Проклятые любовью

      — Миша, у тебя двадцать минут до панели.       В дверном проеме гримерки показалась светловолосая голова девушки — одной из организаторов римского кона. Как там ее звали? Мелани? Нэтали? Миша вздохнул. А, какая разница. Он, не поворачиваясь к ней, кивнул, и дверь беззвучно закрылась.       Коллинз придирчиво посмотрел на себя в зеркало, прихлебывая остывающий кофе. Синяки под глазами, щетина, волосы торчат в разные стороны, да и весь какой-то несвежий. К тому же голова раскалывалась нестерпимо.       Сука Джаред, накачал его виски во время перелета, и теперь, без сомнений, всю совместную панель будет над ним стебаться. Хуже дела, кажется, были только у Роше, который вообще упился в хлам. Но Миша ему завидовал — у Себастьяна панель только вечером, и есть время проспаться в отеле, чем наверняка тот сейчас и занимается.       Миша порылся в сумке и извлек баночку с таблетками. Два драже обезболивающего должны снять спазм, впереди еще целый день, который расписан буквально по минутам. Мало быть живым, надо еще улыбаться и шутить. А хотелось только лечь и отключиться.       Запив таблетки водой, он попытался руками пригладить непослушные волосы, но от его манипуляций они ещё больше растрепались. Миша шумно выдохнул, махнув рукой на это бесполезное занятие, и потер ладонью колючий подбородок. Он ужасно выглядит. Надо это признать. Он не спал почти сутки, перенес длительный выматывающий перелет из Лос-Анджелеса в Рим, смену часовых поясов, и ему ещё как минимум часов двенадцать не удастся прилечь.       Ещё и алкоголь. Какого он вообще пил? Пустой желудок жалобно заурчал. Твою мать. Он пропустил завтрак со всеми членами каста, потому что его тошнило из-за гребаного алкоголя, которым накачала его эта патлатая скотина. Сам, кстати, Джаред практически не пил, ещё и успел выдрыхнуться в самолете перед тем, как его пробило на подвиги, и он начал развлекать весь каст, пытаясь убить время в полете, попутно спаивая Мишу, и остальных, кто был не против. Поэтому сейчас Джа выглядел очень даже огурцом: свеженький, отдохнувший, сытый.       Легок на помине, Джаред ввалился в Мишину гримёрку, бегом захлопывая дверь перед носом возмущающейся девушки-организатора, в щелочку пробормотал:       — Пять минут дай нам, милая. Сейчас идём.       Миша опрокинул в себя остатки уже холодного кофе и, отставив чашку, возмущенно сложил руки на груди. Так и есть, Джаред выглядел просто отлично, будто он вовсе и не совершал межконтинентальный перелет. Приятель тоже, видимо, оценил Мишин внешний вид, потому что коротко хохотнул и не смог промолчать:       — Выглядишь, как после бурной ночки. Если бы ты не провел эту ночь со мной в самолете, я бы назвал твой видок затраханным, — он поиграл бровями.       — Заглохни, Джаред, — беззлобно буркнул Миша, — или на панели я так и скажу, что выгляжу так затраханно, потому что провел эту ночь с тобой. С меня станется, а выкручиваться придется тебе.       Джаред громко расхохотался, запрокидывая голову назад, а, отсмеявшись, уже спокойно спросил:       — Ты как вообще? Держишься?       — Нормально, — Миша хлопнул его по плечу, — но спаивать меня было лишним.       Джа закатил глаза, не признавая за собой вину. Да и злился Коллинз на Падалеки больше потому, что ему надо было на кого-то злиться за свое препаршивое состояние. И может быть ещё чуточку потому, что Джареду в любой ситуации удавалось выглядеть на все сто, даже когда это было невозможно. В момент, когда на себя в зеркало без слез смотреть было невозможно, лощеная довольная физиономия Джареда порядком раздражала.       — Всем нормальным людям алкоголь помогает заснуть.       — Я не нормальный, — констатировал Коллинз.       Регулярная бессонница одолевала его с той самой судьбоносной встречи в Нью-Йорке, и, наверное, Джа хотел помочь, хотел, чтоб Миша отдохнул в полете. Но получилось, как получилось. Размышляя об этом, Коллинз с удивлением обнаружил, что его раздражение выдохлось, осталась только усталость. Но даже все эти негативные чувства были лучше, чем апатия, которая наваливалась все чаще… Они отрезвляли, держали в напряжении и не позволяли ему окончательно свихнуться и захлебнуться в отчаянии. Они помогали чувствовать себя живым.       Миша помнил то обволакивающее чувство тепла и восторга, когда Дженсен был близко, наяву, возле студии в Нью-Йорке. Пусть так недолго, но ему довелось испытать то самое абсолютное счастье, которое до того жило лишь в его мечтах. Только увидев Дженсена воочию, он осознал, насколько несчастным был раньше. Испытал дурманящее ликование и расслабляющее каждую мышцу облегчение — он есть! Он реальный!       Тогда, в Нью-Йорке, весь самоконтроль полетел к чертям, грудь пронзило словно иглой. Сердце подпрыгнуло к горлу, и, казалось, все внутренности сжались в одну точку. И его тело… запело! Это был такой чистый восторг, так сладко и … странно! Миша тогда неосознанно схватился за ноющее сердце и ощутил доселе незнакомую вибрацию натянутых струн. Он в отупении смотрел на свою грудь, не в силах поверить в то, что происходит. Но уже знал в чем дело. Пазл сложился. Его Дженсен был рядом, был где-то здесь, в толпе.       Первой отчётливой мыслью было — он спит? Это часть сна? Он настолько выпал из реальности, что какой-то отрезок времени просто стерся из памяти. Миша помнил взгляд зеленых глаз, а потом обнаружил себя в кресле гримерки, и Джареда, протягивающего ему стакан с водой.       