Проклятые любовью

      Солнце клонилось к закату, отсвечивая оранжевыми бликами на глади бассейна. Стрекотание цикад, тихий шум ветра, запутавшегося в листве, плеск воды и звонкий детский смех — все это сплеталось в одну симфонию и ложилось на тихую спокойную музыку, раздающуюся из динамиков, расположенных по периметру бассейна. Атмосфера расслабленности, спокойствия, комфорта.       Это был один из трех панорамных бассейнов отеля, где никогда не было особенно многолюдно, поэтому именно сюда Дженсен любил приходить, чтоб поплавать, либо, смакуя момент, выпить вина, наслаждаясь видом на залив, или же спокойно пролистать документы, когда в номере становилось слишком тесно и хотелось сменить обстановку. Вот и сейчас Эклз, откинувшись в глубоком шезлонге, подготавливал к печати документацию, которую ему необходимо было завтра везти в Манагуа на подпись к местным чиновникам. Длинные пальцы проворно порхали по экрану айпада, а глаза скользили по страницам текста, внося по ходу коррективы. Мужчина был сосредоточен, лишь изредка отвлекаясь на одному ему известные мысли, блуждая при этом задумчивым, пустым взглядом по расстилающемуся за краем бассейна пейзажу.       Эмоции захлестывали, стоило только немного отвлечься и позволить себе задуматься. Взгляд ускользал со страниц документов на линию горизонта и в эти мгновения его накрывало. Тяжело было держать внутри эту бурю. С Мишей все слишком сложно и непонятно. Нет покоя в душе, нет ясности. Очень тяжело, физически тяжело быть постоянно на взводе, когда все нервы жалобно дрожат, отдаваясь тремором в руках и в челюсти. И нет этому конца, это невозможно прекратить одним лишь желанием. Но если расстояние между ними и могло облегчить физическое напряжение, сковывающее тело, то тут же на смену ему приходила эмоциональная неудовлетворенность, граничащая с душевной болью. И тогда уж слишком задавливало эмоциями, которые, откровенно говоря, не хотел бы испытывать вовсе, так как это подозрительно смахивало на патологическую зависимость, неконтролируемую потребность видеть, слышать, прикасаться. Это волновало, рассылая по телу приятную дрожь предвкушения, но в то же время пугало и жутко раздражало. Для него, как для человека, который при любых обстоятельствах привык держать ситуацию под контролем, собственная неспособность противостоять притяжению бесила. Хотелось, чтоб все было хоть немного проще, чтоб не ныло в душе. Какое-то царапающее, сосущее чувство, неуютное, которое грызло и словно ковыряло тупым ножом голые нервы, заставляя плечи передергиваться, а в груди все тревожно сжиматься. Дженсен закрывал глаза и хмурился. Со стороны — застывшая маска боли. То состояние, когда хочется сцепить зубы и сжать кулаки, а затем долбануть чем-нибудь о стену. Почему так происходило? Почему его съедала тревога? Почему он не мог расслабиться, довериться судьбе и плыть по течению? Да уж, не так он представлял себе воссоединение истинной пары, и ожидание чего-то прекрасного было безжалостно растоптано реальностью. И впереди только неизвестность и неопределенность. Постоянная внутренняя борьба, в которой раз за разом проигрывал, и вновь тонул в своей тоске и отчаянном желании чувствовать его рядом, владеть им безгранично, спрятать от всего мира и не делить больше ни с кем и никогда.       Утопия.       Старался не думать, не зацикливаться, окунуться в работу, но сердце вновь и вновь ускоряло бег, а мозг старательно подбрасывал жаркие картинки, одна горячее другой. Теперь даже не надо было фантазировать, достаточно было вспомнить.       Со времени утренних событий прошло всего-то полдня, а он уже скучал. Скучал по жгуче-острому ощущению, ложащемуся на кожу, когда Миша смотрел. Скучал по тому чувству внутренней гармонии, когда Миша находился рядом. Буквально сходил с ума от нехватки его. Уже требовалось почувствовать взгляд, услышать голос. Да что там, уже все тело зудело от потребности ощутить прикосновение. Ломало. Выкручивало суставы и хотелось выть… Болезненная связь. Такая острая и такая неправильная. Где же то чувство легкости и вдохновения? Где радость полета? Где эйфория от пьянящей влюбленности? Миша — как анестезия. Под его воздействием, когда он прикасался, когда целовал, Дженсен терял способность анализировать и отдавался сладкой чувственности, утопая в даруемом ему наслаждении. А потом, стоило анестезии пройти, все тревоги возвращались, накрывая лавиной.       Долго так он не протянет, нервы не выдержат. С таким успехом, он уже через пару дней будет валяться у Миши в ногах, умоляя о внимании. Какая уж тут гордость! Даже сейчас подсознательно искал встречи, хотя еще часом ранее, как зверь в клетке метался по своей вилле, ощущая Мишино присутствие где-то совсем рядом, что отвлекало от работы, мешало сосредоточиться на документации, и пришлось бежать из номера, который вдруг стал тесным и душащим. А теперь, зная точно, что группа Коллинза уже вернулась в отель, втайне рассчитывал, что Миша чувствует ту же тягу и будет искать близости. Казалось бы — через пару-тройку часов они встретятся за ужином, но уже сил не было, хотелось видеть. Требовалось видеть.       Полностью погрузившись в свои мысли, Дженсен потерял тот момент, когда к его шезлонгу приблизился объект его грез. Он просто почувствовал, как легкие внезапно начало жечь от недостатка воздуха, и только потом до него дошло, что он не дышит, захлестнутый внезапной мощной волной адреналина. Знакомое желанное ощущение, которое он жаждал вновь испытать. От которого он уже зависим.       