настроение со вчерашнего дня все еще ни к черту… Да еще на эту гребанную консультацию опоздал – ну, вот какой дебил назначил ее на полдевятого?.. Я даже на занятия за все пять лет к восьми тридцати вовремя ни разу не приезжал! В общем, не мой это день явно… Отсидев положенный час и честно пытаясь все это время вникнуть в суть того, что пытался напоследок впихнуть в нас – долбоебов преподаватель, я, не совсем понимая почему – повинуясь какому–то интуитивному порыву, наверное, в первые в жизни, отказался от предложения одногруппников сходить куда-нибудь перекусить и вернулся домой в рекордные сроки в начале одиннадцатого. И что меня там ждало… Лучше б я, вообще, домой не возвращался… никогда! И на кухню не заходил, в частности… Потому что… если я не прибью этих двоих малолетних … вот прям здесь и сейчас с особой жестокостью, это следует считать настоящим чудом, а меня незамедлительно причислить к лику святых! Какого?.. Этот охреневший рыжий возлежит на нашем столе, мой еще более охреневший братец возлежит на нем, и оба они так прерывисто дышат… будто бы… только что кросс пробежали или же… просто банально целовались? Было моей первой мыслью… Второй была – «Целовались?» Постойте, что еще за херь я несу? Бре-е-ед… Попытавшись успокоиться, я более пристально вгляделся в застигнутую парочку… И увиденное – судорожно вцепившиеся в тонкую футболку пальцы брата, бледные колькины руки у него на талии, отсутствие хоть какого-то, не то, что приличного, расстояния между ними, привело меня в еще больший «восторг»… То ли от неожиданности, то ли все же от их донельзя провокационной позы, то ли от моих на счет нее абсолютно абсурдных домыслов, а скорее, от всего сразу, но в большей степени от странного выражения решительности в почти бесцветных глазах всегда бесившего меня парня и смущенного потрясения в глазах Лера, когда меня, наконец, заметили… в моей и без того мятущейся душе мгновенно вспыхнула страшная слепящая ярость. А потом так же резко сошла на нет, и стало вдруг очень больно… Как? Почему он позволяет ЕМУ так к себе прикасаться? Хотя, еще вчера весь в слезах клялся в любви МНЕ? Заорал бы я, если бы дар речи чуть раньше бессовестно не помахал мне ручкой и не укатил в неизвестном направлении на неопределенное время… Так что я лишь, молча, застыл в дверном проеме и только и делал, что судорожно хватал ставший вдруг почему-то нестерпимо раскаленным воздух ртом и с трудом проталкивал его в ноющие от этого легкие. Лер покраснел, аки переспелый помидор, но отлепляться от друга не спешил, сделав это лишь после того, как, прямо-таки вызывающе сверкнув глазами, потерся о чужую шею носом… И ярость вернулась вновь. Руки сами собой сжались в кулаки, и я, пока совершенно не осознавая, что послужило причиной этой вспышки агрессии, наконец, обрел голос: - Интересно девки пляшут… На что получил от Лера совершенно спокойную улыбку и следующее: - Весьма-а-а… Рад, что ты, наконец, заметил. А мы тут подрались чуток, прости, я опять не сдержал свое обещание быть паинькой… - Это я во всем виноват, но вы же знаете, Вадим, как это весело – выводить его из себя! – Поспешил вступить в наш разговор и Урсуляк. Та-а-ак… От недоумения я даже злиться позабыл. Закрыв глаза, я медленно кивнул и постарался отрешиться от происходящего, пока мной вновь не завладело какое-нибудь нехорошее чувство, и я-таки не совершил совсем уж непоправимой глупости. - А ты чего так рано? Коля вот только сейчас зашел, а я еще и не завтракал… Тем временем, как ни в чем не бывало, поинтересовался Лер, судя по звуку, залезая в холодильник. Я медленно раскрыл глаза и поразился, если бы своими собственными глазами до этого не видел все то, что видел, никогда в жизни бы не поверил, что вот эти вот два ангелочка могут быть застигнуты… ну, понятно, за чем, да, вообще бы, подумал, что у меня галлюцинации. Колька спокойный, как удав, сидел в углу, в телефоне ковырялся, братец, что-то тихонько напевая себе под нос, уже деловито шуршал по поводу завтрака… И все так чинно, благородно. Один я… похоже, с ума реально схожу. Но… Бля, да что это, вообще, было-то?.. Розыгрыш? Или… Черт, нет, лучше не додумывать! Руки вновь затряслись… А в душе поднялась и стала разгораться уже не ярость, а паника… И я поспешил ретироваться к себе в комнату, наплетя что-то про неотложные дела, от греха подальше… Нет, крыша уже не просто едет, а конкретно так улетает! Взвыл я, с размаху плюхнувшись на кровать. С чего это во мне такой резко агрессивный взрыв эмоций? Стараясь в который уже раз взять себя в руки, я задышал глубоко и размеренно, точно так, как однажды научил меня Лер… На имени брата, я вновь будто поперхнулся чем-то горьким. Эти чужие ладони на узкой талии… Проклятье! Понять бы, какого черта творится у меня в голове! Кое-как успокоив дыхание, я закрыл глаза и постарался выкинуть из нее все мысли, словно при медитации… И приступил к решению проблемы с самого начала, то есть Лера… Тут главное – спокойствие, только спокойствие… В результате поимел я вот что… Честно глядя правде в глаза, я был вынужден признать, что банально схожу с ума от ревности! Я люблю его. По-настоящему. Это я уже, кажется, выяснил. Как и то, что поддаваться этому чувству я ни в коем случае не буду. Но одно только подозрение, что Лера мог тронуть кто-то другой, выводит меня из себя напрочь! И все мои твердые решения катятся в тар-тарары… Особенно, если этот кто-то – Урсуляк. Блядь, дурдом «Ромашка» на выезде… И в который раз… Что делать-то?.. Если нам нельзя быть вместе. Но и не вместе нельзя тоже. Я вон с катушек целенаправленно съезжаю, он же… принимая во внимание полностью неадекватные поступки, тоже… В итоге вечное… Что делать?