Все пошло под откос. В том шоу Миша не снялся. Более того, он чуть не сорвал его запись вообще, приводя в ступор своим поведением всю съемочную группу и коллег по СПН. Отматывая время назад, он, в общем-то, был согласен с тем, что был тогда невменяем. Рвался на выход, с рычанием расталкивая ничего не понимающую охрану, которая пыталась его удержать. Тогда и Падалеки, кажется, досталось — Миша не помнил, но Джаред потом еще несколько дней подряд отыгрывался на его чувстве вины, демонстрируя свой синяк под ребрами.       Тогда же Коллинз, прижатый лицом к стене офигевшей от его выбрыков охраной, что-то орал на счет записей с камер наблюдения.       Не смотря на то, что желал этого всем сердцем, Миша оказался совершенно не готов ко встрече с Дженсеном. Может, если бы он смог вовремя взять себя в руки, он бы его не упустил. И медикам не пришлось бы вкалывать ему какую-то дрянь, после которой он вырубился на несколько часов.       На следующий день Джаред кинул перед ним флешку с записью внешних камер видеонаблюдения студии, и, сложив руки на груди, потребовал объяснить, какого черта происходит. Они тогда вместе просмотрели запись, и Джаред еще долго сидел с отвисшей челюстью, сравнивая затертый Мишин рисунок, со стоп-кадром с видео, где совершенно определенно был тот же мужчина.       Миша засмотрел эту запись до дыр, начиная с момента, когда Дженсен появлялся в кадре, и до того, как уходил. Это был он. Это. Был. Он! Тот, каким Миша его знал. Мимика, жесты, походка — это был его Дженсен! Не передать словами, какое головокружительное облегчение он испытал. От того, что теперь у него есть надежда. От того, что он не псих, в конце концов.       Запись, к сожалению, была неинформативна. Дженсен долго стоял в толпе перед студией, и перед тем, как уйти, некоторое время разговаривал с каким-то парнем. И всё. Не было видно, сел ли Дженс в машину или в такси — он просто вышел из угла обзора камеры. Куда двигаться дальше было неясно, пока в тот же день Марк Шеппард не прислал ему ссылку на блог СПН, с текстом «Ты, случаем, не этого парня искал?»       Тогда Миша второй раз за пару последних дней испытал шок. Этот блог был самым большим ресурсом фандома СПН, и, если бы не Марк, так кто-нибудь другой обязательно показал бы Мише новую запись, которая появилась в этот день.       В записи было фото Дженсена и текст: «Миша, подожди два месяца». Фото было перед студией, и, похоже, момент съемки Миша видел на том самом видео.       Несложно было связаться с автором поста. Блоггер был счастлив пообщаться с Коллинзом, но никакой полезной информации Мише не дал, кроме того, что мужчину с фото действительно зовут Дженсен. Ни фамилии, ни телефона. Миша тогда внутренне весь кипел — как можно быть таким преданным фанатом и не сообразить получить действительно важную информацию, если уж волею случая им суждено было пересечься.       Как же, случая! Судьба, не иначе. Если бы не этот пост, Миша продолжал бы сходить с ума, сбиваясь с ног в попытках найти. Но Дженс просил подождать. Было ли это знаком «Не ищи меня. Я сам тебя найду». И что это вообще было? Знал ли Дженсен о том, что с Коллинзом происходит, или его просьба была связана только с тем рисунком, что Миша выложил в сети?       Но шел уже третий месяц, а ничего не менялось. Ожидание сменилось отчаянием. Тоска и апатия, рассеявшиеся после невероятной встречи, снова накрывали с головой, подвергая сомнению сам факт того, что встреча действительно была.       А сегодня Мише было паршиво особенно, так как ко всем душевным терзаниям прибавилась нечеловеческая усталость. Да еще похмелье.       Коллинз не без досады взглянул на пышущего энергией Джареда, и скомандовал:       — Идем.       Падалеки распахнул дверь, за которой их уже дожидалась охрана и явно рассерженная их опозданием Мелани. Она махнула рукой в направлении холла, молча предлагая следовать за ней. Широкий коридор был набит фанатами: они стояли у стен, сидели на полу. Особо не глядя по сторонам, Миша механически улыбался на встречные улыбки, и привычным, практически рефлекторным жестом взмахивал рукой в приветствии.       У самой двери, отделяющей их последним барьером от конференц-зала, Мишу вдруг повело. Из легких разом вышел весь воздух, будто кто-то невидимый со всей дури приложил между лопаток. От неожиданности он сбился с шага и споткнулся. Почувствовал странную, но уже знакомую тревогу. Тело все заныло в томительном предчувствии.       И секунды хватило, чтобы все понять.       От осознания того, кто его ждет за этой дверью, сердце начало разгоняться, словно хотело выжать за десять секунд от нуля до ста. Миша ощутил, как спина покрывается испариной, и начинают дрожать руки.       Он несколько раз глубоко вздохнул, пытаясь совладать со своим телом и взять под контроль эмоции. На ходу схватил Джареда за руку, останавливая его, и очень сильно сжал запястье. Падалеки охнул и удивленно обернулся на Мишу, а тот сдавленно выдавил:       — Джа, он здесь.       Джаред нахмурился, а потом его глаза округлились.       — Бля… откуда ты….       — Знаю, — растерянно перебил Коллинз.       — Миша, — Джаред внимательно оглядел друга, мгновенно оценивая его состояние — и тремор рук и внезапную бледность. — Тебе надо время?       Мише было плохо. Головная боль до сих пор не отступила, а теперь еще подарок в виде нервного тика и вброса в кровь ударной дозы адреналина. Но он отрицательно покачал головой.       — Просто повело от неожиданности. Но я в норме.       — Пусть так. Всяко лучше, чем как в прошлый раз, когда пришлось тебе мозги вправлять ударной дозой какой-то дряни.       — Этого не потребуется, — и добавил после паузы: — Поможешь мне найти его в зале.       