Дженс прикрыл глаза, пытаясь перестать дрожать и расслабиться, вдохнул полной грудью, восполняя недостаток кислорода. Успокоиться в присутствии Миши — нереальная задача. Коллинз был за спиной, вне поля зрения, но его взгляд обжигал кожу, растекаясь теплом внутри. И Дженсен таял под этой лаской, неосознанно склоняя голову набок и открывая жадному Мишиному взору плавную линию шеи. — Ты никогда не сможешь ко мне подкрасться. Я тебя чувствую, — не оборачиваясь произнес он, усиленно делая вид, что очень сосредоточен на том, что видит на экране айпада. — И не пытаюсь. — На соседний шезлонг упало полотенце, а затем из-за спины шагнул и сам Миша. Дженсен стрельнул взглядом и воздух застрял в горле. Сердце заколотилось в груди как бешеное — Коллинз, мать его, был обнажен по пояс. Низко на бедрах болтались лишь короткие плавательные шорты ярко-оранжевого цвета с белыми надписями на поясе. Соблазн в чистом виде. Или это он сам стал таким озабоченным, что глядя на Мишу, способен думать только в одном направлении? Эклз быстро спрятал глаза, сердито утыкаясь в документы и надеясь, что не успел выдать своего дикого состояния. — Работаешь? — Миша кивнул на планшет. — Да. — Дженсен неосознанно поднял взгляд и завис на пару секунд, после чего, встряхнувшись, поспешно отвернулся. Вот вроде не смотреть на собеседника во время разговора не вежливо, но стоило поднять глаза, как взгляд начинал хаотично метаться по телу, изучая оголенные изгибы. И после такого откровенного ментального траха было даже как-то неловко смотреть в глаза. Приходилось отворачиваться снова в планшет и делать вид, что очень увлечен работой. — Готовлю на завтра документы, надо будет отвезти в Манагуа. — Мне тоже надо завтра в Манагуа.       Эклз встрепенулся и, наконец, посмотрел прямо, изо всех сил стараясь фокусироваться на глазах и буквально вынуждая себя не шарить по телу. Господи, когда ж он уже сможет открыто любоваться Мишей, не стесняясь быть пойманным за рассматриванием! — Один едешь? — изобразить незаинтересованный тон у Дженса получилось весьма успешно. — Да, там меня встретят.       Повисла пауза, во время которой Эклз мысленно успел десять раз предложить Мише совместную поездку и десять раз посчитать это плохой идеей. На одиннадцатый раз слова, наконец, легли на язык. — Я могу тебя подвезти. Если ты еще не взял машину. — Еще нет. — Миша понимающе улыбнулся. — Да, было бы здорово. Спасибо. Дженсен.       Дженсен шумно выдохнул — Миша всегда произносил его имя с особой интонацией, разделяя и смакуя каждую букву своим низким, сексуальным голосом с едва уловимой хрипотцой, которая, впрочем, как Дженсен помнил, могла быть весьма выраженной в моменты сильного эмоционального накала. Из Мишиных уст собственное имя звучало слишком интимно, как недвусмысленная ласка… Стоп!       Эклз нахмурился, стряхивая морок. Его уже клинит на совсем простых вещах — от звуков своего имени, произнесенного чужими губами. Охренеть просто! Даже не хочется думать, что будет дальше. Разве мало того, что он уже полностью зависим от его голоса, взгляда, запаха? Он словно обдолбанный наркоман тянется к Мише, как за новой дозой. Как это возможно контролировать?!       Коллинз заметил внезапную перемену, и улыбка медленно сползла с лица. Повисла пауза, напряженная, действующая на нервы обоим. Накал возрастал, заставляя мужчин ёжиться и передергиваться от неприятного скручивающего внутренности чувства. Да что ж это такое-то?!       Сейчас Дженсен очень хотел, чтоб Миша ушел, а лучше уехал, так далеко, чтоб не чувствовать связи, чтоб отпустило это дергающее нервы напряжение. Либо уже не медля завалил его на этом чертовом шезлонге и выебал к чертям собачим!       Дженс со стоном поймал себя на мысли, что позволил Коллинзу полностью взять инициативу в свои руки, и полностью отдал ему право решать, в какой плоскости будут развиваться их отношения дальше. Он хотел, чтоб Миша в первую очередь принял для себя решение — кто он для него, кем он хочет Дженсена видеть в своей жизни? Он не будет давить и не будет никак влиять на Мишино мнение.       Только пожалуйста, Миша, быстрее! Так, как сейчас — невозможно! Еще не завершенная и не в полной мере сформированная связь просто сводила с ума.       Тишину нарушил Коллинз, неловко переминающийся с ноги на ногу, и явно сбитый с толку поведением собеседника. Впрочем, к резкой смене настроений в их общении уже можно привыкнуть. — Ты не плаваешь? — Миша кивнул на одежду мужчины и Дженсен перевел на себя взгляд. Да, он был полностью одет — белые свободные льняные штаны на широком поясе-резинке и тонкий лонгслив в черно-белую полоску. Разве что ноги босые. Пожалуй, со стороны он смотрелся весьма сексуально. Ну, по крайней мере, Дженс надеялся на это. — Плаваю. Просто хочу сперва закончить с документами. — Эклз с трудом отвел глаза, втыкаясь невидящим взглядом в айпад. На скулах уже ходили желваки, а пальцы никак не слушались, нервно скрючившись и не желая расслабляться.       Миша еле слышно вздохнул, скользя грустным взглядом по напряженному лицу. — Не буду мешать, — на этих словах Коллинз скинул резиновые сланцы и, больше не глядя на Дженсена, подошел к краю бассейна.       Эклз скрипнул зубами, нахмурившись сердито, и исподлобья отслеживая плавные движения Коллинза, больше не в силах отвести взгляд в сторону. Секунда, и он уже тупо пялился на широкую спину мужчины, умоляя самого себя хотя бы не опускаться взглядом ниже. Понимал, что это откровенное палево, и что его взгляд Миша определенно очень остро чувствует, и от этого злился лишь сильнее.       Коллинз дал Дженсену несколько секунд насладиться видом перекатывающихся на спине мышц, передергивая плечами и расправляя лопатки (вот скотина!), а затем вскинул руки вверх в очень грациозном и практически профессиональном жесте, оттолкнулся голыми ступнями от бортика бассейна и нырнул. Красиво нырнул. Прямо подчеркнуто красиво. Рисуется! Впечатление произвести хочет! Понравиться! Боже, Миш, да куда уж больше! Твой я уже, даже пальцем манить не надо!       