Джаред уставился на него со смесью какой-то растерянности и ужаса:       — Коллинз, там семьсот человек!       — Мы зайдем и я скажу в каком направлении смотреть.       Миша повернулся к девушке-организатору, которая стояла совсем близко, пытаясь вслушаться в разговор мужчин, и поманил пальцем.       — Мелани? — Он глянул на бейджик, болтающийся на ее шее. — Да, Мелани. Во время панели, и, надеюсь, что это будет в течение первых нескольких минут, я назову тебе номер пасса. Мне надо, чтоб до конца панели ты все узнала о его владельце. Если этот пасс подавал заявку на возможность задать вопрос на панели — дайте ему эту возможность. Даже если вопрос не прошел цензуру, — девушка пыталась что-то возразить, но Миша жестом остановил ее. — Просто дайте ему задать этот чертов вопрос, если такой вообще будет.       Мелани тихонько кивнула, не решаясь спорить с рассерженным Коллинзом.       — И узнай какие еще мероприятия оплачены этим пассом.       Джаред тихо заскулил, и Миша перевел на него взгляд, выгибая бровь.       — Миша, а если у него Демон или Грешник? Ты со сцены его не увидишь, надо будет идти в зал…       — В зал нельзя! — тут же вмешалась Мелани, взмахивая руками.       Миша метнул на нее убийственный взгляд.       — Если будет необходимость, я пойду в зал, — ледяным тоном отрезал он. — Твое дело предупредить охрану и держаться ко мне поближе, чтоб я мог указать тебе на нужный пасс. Это ясно?       Девушка, сглотнув, кивнула.       — Отлично, — повернулся к Джареду, — ну что, готов? Погнали!       И решительно шагнул вперед в распахнутую перед ним дверь.       Ричард Спейт, растягивая имена, объявил выход Джареда и Миши, и зал взорвался криками. Миша взлетел на сцену, широко улыбаясь и размахивая обеими руками. Джаред последовал за ним, с открытой, и, казалось бы, совершенно искренней улыбкой, заскользил по лицам в зале, пока фанаты ликовали и визжали в приветствии.       А Коллинз замер. Улыбка застыла на его губах и неестественно выпрямилась спина. Проследив за направлением взгляда друга, Джаред шумно выдохнул — из зала на сцену, а вернее в упор на Мишу, смотрел тот самый мужчина, который сам того не желая, чуть больше двух месяцев назад взорвал интернет своим фото, выложенным в блоге СПН, ретвитнутым Коллинзом, а после и разлетевшимся по всей сети. Тогда только ленивый не строил догадок, что это за парень и что его связывает с Мишей.       Джаред, продолжая улыбаться и выкрикивать в зал приветствия, высчитал ряд и место. Теперь можно было свободно выдохнуть — в зал, к двадцатым рядам идти не придется. А Миша всё никак не отмирал, и момент затягивался. Падалеки шутливо пихнул Мишу бедром, словно приказывая: «Давай, друг, включайся уже».       — Эй, дружище, спать на сцене с открытыми глазами не стоит, — сказал он в микрофон и добавил зловещим шепотом, словно пытаясь создать эффект, что это предназначается только для ушей Коллинза, указывая при этом головой на аудиторию и делая страшные глаза, — ты их пугаешь.       Зал взорвался хохотом, Миша удивленно моргнул, с трудом стряхивая наваждение. Джаред тем временем продолжал секретничать с залом, кидая многозначительные взгляды на Мишу и кивая в его сторону:       — Он не спал сутки. Поэтому если услышите храп… эм… да, он храпит ночью. Не спрашивайте откуда я знаю.       Зал снова взорвался.       Миша нашел его сразу, стоило только подняться на сцену. Пронзительный взгляд оставил ожог на теле. Несколько долгих мгновений оба не моргая смотрели друг на друга. Сколько бы ночей они не провели вместе в Мишиных снах, перед ним сейчас был не сон, а реальный, из плоти и крови, незнакомый мужчина. И Миша не знал, как себя вести, не знал, известно ли что-нибудь Дженсену о том, что между ними происходит, испытывал ли он к Мише что-либо и почему вообще он находился здесь? Мужчина не сводил с него глаз, от чего у Коллинза по телу толпами шли мурашки, но, объективно, добрая половина зала сейчас так же поедала его голодными взглядами. Поэтому вполне закономерным было засомневаться, а не обманывается ли он, не выдает ли он желаемое за действительное?       Миша не знал, что отражалось в его мимике, но он изо всех сил старался придать лицу как можно более расслабленное выражение. В конце концов, он актер, надо просто изобразить спокойную мягкую улыбку и заинтересованность происходящим, а не пялиться в одни-единственные умопомрачительные глаза. Джареду будет тяжело тянуть самому совместную панель, надо включаться в работу, но он чувствовал, что его кружат и затягивают чувства, шум крови в ушах был громче рёва фанатов. Стоя за дверьми зала, он считал, что готов, но он ошибался. Тяжело подготовиться ко встрече с лавиной — сколько бы не настраивал себя, она все равно собьёт с ног.       Да, это будет тяжелая панель.       Джаред наклонился в Мишину сторону и прошептал почти в ухо:       — Шестой ряд, восьмое от центра.       — Да, я тоже высчитал, — выдохнул Миша в ответ.       Пока Джаред развлекал публику, Миша отошёл к углу сцены, лёгким кивком подозвал к себе Мелани, и став вполоборота к зрителям, тихо назвал ей ряд и место. Мелани тут же на планшете стала вводить данные.       — Восьмое справа или слева?       — Слева.       — Хорошо, смотрим. Тааак… Ангел-пасс 143. Дженсен Росс Эклз.       Миша сглотнул.       Мелани с любопытством глянула в зал, выискивая глазами нужное кресло.       — Да не пялься ты на него! — зашипел Коллинз. — Скинь мне всю информацию по пассу и проверь, что я просил.       Девушка молча кивнула и, бросив ещё раз украдкой быстрый взгляд в зал, сошла со сцены.       Миша сделал глубокий вдох, повернулся к зрителям, натянул на лицо улыбку от уха до уха, и ринулся в бой.       — Рим, привееет! — он замахал рукой в ликующую толпу, боковым зрением отметив, что Джаред облегченно выдохнул. Повернулся, подмигнул другу и вновь обратился к залу: — Как делааа?       Зал взревел, сотни рук взметнулись вверх, приветствуя гостя. От улыбок слепило не меньше, чем от вспышек камер. Миша заулыбался в ответ еще ярче, окидывая взором весь зал, и изо всех сил стараясь не смотреть в те единственные глаза, взгляд которых выбивал почву из-под ног.       Потому что нельзя смотреть долго и пристально, будто кроме них двоих никого больше нет. А по-другому не получалось. И повышенное внимание к своей персоне не осталось Дженсеном не замеченным, и ответный взгляд был не менее цепким. Но Дженсу можно, ведь он в зале, а из зала все смотрят на сцену. Это нормально. Но ненормально то, что Миша при этом чувствовал. Ощущал взгляд, как прикосновение, даже отвернувшись. Распознавал его, единственный, среди сотен других. Хотелось смотреть ему в глаза на расстоянии выдоха, рассматривать черты его лица, изучать их кончиками пальцев и сравнивать со своей памятью. Желание сделать это немедленно становилось непреодолимым.       Миша кинул быстрый взгляд на Джареда и обратился к залу:       — Слушайте, как насчет видео? Сможете изобразить радость для меня? Я конечно понимаю, что вас заставили сюда прийти, а многим даже за это заплатили, но что, если вы переступите через себя и улыбнётесь в камеру?       Одобрительный гул аудитории резанул по барабанным перепонкам. Посыпались выкрики: «Миша, мы любим тебя!». Коллинз улыбнулся, извлёк из кармана айфон, и, переключив его в режим видео, Миша начал снимать ликующий зал. Дошел до сектора, где находилось место Дженсена. Остановился. Приблизил. И задохнулся. Восторг заполнил легкие, выбивая весь воздух.       Дженсен определенно ждал и теперь явно смаковал момент. Он позволял себя рассматривать, нисколько не смущаясь от пристального внимания, а наслаждаясь им. А Миша, совершенно забывшись, завороженно рассматривал, как раздуваются крылья его носа, как капризно гнутся губы. Можно было провести пальцами по экрану, ещё более приблизив изображение, и рассмотреть переливы янтарного и палого зелёного в его радужке. Миша часто-часто задышал, сердце упало куда-то вниз, потревожив при этом в животе стаю бабочек. Дежавю. Он все это уже испытывал и в своем видении, и пару месяцев назад возле студии.       Миша будет пересматривать это видео определенно.       Дженсен не сводил с него глаз, а Коллинз не опускал телефон, прячась за ним, как за ширмой и продолжая снимать. Момент затягивался. Боже, наверное, он выглядит как маньяк, не способный взять себя под контроль!       Тело реагировало. Миша чувствовал его взгляд, как осязаемое прикосновение — осторожное, ласковое, по венам растекалась истома — очень опасное, почти критическое состояние, учитывая что он находится на сцене и на него устремлены сотни взглядов. Чёрт! Чёрт! Он дёрнулся, будто обжегшись, поспешно убрал телефон и отвёл взгляд, как мантру раздраженно повторяя про себя: «Больше не смотреть! Не сейчас!»       Ближе к середине панели Миша стал привыкать к новым ощущениям и даже смог почувствовать себя свободней. Хотя жутко потели ладони, да и вообще тряслись руки. От нервного истощения, от недосыпа, от голода, от похмелья. От возбуждения, в конце концов. Общение с залом давалось ему туго. Джаред спасал ситуацию, рассыпаясь в шутках и вовлекая его в диалоги. Спасибо ему. Но на вопросы Миша отвечал механически, не продумывая ответы и не особо упражняясь в остроумии.       Сегодня обилие привычных шуток ниже пояса утомляло. Аудитория просила погорячее, а ему не терпелось закончить панель. Пикантные темы раздражали, двусмысленные вопросы провоцировали поставить оппонента в неловкое положение. Кровь и без того бурлила, Мише нужно было уединиться и снять чёртово напряжение, а не думать о том, как это мог бы сделать Дженсен. Но пока тот был перед глазами, на облегчение его дикого состояния надеяться не приходилось.       Он с опаской и какой-то осторожной надеждой поглядывал на большой экран справа от сцены, обращенный в зал. На экран выводились номера пассов с именами, которые показывали фанатам в зале очередность, с которой, подавшие заявки, могут задать свой вопрос кумиру. Миша видел там имя Дженсена и изнывал от ожидания. То, что вопрос будет адресован ему, а не Падалеки, не вызывало сомнений. Он предвкушал первый диалог, он жаждал услышать его голос, но опасался реакции своего тела, которое реагировало на Дженсена весьма красноречиво.       Тем временем из зала прозвучал звонкий женский голос:       — Как ты относишься к тому, что тобой интересуется достаточно большое количество геев?       Джаред хмыкнул и отступил назад, устраиваясь на высоком стуле. Он скрестил руки на груди, с весельем ожидая какой-нибудь остроты от Миши.       А Коллинз хитро улыбнулся и уже было раскрыл рот, чтоб ответить какой-нибудь язвительной шуткой, но запнулся, словно внезапно передумал и встретил прямой взгляд Дженсена. Он видел, как тот удивленно поднял бровь, продолжая спокойно рассматривать Мишу, и произнес, глядя в зеленые глаза мужчины:       — Мы не выбираем кого любить. Любовь сама находит нас, — он уловил, как изменилось выражение лица Дженсена, как сощурились его глаза и напряглись скулы. — Считаю ли я, что однополые отношения — это грех? Нет. Как любовь может быть грехом?       Зал заволновался, дружно выдохнув громкое «О-ооооо!». Но Миша ждал реакции лишь одного человека.       