Сузив глаза, Дженсен с раздражением следил за тем, как Миша, проскользив под водой несколько метров, плавно вышел на поверхность, глотнул воздуха и ловко, уверенно поплыл кролем к противоположному краю бассейна, поочередно вращая руками, свершая выверенные, умелые взмахи. Будто занимался плаванием полжизни. И выиграл не одну медаль.       Дженс сердито фыркнул себе под нос — какие еще таланты скрыты в этом мужчине? Эклз знал, что Миша бегает, но что он так круто плавает? Есть ли вообще что-то, в чем Коллинз не хорош?       Между тем Миша, подплывая к другому краю, совершил кувырок чуть раньше, выбросил ноги навстречу бортику, приблизился, а затем оттолкнулся и поплыл в обратном направлении. Он держался в воде впечатляюще, излучал спокойную уверенность и в то же время силу и мощь. На него хотелось смотреть, им хотелось любоваться. И Эклз не мог не наблюдать за быстрым вращением мощных плеч и с нарастающим восторгом думал о том, что этот великолепный образец мужского начала может принадлежать ему. От таких мыслей в груди распирало от гордости. За своего самца. Да, это слово лучше всего подходило к тому животному облику Коллинза, который совершенно неожиданно явил себя в момент близости.       Когда навязчивые мысли начали принимать вполне определенный оборот, а отзывчивое тело весьма недвусмысленно реагировать, Дженсен тяжело вздохнул и с усилием отвел глаза. Хватит пялиться, ну в самом деле! Чем дольше он зависает на Мише, тем сильнее изводит себя, позволяя томительному влечению контролировать реакции тела. Да и работу закончить надо бы. Ему-то осталось проработать всего страниц десять сухого юридического текста. Шумно выдохнув, Эклз вернулся к изучению документации, однако сосредоточиться на содержании документов больше не получалось. Глаза скользили по строчкам, совершенно не улавливая смысл. Дженсен нахмурился в попытке собраться, но бесполезно. Мысли то и дело ускользали к нарезающему уже не известно какой по счету круг Мише, а вслед за мыслями и взгляд то и дело соскальзывал, выхватывая из пены и брызг крепкие, рельефные изгибы. Мокрые, отблескивающие на вечернем солнце. Спустя минут 10 непродуктивной толкотни на одном абзаце, даже без намека на малейший результат, Эклз сдался и отложил айпад в сторону. Ну что, Дженсен, искал общества Коллинза? Получи и не жалуйся! А нервяк, крупную дрожь и ноющее от неудовлетворенности тело, принимай как неотъемлемую часть контакта.       Перестав бороться с собой, Дженсен сложил руки на груди, и цепким прищуренным взглядом принялся пристально следить за Коллинзом. А между тем, глазеть на плывущего Мишу — это было, скажем прямо, чистое эстетическое удовольствие! Дженса уже мало беспокоило, что Миша взгляд чувствовал, и на губах мужчины даже заплясала какая-то злорадная усмешка, когда Коллинз пару раз сбился с размеренного ритма и, не успев в начале маха повернуть голову в сторону от гребущей руки, хлебнул воды. В конце концов, Миша знал, куда шел, и уж наверняка не желание поплавать привело его именно к этому бассейну.       Коллинз доплыл очередной круг и остановился у бортика напротив шезлонга. Сложил локти на край, как школьник за партой. С его волос капала вода, собиралась на бровях, кончике носа, и тяжелыми каплями срывалась на щеки, губы. Миша фыркнул, тряхнув головой, и перехватил сверлящий в нем дыру взгляд. Дженс глаз не отвел, лишь насмешливо улыбнулся и вопросительно выгнул бровь. — Утопить меня хочешь? — весело поинтересовался пловец, глядя на него снизу вверх. Дженсен даже не стал делать вид, что не понял о чем речь. — Есть более приятные вещи, которые можно с тобой сделать, — провоцирующие нотки в голосе Дженсена крошечными импульсами вонзились в тело Миши. Глаза Коллинза сверкнули, и Дженсен ощутил, как его обдало жаром от этого взгляда. Инстинктивно поджал колени ближе к телу, сжимаясь в комок на шезлонге, в отчаянной попытке замаскировать неловкость, возникшую в паху. Чувствовал при этом, что член уже весело упирается в резинку свободных штанов. Ну вот, поплавал! И винить-то кроме себя некого. Как теперь вот с этим лезть в воду и вообще подняться с шезлонга? Рядом люди, семьи с детьми. Народа в это время у бассейна хоть было и не много, но он был. Да и Миша смотрит в упор, уж его-то глаз ничего не упустит. А может забить на все? В конце концов, Коллинз и так все понимает. У самого, небось, стояк такой же крепкий, ведь связь взаимная и действует в обе стороны.       Дженсен рассержено выдохнул и отвел глаза от насмешливых глаз, с ироничным пониманием взирающих на него. Облизнулся, нервно оглядываясь по сторонам и пытаясь оценить пути капитуляции. И тут же раздраженно выругался. Миша удивленно заморгал такой перемене, глянул в том же направлении, и глаза его опасно сузились — уверенной походкой к ним приближался Энди Тейлор, в одних плавательных шортах и с переброшенным через шею полотенцем. Красивое упругое молодое тело, с лоснящейся кожей, покрытой легкой испариной, или каким-то маслом, или какой-то еще хренью, которая преломлялась в оранжевых лучах вечернего солнца и приковывала взгляд к перекатывающимся под бронзовыми отливами кожи мышцам. Сладкий мальчик, с раздражением подумал Коллинз, беззастенчиво разглядывая красивую мордашку с чувственной линией губ и томно приоткрытыми карими глазами, опушенными длиннющими черными ресницами. Модная прическа с челкой торчком, идеально уложенная, словно он пришел не в бассейн, а в театр. Пробиты оба уха, ухоженный, следит за собой, немного манерный. Такого очень легко представить вжатым мордой в ковер, с оттопыренной кверху задницей.       Тейлор, приближаясь, не сводил глаз с Дженсена, а Миша не сводил глаз с Тейлора, внимательно наблюдая за каждой мелькнувшей на его лице эмоцией. Блять, ну неужели Дженсен не видит всего того, что написано на лице у этого мальчишки? Эти похотливые искры во взгляде, мечтательная улыбка и тоскливые вздохи. Миша на такое насмотрелся за свою жизнь и узнавал эти признаки безошибочно. Парень влюблен по уши, либо, как минимум, испытывает интенсивное сексуальное влечение. Ну как можно быть таким тупым и слепым, чтоб не замечать?!       Дженсен нервно завозился на шезлонге, схватил отложенный было в сторону айпад, и, нахмурив брови, уткнулся в изучение документов, как в самое увлекательное чтение, изображая чрезмерную занятость, лишь бы помощник не вздумал искать его внимания.       Миша прыснул со смеху, с облегчением осознавая, как на самом деле Дженсена напрягает присутствие Энди. Ладно, может и к лучшему, что он ничего не замечает в поведении парня. Ведь судя по реакции Эклза, вне работы общение с Тейлором его сильно раздражает. Это хорошо.       Тем временем Энди приблизился к шезлонгам, едва кивнул ухмыляющемуся Мише, и перевел взгляд на Дженсена. — Вы не против? — скосил глаза на соседний пустующий шезлонг. Дженсен поднял взгляд и как-то рассеянно оглядел Энди. От Миши не укрылось, как взгляд Эклза споткнулся на гладкой бронзовой груди с рельефно очерченными мышцами. Но это длилось не дольше мгновения, после чего Дженс безразлично пожал плечами и вернулся к своим документам. А Миша задумался, как часто они вообще проводят время вместе и что же все-таки между ними было?       Тейлор аккуратно расстелил полотенце и присел на край шезлонга, искоса посматривая на своего начальника. Коллинз напрягся — куда тот смотрит? На губы, что ли? Миша фыркнул, возможно слишком громко, чем привлек внимание обоих мужчин, и оттолкнувшись ногами от бортика, быстро поплыл прочь, поднимая столпы брызг.       Дженсен облегченно выдохнул — одной проблемой меньше. И тут же снова напрягся, стоило Энди заговорить. Беседовать сейчас ну совсем не улыбалось. — Дженсен, я бы хотел объясниться. Возможно, Вы меня не так поняли… — неуверенно начал Тейлор, но был жестко прерван Эклзом. — О чем ты, Энди? — Дженс нервно опустил на колени айпад и недовольно посмотрел на помощника. — Я об одежде, которую дали на замену мистеру Коллинзу.       По лицу Дженсена пробежала тень. Он, едва сдерживая раздражение, закатил глаза и на выдохе плотно сжал губы. — Объяснения не по адресу, Энди, — и кивнул в сторону бассейна. — Ему объясняй. — Вышло недоразумение, — настойчиво продолжал Тейлор, игнорируя реплику начальника. — Я сказал, меня не интересуют детали! — рявкнул Дженсен, откладывая айпад снова в сторону и, резко выпрямившись, спустил ноги с шезлонга. Энди как-то разом сжался и сник, что Дженс успел пожалеть о своей чрезмерной резкости. В самом деле, чего это он? Тейлор, конечно, выкинул идиотский финт, но причина отвратительного настроения Дженса далеко не в Энди.       Он шумно выдохнул, пытаясь подавить плещущиеся в груди эмоции, и добавил уже спокойным ровным голосом:  — Давай больше без глупостей.       Тейлор кивнул, все еще не поднимая глаз. Ну все, этот вид побитого щенка окончательно добил. Ситуация уже просто начинала бесить и оставаться рядом становилось просто невыносимо. Он вскочил на ноги, не имея четкого представления, намерен ли он нырнуть в воду, или уйти вовсе, и больше на автомате, чем обдуманно, одним рывком стянул лонглслив и швырнул его на свой шезлонг. Что ж, бассейн, так бассейн. Не замечая загоревшегося в открытом восхищении взгляда мальчишки, так же быстро разделался и со штанами. Порывистыми, дерганными движениями поправил плавки, которые прилипли к коже, стараясь при этом стоять спиной к Энди, дабы не светить перед помощником все еще заметной выпуклостью. Блять, он пялится на мою задницу! — промелькнуло в голове, перед тем как решительно направился к краю бассейна и, не медля ни секунды, нырнул в воду.       В кожу разом впились сотни крошечных иголочек, и на секунду Дженс задохнулся от ощущений, чтоб в следующее мгновение вынырнуть на поверхность и почувствовать, как неожиданно холодная вода расслабляет и успокаивает тело. Хотелось лечь на спину и просто покачаться на поверхности, но… да, сейчас это неразумно. Поэтому сгруппировавшись, не спеша поплыл брасом к дальнему бортику. Осторожно, и как бы невзначай оглядывался, пытаясь определить в какой части бассейна сейчас Коллинз. Невдалеке, в мелкой зоне, щебетали дети, и лениво плескалась парочка взрослых, но Миши на поверхности не было видно, неужели уже вышел?       Дженсен совершил разворот, чтоб оглянуться на шезлонг, как кто-то внезапно схватил его за ногу и уверенно потянул ко дну. Мгновение на то, чтоб сориентироваться и глотнуть воздуха перед погружением. Вырываться бессмысленно, так как хаотичные суетливые движения только усугубят ситуацию. Лучше набрать в легкие кислорода и выждать, когда противник расслабится и потеряет бдительность из-за отсутствия сопротивления. Ну черт возьми, Миша!       