Дженсен выпрямился в кресле. В глазах полыхнула искра. Вспыхнула и погасла. Что это была за эмоция? Мужчина очень быстро опустил взгляд и Коллинз не мог понять, о чем он думает и запаниковал — не перегнул ли он палку? Ну зачем эти публичные жесты? Чего он хотел добиться, поддавшись неясному порыву?       Холодок пробежал по спине — неужели Миша ошибся, так жестоко ошибся?! Боже, каким идиотом он должно быть выглядит. Говорит о любви незнакомому мужчине. Он поспешно отвёл взгляд, разом как-то смутившись. Но следующий вопрос был не лучше.       — Джаред, привет! — молоденькая девушка из зала лучезарно улыбнулась. — Ты классно выглядишь! — Коллинз на это демонстративно скривился, вступая в игру. — Но у меня вопрос к Мише. — Теперь, подыгрывая, скривился Джаред, а Миша расплылся в улыбке. — Расскажите десять эротических фактов о Мише Коллинзе.       Джаред прыснул, не сдержавшись, а Миша задумчиво потер подбородок, пытаясь скрыть рвущееся наружу раздражение. Понятное дело, секс всегда продавался лучше, этим объяснялось большое количество вопросов интимного характера, прошедших модерацию и озвученных в зале. И не то, чтоб Миша жаловался, вовсе нет, он любил отвечать на вопросы с подтекстом, но, наверное, просто не сегодня.       Да, он мог улыбаться, когда плохо, мог изображать радость и легкость, которой не чувствовал, мог делать вид, что увлечен диалогом, что получает удовольствие от процесса, когда на самом деле хотелось послать подальше. И по большей части ему не приходилось притворяться и играть, но сегодня был не тот день. Сегодня все отличалось от привычного. Сегодня он не мог сосредоточиться. Сегодня ему было морально не очень хорошо, он был подавлен накрывающими его чувствами, не мог дышать полной грудью. И сейчас, стоя на сцене, он испытывал лишь ошеломляющую потребность в контакте с одним-единственным человеком, сидящим в зале. Ему стоило нечеловеческих усилий сдерживаться, чтоб не подойти и не выдернуть его из зала за руку, ощутив, наконец, при этом прикосновение кожи к коже, его пульс под своими пальцами.       Роящиеся мысли его пугали, и он с каким-то сладким ужасом думал о том, что в один момент может перестать себя контролировать. Пустой фанатский трёп о сексе напрягал и вызывал отторжение, ему хотелось поговорить о ролях, которые он играл и которые хотел бы сыграть. О благотворительных компаниях, которые были важной частью его жизни. Да и вообще о жизни, в конце концов. Да хоть о погоде! Только не о сексе. Не сейчас! Но большинство фанатов интересовала лишь длина его члена, и в каких позах он кончает ярче.       И сейчас Мише не хотелось ни шутить, ни выкручиваться. В груди закипала злость. Вопрос раздражал, так не лучшим ли решением будет убить фанатов своей откровенностью. Ладно, он может сыграть в эту игру.       — Десять эротических фактов о Мише Коллинзе? — он медленно повторил вопрос, словно пробуя его на вкус. — Немного странно говорить о себе в третьем лице. Или это всё же вопрос Джареду? — невинно уточнил Коллинз.       Джаред фыркнул, демонстративно откладывая микрофон в сторону, и по залу прокатился смех.       Миша потер переносицу и украдкой взглянул на Дженсена. Беглый взгляд на долю секунды, которого хватило, чтоб сбилось дыхание. Ещё за пределами зала он ощутил это неотпускающее напряжение, но когда их взгляды сталкивались — летали искры, пространство между ними становилось наэлектризовано до предела.       Миша выругался про себя. Это было похоже на зависимость, которую он был не в силах разорвать. К Дженсену влекло, как магнитом, и случайно брошенные взгляды лишь усиливали влечение. Невозможность уступить своему желанию делала Мишу язвительным и раздраженным, появлялось желание огрызаться и эпатировать публику. С воплощением в жизнь последнего проблем как раз не возникало.       Он прочистил горло и обратился к девушке, терпеливо ожидающей его ответа:       — Я не думаю, что мне стоит делиться такими вещами о себе с другими людьми, ведь вы наверняка подумаете, что я больной сукин сын, — на это публика возмущенно зашумела, и Миша ехидно ухмыльнулся. — Ладно, хорошо, — согласился он. — Только давайте сойдёмся на трех фактах. А то десять — как-то нескромно.       Девушка счастливо улыбнулась и пожала плечами, испытывая облегчение от того, что Миша вообще ответит на ее вопрос. Однако фанаты протестующее загудели, и Миша, подняв вверх ладонь и многозначительно поглядывая в зал продолжил:       — Я правильно понимаю, что мне не стоит спрашивать о том насколько откровенными должны быть эти факты? Чем откровеннее — тем горячее, верно?.. Тут дети есть в зале? Эммм… если есть особы младше восемнадцати — закройте уши!       Зал завибрировал от смеха и восторженных возгласов.       — Итак, — он сделал длинную паузу, призывая к тишине. — Первый факт… Миша Коллинз участвовал в оргии.       Зал дружно выдохнул, а потом нестройно загудел. Миша очень остро ощутил скребущее чувство в груди — Дженс пытливо искал его взгляда, жаждал его, умолял на него посмотреть, но тот упрямо избегал визуального контакта, оглядывая ошалевший зал и улыбаясь выкрикам фанатов, требующим деталей.       — Эй, подробностей не просили! — с наигранным возмущением прокричал он в зал. — Только факты! Так что я не буду пояснять!       Прокашлялся, многозначительно помолчал и будничным тоном произнес:       — Второй… Миша Коллинз пробовал БДСМ.       