Кромка воды сомкнулась над головой и перед Дженсеном расплывчатым пятном возникли насмешливые синие глаза. Картинка плыла, не имея четкого контура, а глаза уже начинало пощипывать от химии для обеззараживания воды. Миша дернул несопротивляющегося Эклза вниз, перемещая руки на талию и совершенно неожиданно притянул к себе и укусил в шею. Дженс ахнул, выпуская весь воздух и чувствуя, как позвоночник пронзило острой вспышкой. И уже начал было дергаться от недостатка кислорода, как вода сама вытолкнула мужчин наружу. Всплывая вслед за Коллинзом, услышал его заливистый смех. Настолько заразительный, что сам невольно улыбнулся. — Миша, детский сад! — с притворным возмущением пробурчал Эклз, отплевываясь и мотнув головой, стряхивая одним резким движением воду с волос. Прятать рвущуюся улыбку было тяжело. — О, не веди себя, как сучка, Дженсен! — Миша снова расхохотался и полоснул ладонью по кромке воды, окатывая мужчину волной. Пока Дженс отфыркивался, на макушку ему легла широкая ладонь и настойчиво надавила, заставляя вновь уйти под воду. Ну это уже было через край! Дженс вцепился в Мишу стальным захватом, перехватывая поперек спины, притягивая плотно и увлекая за собой. Хаотичное трение тел, сплетенные руки — все это лишь пара секунд отчаянной борьбы под водой, и они вынырнули наружу. Миша ожидаемо захохотал, все еще отбрыкиваясь. Но видимо смех мешал, или желание освободиться из объятий было не слишком велико, потому что все попытки вырваться не венчались успехом. Но и возня не прошла напрасно — Дженсен почти застонал, когда результат Мишиной заинтересованности уперся ему в бедро.       Оба успокоились, прекращая плескать вокруг воду, но не торопясь отодвинуться друг от друга. Дженсен все еще держал Мишу, обнимая спину, но захват из крепкого стал мягким, почти нежным. Ладони раскрылись, прикасаясь всей поверхностью к мокрой коже, трогая ласково, интимно. Пальцы неуловимо пробежались по позвоночнику, срывая с губ Коллинза тяжелый вздох. Так близко друг к другу, что можно своей кожей считать удары чужого сердца. Дженсен посмотрел Мише в глаза и тут же пожалел об этом, утопая в подернутом томной поволокой взгляде. Опасно находиться так близко без риска сорваться, и, наплевав на все на свете, отдаться примитивной страсти. — Теперь ты решил меня утопить? — проронил Дженс мягко, в самые губы, отчаянно борясь с нестерпимым желанием коснуться их поцелуем. — Есть более приятные вещи, которые можно с тобой сделать, — его же словами ответил Миша, понизив голос, зная, что Дженсена начинает трясти от такого, и глядя при этом на приоткрытый влажный рот мужчины, отчего смысл фразы стал вполне определенным.       Проиграв сражение с собой, Дженс инстинктивно облизнулся и с тихим стоном склонился к губам. Зрачки Миши расширились, полностью скрывая синюю радужку, отчего глаза стали казаться просто черными. Аж дух захватило — весь космос в одном только взгляде! Коллинз шумно выдохнул и в последнее мгновение увернулся, отчего губы Дженсена лишь мазнули по щеке и остановились на шее. Эклз недовольно заурчал, прижимаясь губами к пульсирующей в бешеном ритме жилке на шее, которая сама отчаянно билась о его язык. — Здесь дети, Дженсен. Нас видно, — зашептал Миша, блаженно прикрывая глаза и, совершенно противореча своим словам, откинул голову назад, открывая шею и давая больший доступ жаркому рту. — И твой озабоченный помощник пялится на нас. Прямо в эту минуту. — Миша брось. Он нормальный, — пробормотал Дженсен куда-то в шею. — Вам работать вместе, поэтому усмири уже свою фантазию. — Ты придурок, Эклз, — беззлобно выдохнул Коллинз, мягко отпихивая мужчину и отплывая на безопасное расстояние. Боже, оторваться от тела, которое он алчно жаждал вот уже почти три года, было практически непосильно. Но Дженс уже совершенно определенно не мыслил связно, и мог натворить глупостей. А иметь здравый смысл, хотя бы один на двоих, им было необходимо. Это как бесконечная зацикленная гонка — сначала борешься, чтоб получить, а затем ломаешь себя, чтоб сдержаться. Столько условностей вокруг, в которые они оба не вписывались. Не то время, не то место, посторонние люди, и собственный внутренний «стоп», который не позволял полностью расслабиться и без оглядки отдаться своему влечению, чувствам, довериться партнеру настолько, чтоб не бояться показаться смешным, не опасаться быть отвергнутым или не понятым. Такие близкие люди, с ритмом сердца в унисон, но в то же время такие чужие и далекие. Незнакомцы. Связанные лишь страстью, одной на двоих, острой и мучительной, где-то на грани разрывающей боли, душевной и физической. Состояние, когда утоление страсти становится потребностью, но барьеры держат, не давая необходимому осуществиться. И тебя рвет на части между «хочу» и «нельзя». И магнетизму противиться невозможно, и если наедине с собой ты способен трезво оценивать положение, то находясь близко, все границы летят к чертям, уступая влечению, и все-равно как это может выглядеть со стороны, сколько вокруг людей, ты лишь в один короткий миг говоришь себе «да» и больше не можешь остановиться, просто хочешь получить свое счастье. И плевать на все.       Миша очень ясно читал все эти эмоции на лице Дженсена и понимал его прекрасно. Да, возможно ему не надо было начинать игры на воде на виду у посторонних, но после липких похотливых взглядов Тейлора, Мише было просто необходимо прикоснуться к объекту своей страсти, почувствовать реакцию, заклеймить, припечатать его — «мой!». — Мне лучше уйти совсем… наверное, — интимно проронил Коллинз, — иначе ты еще долго не сможешь показаться перед своим ни капли не озабоченным помощником, —  многозначительно скосил взгляд по телу мужчины вниз, под воду.       Дженсен весело фыркнул. — Думаю, ты впечатлишь его гораздо больше, если выйдешь сейчас, — в уголках губ Эклза таилась хитрая улыбка. — Тебе придется пройти мимо за своим полотенцем и при этом не напугать его своим кошмаром в плавках. — Так уж кошмаром? — о, эта приподнятая бровь, которая окрашивает даже самое невинное предложение в неприличные краски. Миша с изумлением наблюдал, как у Дженса запылали щеки. — Ты мне льстишь, — хотел показать усмешку, но вырвался лишь хриплый выдох. — Напрашиваешься на комплимент? — невинно спросил Дженс и слегка улыбнулся, все еще смущаясь. Боже, это невероятно — смущаясь! Мише захотелось подразнить его еще больше. — Дженсен, о чем ты думаешь, так очаровательно краснея? — поинтересовался как ни в чем ни бывало. — О моем члене? — о, да! Его стоило вгонять в краску, хотя бы для того, чтобы видеть эту реакцию. Эклз вспыхнул, а Миша ощутил волнительный спазм внизу живота. — Ты комок противоречий, Миша, — на удивление совершенно ровным голосом упрекнул Дженс. — Хотел бы я знать, что творится у тебя в голове. Ты уходишь от поцелуя, чтоб в следующее мгновение поддержать беседу о своем стояке. С огнем играешь, Коллинз. — Дженс в один стремительный гребок сократил между ними расстояние, приобнял обалдевшего от неожиданности Мишу, и шепнул в ухо перед тем, как так же стремительно отпустить: — Во мне кипят страсти, Миша. Я голоден. И могу сорваться, если меня постоянно дразнить. И мне будет пофиг, сколько людей с включенными камерами окажется поблизости. Это ты у нас звезда, а не я. Думай об этом, прежде чем провоцировать.       Отодвинувшись, Эклз усмехнулся, глядя в растерянное лицо Миши, и, развернувшись, стремительно поплыл на глубину. — Будь готов к восьми! — крикнул вдогонку немного обескураженный Коллинз и весело хмыкнул, когда Дженс, не останавливаясь, сложил над водой пальцы в знаке «ok».       Миша улыбнулся себе. Приятное тепло в груди разливалось от атмосферы, которая воцарилась между ними сейчас. Достигнув этого хрупкого баланса, он очень боялся его разрушить. Серьезные разговоры неизбежны, но пока было так уютно просто находиться рядом и говорить ни о чем. Не думать о том, что над ними тяжелой грозовой тучей висит недосказанность. Все так запутано, но иногда просто хочется плыть по течению, отгораживаясь от терзающей душу неопределенности. Не пытаться анализировать, не копаться в том, что происходит, не мучиться тем, что было и не задумываться о том, что будет. Наслаждаться минутами легкости, которые неизбежно пройдут и реальность придавит своими вопросами. Но об этом думать тоже не хочется, только чувствовать. Без обязательств. Здесь и сейчас.       Коллинз ловко подтянулся на руках о край бортика, и, разбрызгивая воду, проворно выпрыгнул из бассейна. Под ленивым взглядом Энди Тейлора, словно невзначай брошенного из-под густых ресниц, с кошачьей грацией проследовал к своему шезлонгу. О, Мишу обмануть было сложно, за этой легкостью и напускным равнодушием, он видел очень внимательный и цепкий взгляд, подмечающий каждую деталь, от эмоции до жеста. Тейлор изучал его с неким искренним недоумением, словно пытался решить ребус — что в Мише такого, что он притягивает к себе людей? И в частности Дженсена.       Когда блуждающий взгляд парня зацепился за все еще внушительную выпуклость в паху, его глаза расширились и на несколько мгновений флер отчужденности слетел с лица. Миша опешил от того, какой неприязнью полыхнул взгляд мальчишки. Ого! Все так серьезно? Впрочем, Энди взял себя в руки мгновенно, что вызвало в Мише даже некую долю восхищения. Коллинз сдернул свое полотенце с шезлонга и начал неторопливо вытираться, поглядывая на Тейлора, который явно мучился какой-то мыслью, бессознательно пожевывая нижнюю губу. Взгляд Энди то украдкой шарил по Мишиному телу, то с самым мрачным видом утыкался себе в колени. Парень крутил в руках телефон, видимо что-то просматривая в нем до этого, но экран уже давно погас, чего Тейлор просто не замечал, погрузившись в свои мысли. На мгновение Миша задумался, как все то, что происходило между ним и Дженсеном в воде, выглядело со стороны, и попытался представить картину глазами Тейлора. Парень был юн, но отнюдь не глуп, и его острый взгляд был способен подметить все, что творится с его объектом обожания. Взгляды, жесты, улыбки, которыми Миша с Дженсом обменивались, было сложно понять как-то иначе даже постороннему человеку. Между ними искрило, и это бросалось в глаза. И, в общем-то, вполне логично, что пылающий чувствами мальчишка воспринимал Мишу, как неожиданно свалившуюся на голову угрозу.       Коллинз как-то по-новому и более пристально всмотрелся в Тейлора. Красивый, не поспоришь. Тот случай, когда без ума были бы и парни, и девушки. Но ориентация на лбу написана — не би, чистый гей! И отчасти Миша понимал Дженсена — если такой мальчик пускал в ход свое обаяние, устоять было сложно. Другое дело, что чувств Дженса он не тронул, потому все и ограничилось перепихом. Но может ли Энди стать проблемой сейчас, Миша пока с уверенностью сказать не мог. Тейлор не производил впечатления агрессивного игрока, скорее обиженного невниманием ребенка. Даже жаль его стало — ему в его возрасте бы трахаться направо и налево, а он не по тому человеку сохнет.       Погрузившись в свои мысли, Миша даже не отдавал себе отчет, что его изучающий взгляд без стеснения бродит по лицу мальчишки. А между тем Энди все больше хмурился, раздражаясь от такого откровенного разглядывания. — Мистер Коллинз, вы хотели что-то сказать? — отрывисто произнес Тейлор, наконец нарушая тишину и смело встречая все еще рассеянный взгляд Миши.       Оу! Это было произнесено с вызовом, что невольная улыбка скользнула по губам Коллинза. Он встрепенулся, прекращая тереть себя полотенцем и фокусируя взгляд на глазах молодого мужчины. Возможно, из-за возраста в парне еще пылал юношеский максимализм, либо глубокие чувства делали его эмоционально уязвимым, но в данный момент мальчишку всего трясло от переполнявшего его негодования. Да, Миша знал по себе, ревность — сильное чувство, отравляющее своим ядом все нутро. — Пожалуй, нет, — совершенно спокойно ответил он. — Все, что относится к работе, мы уже прояснили. А все, что не имеет отношения к работе… — Миша сделал паузу и перевел взгляд на бассейн, где нарезал круги Дженсен, заставив тем самым и Тейлора посмотреть в направлении своего взгляда, — тебя не должно касаться.       