Среди всеобщего изумленного гула послышались выкрики из зала «в какой роли?». Миша самодовольно усмехнулся, явно начиная получать удовольствие от процесса и настойчиво игнорируя зудящую боль в области сердца, которая усиливалась по мере того, как он продвигался в ответе на нескромный вопрос. Нет, Дженсен, я не буду на тебя смотреть.       — В какой роли? Вам, правда, это надо? — выразительно поднял бровь, выслушав поощрительный рев публики. — Вы озабоченные, вы в курсе? — фыркнул в зал и отвернулся, усаживаясь на высокий стул. — Ответ на этот вопрос можно будет засчитать третьим фактом?       Из зала послышался всеобщий протест.       — Ладно, ладно! Это был доминантный Миша. Большего не скажу.       Джаред зашевелился на соседнем стуле, придвигаясь ближе и шипя Мише в ухо:       — Коллинз, что ты, нахрен, творишь? Тебе гормоны мозги расплавили?       Миша его полностью проигнорировал, умостив ноги на подножке стула, и обхватив микрофон двумя руками.       — Третий факт… — Миша надолго задумался, словно взвешивая слова, которые собирался произнести. И спустя несколько мгновений решительно встретил взгляд Дженсена, и ох, черт, лишился дыхания. — Миша Коллинз бисексуален.       Зал громко дружно выдохнул. И повисла тишина. Джаред прикрыл глаза ладонью.       Дженс хмурился, раня Коллинза пронзительным взглядом. Поджатые губы, сведенные брови. По выражению лица было совершенно не понятно, что творится у него в голове. Мишу нервировал этот серьезный холодный незнакомец, взирающий на него с непонятной смесью изумления и раздражения, но тем не менее удерживающий его взглядом, не позволяющий отводить глаз.       По скулам Дженса ходили желваки. Злился. Это единственная его эмоция, которая была Мише понятна и которая наполняла грудь зудящей тревогой. Миша слабел от этого зрительного контакта, хотелось подушечками пальцев коснуться его щеки, чтоб расслабился, чтоб сбросил маску и открылся ему, показал, что творится в душе, что бы там ни было. Родной ведь, такой близкий… и далекий такой…       Неопределенность выматывала, заставляя и без того измученную душу трепетать от противоречивых эмоций. И собственное тело предавало его, вибрируя тонким мелодичным звуком натянутых струн. И хотел бы отключиться от этого, но не мог, ощущения накрывали даже когда пытался прятать взгляд, не смотреть. Старался выглядеть невозмутимым, учитывая, что на него сейчас устремлены сотни глаз и всё что происходит на сцене пишется на видео, которое фанаты разберут потом по кадрам, тщательно исследуя и анализируя каждый его жест.       Всё же насколько проще сыграть несуществующую эмоцию, чем спрятать то, что на самом деле испытываешь. Можно мимикой изобразить равнодушие, но скрыть бушующий в глазах океан чувств очень непросто. Глаза выдают с головой.       Секунда-две, и всеобщее молчание нарушила девушка, застывшая с микрофоном в руке.       — Спасибо, Миша, — она неловко прокашлялась. — Я вообще рассчитывала на уровень откровенности в роде «не целуюсь на первом свидании». Но так тоже неплохо, — девушка нервно засмеялась. И такой же нервный смех эхом прокатился по залу, постепенно разряжая обстановку.       — Оу! Неловко вышло, — Миша с досадой хмыкнул. Впрочем, досада вышла весьма наигранной. — Давайте сделаем вид, что ничего этого не было, — кривая усмешка, тронувшая губы, явно говорила о том, что Мишу ситуация забавляет и ему абсолютно наплевать кто что о нем думает, и уж никакого смущения от него фанаты точно не дождутся.       Зал развеселился, напряжение схлынуло. Стали слышны шутливые выкрики из толпы, комментирующие Мишин ответ. Кто-то особенно громкий крикнул так, что разнеслось без микрофона по всему залу:       — Так, а Миша Коллинз целуется на первом свидании?       Миша рассмеялся, обнажая белоснежный ряд зубов, и счёл нужным ответить:       — Эй, умник! Это уже четвертый факт, а на счет бонусов мы не договаривались!       — Ну хотя бы расскажи как целуется Миша Коллинз! — донеслось с другого конца зала и публика одобрительно загудела.       Миша выгнул бровь и тихим хриплым голосом, от которого у доброй половины зала пробежали по спине мурашки, а у второй запорхали бабочки в животе, произнес:       — Мне надо описать, какие движения совершает мой язык во время поцелуя? Или продемонстрировать?       Ответ прозвучал, наверное, слишком язвительно. Но интонация полностью соответствовала внутреннему состоянию. Взвинченный и раздраженный.       — Коллинз, тебя заносит, — одними губами шепнул ему Джаред и сжал плечо.       Но зал смеялся. Снова слышались двусмысленные выкрики и предложения от желающих поучаствовать в демонстрации. И так некстати возникшая в Мишином воспаленном воображении мысль вытащить на сцену Дженсена, и засунуть ему прилюдно в рот язык, была слишком возбуждающей и отрезвляющей одновременно. И явно лишней, учитывая и без того критическое состояние.       Кровь схлынула с лица, волной ударяя в низ живота, где мгновенно стало тесно. Бросив на себя беглый взгляд, Миша осознал, что стоит ему сейчас сделать лишь движение, как джинсы натянутся, демонстрируя эрекцию всему залу.       Абсурдность ситуации в полной мере позволила почувствовать себя сексуально озабоченным подростком, не способным контролировать свои реакции. Он находился на сцене, перед огромной аудиторией, перед камерами, а все его мысли занимал незнакомый мужчина. Причем он сам довел себя до состояния, что встать с занятого им стула не может, иначе оконфузится на весь зал. Ему сейчас вообще надо замереть в выбранной позе и не шевелиться.       