Интонация Коллинза была вроде мягкой, но Энди отчетливо слышал сталь в голосе. Сузив глаза, парень внимательно глянул на Мишу. Своим жестом тот ясно дал понять, что мимо него не проходят все посылаемые Тейлором Дженсену сигналы. Коллинз все видит, и все понимает. И не будет терпеть вмешательства в свои отношения с Эклзом. — Но может быть, ты сам хочешь что-то окончательно прояснить? — Миша вопросительно приподнял бровь, глядя в умопомрачительно красивые карие глаза. На секунду он даже завис, ловя себя на мысли, что парень не так прост. Неприятное, знакомое чувство ревности кольнуло в груди. Миша очень ясно себе представил, как это прекрасное юное тело выгибается в экстазе под нависающим над ним Дженсеном. Тихо рыкнув, он отогнал мучительные картинки, мысленно делая себе зарубку, что мальчишку нельзя недооценивать. — Пожалуй, я приберегу свои вопросы до того момента, когда они действительно назреют, — с холодной учтивостью ответил Энди и переключил все свое внимание на телефон.       Миша даже моргнул пару раз, немного опешив. Из горла вырвался удивленный смешок - а мальчик строптивый! Изображает расслабленность, в то время как подобрался весь, как сжатая пружина, и сердце колотится так, что грудная клетка ходуном ходит, приковывая взгляд. Засунь его в воду — и волны будут расходиться в такт биению. Нервничает, злится, от ревности по скулам желваки ходят. В телефон уставился, но как пить дать — не видит там ничего.       Коллинз устало вздохнул и перебросил полотенце через шею. Ладно уж, с обиженным мальчишкой он как-нибудь справится. Продел ноги в сланцы и, бросив напоследок взгляд на русую макушку, мелькающую среди пенных брызг, направился в сторону своей виллы. ***       Дженсен кубарем скатился с лестницы второго этажа своей виллы, на ходу натягивая на мокрое тело футболку с ярким принтом, и пытаясь пригладить все еще влажные после душа волосы. В дверь номера снова раздался нетерпеливый стук, гораздо громче предыдущего, будто колотили уже ногами. Эклз бросил быстрый взгляд в висевшее в холле зеркало, пытаясь оценить свой внешний вид, и раздраженно скрипнул зубами, когда больно споткнулся о не замеченную ступеньку. Стук раздался снова. Сколько Миша уже колотил? Вторую минуту? — Коллинз, блять, имей терпение! — сорвался в злой крик, прыгая к входной двери на одной ноге и потирая ушибленный палец на второй. Крутанул ручку и рывком распахнул дверь. — Ты выдернул меня из душа!.. — конец фразы вышел каким-то невнятным, стоило взгляду остановиться на посетителе. Несколько долгих секунд мужчины молча оценивали друг друга, совершенно не стесняясь пялиться и получая такие же жгучие взгляды в ответ. Дженсен нахмурился, уставившись на Мишину грудь, мягко обтянутую белой рубашкой с длинным рукавом. Ткань была настолько тонкой, что практически просвечивали бесстыдные соски, совершенно отчетливо топорщась маленькими бусинами. Элегантные черные брюки подчеркивали плавные контуры его крепких бедер и соблазнительно облегали икры. Через руку переброшен пиджак. Дженсен быстро облизал вмиг пересохшие губы и слегка напрягся, бросив быстрый взгляд на свою одежду — серая футболка с принтом и шорты цвета хаки. — Дженсен, ты не собран, — голос Миши прозвучал с упреком, и оценивающий взгляд не торопясь прошелся вверх-вниз по телу. Дженс передернулся, чувствуя как на коже появляются мурашки и возмущенно парировал, открывая дверь шире и отходя в сторону: — Вообще-то ты рано. Это, во-первых.       Коллинз шагнул следом, прикрыл за собой дверь, и, глянув на наручные часы, лениво пожал плечами, соглашаясь. — А во-вторых?       Дженсен остановился возле зеркала, двумя руками приводя волосы в порядок. — Во-вторых… Миша, у нас дресс-код? — вопросительно выгнул бровь, глядя на Коллинза через зеркало и кивнул на его одежду. — Мы едем в ресторан, Дженсен, — казалось, Миша удивился вопросу. — Едем? Мы ужинаем не в отеле? — Нет, я заказал столик в Los Ranchos. — О таких вещах надо предупреждать заранее, Миша, — выдохнул раздраженно. — Жди, я переоденусь.       Дженс быстро взлетел вверх по лестнице, на ходу стягивая футболку, и удовлетворенно хмыкнул, когда горячая волна чужого желания ударила ему в спину. Позволил себе даже немного поиграть лопатками, сводя и разводя их, прежде чем скрылся из поля зрения Коллинза.       Снаружи, где-то совсем рядом, раздался длинный нетерпеливый гудок автомобиля. Затем еще. И через несколько секунд еще. — Это еще что? — Дженсен замаячил наверху лестницы, продевая руки в рукава белой рубашки и поспешно застегивая пуговицы. После чего заправил ее в темно-серые, наспех натянутые брюки, со все еще расстегнутой ширинкой. Миша смотрел на него снизу верх. Жадно. Опираясь бедрами на спинку дивана и сложив руки на груди. Взгляд его придирчиво оглядел новое облачение мужчины, дольше положенного задерживаясь на стратегических местах, таких как расстегнутый ворот рубашки, невесомо порхающие по пуговицам пальцы и туго обтянутые бедра. Видимо, оставшись вполне удовлетворенным увиденным, он мягко улыбнулся. Глаза засияли, и Дженс мог поклясться, что губы Коллинза беззвучно прошептали «Прекрасен».       Было что-то невыносимо интимное во всей этой ситуации. И то, как Дженс смотрел на Мишу, застегивая манжеты, и не торопясь спускаясь по лестнице. И то, как Миша провожал каждое движение мужчины пылающим взглядом, задумчиво поглаживая свои губы большим пальцем. Не свидание? Ну да, ну да.       Атмосферу разрушил вновь повторившийся резкий протяжный звук клаксона автомобиля. — Такси, — пояснил Миша.       