Шумно выдохнув через приоткрытые губы, Миша взглянул на часы — еще минут двадцать до конца панели. Двадцать минут и он сможет убраться отсюда и помочь себе. А после того, как вернётся хоть какая-то ясность мыслей, и он сможет думать головой, а не местом ниже пояса, можно будет обмозговать, что делать дальше и как себя вести с незнакомцем.       Джаред включился в диалог, чувствуя, что друг отчаянно нуждается в поддержке и неком тайм-ауте, и аккуратно начал переманивать внимание публики на себя. Миша был благодарен. Ему просто необходимо было глотнуть воздуха перед тем, как Дженсен возьмёт в руки микрофон. А тот, между тем, уже поднялся со своего кресла и занял место в очереди на вопросы.       Миша с интересом разглядывал мужчину. Он впервые видел его в полный рост. Дженсен был, пожалуй, немного выше его самого, со скульптурно вылепленным телом и идеальными пропорциями — широкие плечи, узкая талия и длинные ноги. Созерцание доставляло эстетическое удовольствие. В глазах Коллинза вспыхнуло восхищение: черные зауженные джинсы, обтягивали стройные бедра, поверх серой футболки с какой-то надписью надет темно-синий узкий пиджак с закатанными до локтей рукавами. Миша залюбовался мощными бицепсами, перекатывающимися под тонкой тканью. У Дженсена сильные руки.       Следующие несколько вопросов были адресованы Джа, и Миша лишь изредка дополнял его ответы легкими шутками, нетерпеливо дожидаясь очереди Дженса.       Когда подошло его время, Миша, стараясь держать глубоко внутри свои эмоции, спокойно встретил взгляд мужчины, сглотнул застрявший в горле ком и приободряющее улыбнулся ему уголками губ. Но тот был спокоен и невозмутим, и Миша словно под гипнозом наблюдал, как мужчина взял микрофон из рук организатора, как сжал его своими длинными пальцами и поднес к губам.       — Здравствуй, Миша, — раздалось по залу, и Коллинз вздрогнул от хриплых интимных нот в прозвучавшем голосе.       Голос низкий и чувственный, посылающий вибрации по телу. Мише отчаянно захотелось услышать, как он стонет.       — Привет, — как можно беспечнее ответил он в микрофон, но когда перехватил изумленный взгляд Джареда, понял, что прозвучал так же низко и сипло.       — Я видел пост с рисунком в твоём твиттере месяца три назад, — на этих словах Миша шумно выдохнул, не успев вовремя убрать микрофон подальше, и его выдох эхом разнёсся по всему залу.       Дженсен выпил Мишину реакцию с мягкой улыбкой и продолжил:       — Мне кажется, я очень похож на мужчину с рисунка и, по странному стечению обстоятельств, меня тоже зовут Дженсен.       О, этот голос… мягкий, как бархат, обволакивающий, уводящий своими мурлыкающими нотами от действительности, заставляющий терять бдительность. Хватаясь за ускользающую реальность, Миша думал о том, на всех он так действует или только на него? Реакции его стали заторможены и лишь спустя несколько секунд он смог проанализировать смысл фразы, которую этот голос произнес. Ладони мгновенно вспотели, и сердце подпрыгнуло к горлу, из которого вместо слов вырывались какие-то жалкие хрипы. Миша поспешно отодвинул микрофон ото рта, чтоб не выглядеть еще более глупо. Почувствовал за спиной присутствие Джареда и облегченно откинулся на него, мало заботясь о том, как это может выглядеть со стороны.       Дженсен нахмурился и резко закончил:       — Собственно мой вопрос заключается в том, не меня ли ты искал?       Теперь выдохнул весь зал и по помещению пронесся нестройный гул, будто сотни людей разом тихо заговорили. И сотни взглядов были сейчас обращены на Дженсена. Некоторые из тех, кто был подальше, вставали со своих мест, чтоб получше разглядеть мужчину, и, если получится, снять на видео. От такого пристального внимания Дженсен себя чувствовал как в цирке уродов, но продолжал стоять ровно и не сводил взгляда с Миши.       И Миша не мог решить этот ребус. Почему Дженс здесь? Только ли потому, что увидел свой портрет в соцсетях? Почему он задаёт эти вопросы? Что он чувствует? Ощущает ли он эту связь так, как Миша?       Он осознавал, что дрожит всем телом. Мелкая вибрирующая дрожь, заметная лишь ему, и, возможно, Джареду, тепло которого он ощущал спиной. Он чувствовал, что на пределе, в шаге от того, чтоб пулей выскочить из зала и вырваться на воздух, подальше от этого напряжения, от него. Он не думал, что будет так сложно. Он вообще не предполагал, что бывает так.       В попытке проверить свою теорию, Миша медленно поднес дрожащие пальцы к груди и легонько потер в области сердца. Он мог поклясться, что осязал трепещущие от натяжения нити. Это было настолько восхитительное чувство, и он настолько растворился в нем, что едва не упустил реакцию Дженсена. Тот выдохнул в приоткрытые губы, чуть согнувшись, уставился сперва себе на грудь, а затем метнул рассерженный взгляд на Мишу. Нет, серьезно? Рассерженный?       Коллинз и сам не понял, почему его это так развеселило, и отчего он сейчас улыбался как чеширский кот. Искренне. От того ли, что теория верна и что-то необъяснимое между ними есть, или от забавной реакции Дженсена, которая вопила ему «Я, блядь, держусь тут из последних сил, а ты, сука, Коллинз, что творишь вообще?!»       Пауза затягивалась и, наверное, абсолютно все в зале понимали, что что-то происходит. Волнение и перешептывание прокатывались по рядам, но никто не нарушал тишины. Все напряженно ждали.       — Тебя, — наконец выдохнул Миша и не узнал свой голос, настолько охрипшим он был.       Дженсен сощурился:       — Можешь сказать зачем?       — Могу, — Миша чуть наклонил голову вниз к микрофону, не сводя при этом взгляда исподлобья с Дженсена. Очень интимный жест, учитывая то, с какой интонацией было произнесено это единственное слово. — Позже, — обещание, совсем тихое, почти шепотом.       Дженсен вздрогнул, переступил с ноги на ногу, нервно дернул полы футболки. Он явно волновался, очень сильно, и наверняка не понимал, что ему дальше делать. Всё? Можно уходить?       Это был, наверное, самый короткий ответ на вопрос из всех, которые Мише доводилось когда-либо давать. И, наверное, он был самым интригующим. Публика ничего не поняла, но была взволнованна происходящим до предела. И, в общем-то, зал был явно против таких неинформативных ответов. Но Дженсен уже вернул микрофон организатору и решительно удалялся по направлению к выходу. И нельзя сказать, что Миша был удивлен тем, что Дженсен покидает зал. Примерно такого он и ожидал. И понимал причину… если конечно он все правильно понимал, а не заблуждался.       Коллинз стиснул до скрипа зубы. Он провожал мужчину тяжелым взглядом, который Дженсен должен был бы ощущать как вонзающиеся в мышцы иглы, если между ними действительно была какая-то связь. Но тот уходил ровным твердым шагом, с абсолютно прямой спиной и не обернулся даже на выходе. Когда за ним захлопнулась тяжелая дверь, Миша почувствовал опустошение и разом навалившуюся слабость.       Догнать его? Панель уже практически подошла к концу, Джаред отвечал на завершающие вопросы, подводя публику к финалу. В общем-то, Миша уже мог бы покинуть сцену, махнуть в зал «пока», пошутить что-нибудь на счет важных дел и убежать. И он всерьез думал над этим. Но пока он размышлял, к нему приходило осознание, что действовать надо остывшим, с холодной головой.       Нет, дергаться нельзя. Сейчас он трезво мыслить не в состоянии, ему необходима разрядка от напряжения, сковывающего его всю панель. Дженсен сейчас будет для него как красная тряпка для быка, и ему будет похуй — согласен Дженсен или нет — если его придавит. А догони он его сейчас, ему определенно придавит. Без вариантов.       И Миша постарался расслабиться и спокойно досидеть на своем стуле до конца панели. Когда Джаред подал знак, послушно встал, растянулся в ослепительной улыбке. На автомате помахал в зал рукой и послал воздушные поцелуи. Кому-то подмигнул. Почувствовал, что Джа тянет его за руку со сцены.       — В порядке? — услышал обеспокоенный голос друга.       — Жить буду. Наверное.       Под аплодисменты спустился со сцены, и быстрым шагом направился к выходу из зала, а затем не оглядываясь и не замедляя шага, направился в сторону свой гримерки. Боковым зрением увидел Мелани, которая едва завидев Коллинза, быстро направилась в его сторону. Охрана еле поспевала рядом, держа в поле зрения немногочисленных фанатов, толкавшихся в коридоре.       — Ну что? — на ходу спросил Миша у девушки, лишь мельком глянув.       — На его пасс несколько мероприятий. Немного, но все твои. Фотооп — твой, Meet&Greet — твой.       Миша лишь коротко кивнул, и, казалось, зашагал еще быстрее. Он думал. Фотооп через три часа. Достаточно, чтобы остыть. Meet&Greet завтра. Сорок пять минут практически личного общения. И хорошо, что оставшиеся девять человек из группы будут рядом, они будут своего рода буфером, который не позволит Мише слететь с катушек. Хотя может все решится сегодня, и он эту ночь проведет не один, кто знает.       Идею встретиться с Дженсеном наедине до фотоопа Миша даже не рассматривал. Ни к чему это, он не сможет с ним разговаривать. Ему надо привыкнуть к мысли, что Дженсен рядом и научиться не проявлять бурных реакций. ЭТем более у них есть три дня и Дженс никуда не денется. Уже нет. И даже если он каким-то мистическим образом испарится после сегодняшней панели, то Миша знает кто он, у организаторов есть все его данные и Коллинзу больше не составит труда его найти.       — Ну и сам он личность интересная, — заметила Мелани, вырывая Мишу из потока мыслей. Тот, наконец, посмотрел на нее с промелькнувшим интересом.       — Сбрось мне всю информацию.       — Уже.       — Отлично, — он посмотрел на часы. — До фотоопов я буду в номере отеля. Сейчас я в гримерку, ко мне никого не пускать, предупреди. И закажи мне, пожалуйста, через час обед в номер.       — Мелани, два обеда, — подал сзади голос Джаред.       Миша обернулся на него через плечо, не сбавляя шага, и поморщился:       — Только не ко мне, — прошипел он Джареду, — я хочу отдохнуть.       — И не мечтай, Коллинз, — фыркнул Падалеки, ничуть не обидевшись. — Одного я тебя не оставлю. Чтоб твоя съехавшая крыша отправилась гулять?       Миша фыркнул в ответ, не собираясь оправдываться, что эти свободные три часа он действительно планирует потратить на отдых, но все же кивнул на вопросительный взгляд Мелани. Он остановился перед своей гримеркой и развернулся к чуть не влетевшему в него Джареду.       — Встретимся у меня в номере, — Миша зашел внутрь и хотел уже захлопнуть дверь, но вовремя остановился, так как ничего не подозревающий друг вваливался следом, явно не поняв намека испариться.       — Джа, я же сказал, встретимся в номере, — раздраженно повторил Миша.       — То есть сюда ты меня не пустишь? — он подозрительно прищурился. — Ты себе вены резать не собрался? Миша, да что с тобой?!       — Джаред, мне надо остаться одному, что тут не понятного? — Миша, сцепив зубы, смотрел на друга с выражением «ты дурак?», и надеждой, что тот сейчас врубится и, наконец, уберется отсюда. Но Джа не врубался.       — Мне. Надо. Подрочить. Так ясно? — произнес с убийственной прямолинейностью. — Или хочешь остаться и посмотреть?       Джаред вспыхнул до корней волос и, скривившись, выскочил в коридор, бросая на ходу:       — У тебя в номере через час!       Миша злобно усмехнулся и захлопнул дверь.