Дженс спустился и остановился перед Мишей, поправляя двумя руками ворот и не сводя с мужчины глаз. Температура между ними поднималась, а нарастающее напряжение маленькими иголочками покалывало кожу. Что смотришь в глаза, что трогаешь пальцами — одинаково острые ощущения. Игнорировать — невозможно, и делать вид, что все держишь под контролем и ничего не чувствуешь все труднее.       Коллинз неосознанно втянул глубже носом воздух, принюхиваясь к едва уловимому запаху еще не остывшего после душа тела, с разгоряченной кожей, благоухающей горьковатым мускусом и пряным ароматом возбуждения. Запах Дженсена. Такой пьянящий и волнующий. Который он узнает уже из тысяч других. И который действует на него, как красная тряпка на быка. Кружит голову. Что же за инстинкты такие этот запах пробуждает, что внутри все стервенеет, и хочется наброситься и съесть!       Миша опустил взгляд на длинные пальцы, которые, разобравшись с воротом, спустились к ремню, удобнее устраивая тот на бедрах, и задался вопросом — сможет ли он сегодня своими руками расстегнуть эту пряжку? Хотелось нестерпимо. Коллинз сглотнул, видимо слишком шумно, что Дженсен вздрогнул и поспешно отступил на шаг. — Не замечал, чтоб здешние таксисты были так нетерпеливы. — Полагаю, это инициатива Джареда. — Оу! — На мгновение в глазах Дженсена мелькнула растерянность, и Миша пораженно застыл. Дженс что, надеялся, что они все же будут ужинать вдвоем? — Ну что ж, не будем заставлять ждать твоего друга. — На этих словах Эклз спокойно прошел мимо Миши к входной двери, оставляя за собой тонкий шлейф уже знакомого Мише парфюма. ***       Дорога к ресторану была короткой, но мучительной. Такси — небольшой форд фиеста оказался слишком тесным для четырех пассажиров. Дженсену даже стало жаль Джареда, каким-то непостижимым образом уместившегося на переднем пассажирском сиденье в совершенно немыслимой позе. Впрочем, настроение последнему это не испортило. Джа продолжал весело трещать всю дорогу, совершенно не обращая внимания на неудобства. Миша, плотно зажатый с двух сторон на заднем сиденье между Осриком и Дженсеном, пытался поддерживать легкий разговор, хоть такая близость Дженса никак не располагала к непринужденной беседе. И Миша периодически пыхтел, как загнанный зверь, стараясь хоть немного отодвинуться от мужчины и ослабить физический контакт, сводящий с ума, вжимая при этом вечно хохочущего непонятно над чем Осрика в противоположную дверь. Бедро и плечо в месте соприкосновения с телом Эклза пекло, оставляя очень реалистичную иллюзию ожога. Нет, в целом-то он ничего не имел против такой тесной близости, даже был очень «за», но вечер только начался, и Коллинзу совсем не улыбалось переживать болезненное возбуждение несколько часов подряд. А учитывая, что ужинают они вчетвером, шансов разобраться со стояком до окончания ужина не будет. Да и настроение Дженсена понять тяжело, он то сочится откровенным соблазном, то обжигает холодом, будто сам для себя еще не решил, в качестве кого он готов пустить Мишу в свою жизнь. И готов ли вообще.       Вот и сейчас — натянут как струна, все мышцы — каменные, старался абстрагироваться от того, где он находится, и пялился в окно, совершенно не вслушиваясь в веселую бессмысленную болтовню Джареда. Миша все понимал и не пытался втянуть Дженса в диалог. Предстоящий ужин вдруг стал для Миши вырисовываться совсем безрадостным, напряженным и абсолютно бесперспективным.       Вся дорога заняла минут 10, но к концу поездки в салоне дышать было уже совершенно нечем. Кондиционер не спасал, или вовсе не в нем было дело, но очень быстро белая рубашка Дженсена стала влажной и прилипла к телу. Дженс обливался потом, посылая сигналы своим резким пряным ароматом Коллинзу прямиком в штаны и давая тому возможность в полной мере почувствовать себя озабоченным маньяком. Хорошо, что у Миши был с собой пиджак, и он мог прикрыться. У Дженсена же пиджака не было…       Когда такси остановилось на неширокой набережной, возле небольшого уютного ресторана, Эклз так быстро выскочил из машины, будто от этого зависела его жизнь. Он поспешно отошел подальше, жадно глотая свежий воздух. Кажется, сегодня такое с ним уже было. И память услужливо подбросила жаркие картинки того, чем в прошлый раз все закончилось. Он тихо застонал, глянув на себя вниз. Стояк видно и прикрыть его совершенно нечем. Бросил злой взгляд на Мишу — тот, выбравшись из автомобиля, рылся в карманах в поисках мелких денег. Удовлетворенно хмыкнул и немного успокоился, заметив у Коллинза наличие той же проблемы. Так хотя бы не слишком обидно. Впрочем, разобраться с этой проблемой надо как можно быстрее — это ненормальное, совершенно дикое желание, граничащее с одержимостью, просто лишало рассудка. Но как в жизни бывает — стоит голод утолить, и попускает. Нет, он не надеялся, что это странное влечение пройдет, он лишь рассчитывал натрахаться с Мишей так, чтоб зашкаливающее напряжение отпустило, хоть немного. Постоянный стояк не только причинял неудобства, а уже просто начинал бесить.       Дженсен слегка вздрогнул, когда сзади на него легла тяжелая рука и фамильярно похлопала по плечу. Развернулся в пол-оборота, и встретился с веселым взглядом Джареда. Он впервые видел Падалеки так близко, и не смотря на то, что поклонником его никогда не был, сейчас с интересом и даже каким-то благоговением рассматривал мужчину, которого уже много лет наблюдал лишь на экране телевизора. Не сказать, чтоб он испытывал восторг или трепет, но было что-то необычное в том, чтоб находиться в компании сразу трех звезд Голливуда и общаться с ними на равных.       — Миша пообещал нам умопомрачительные стейки, — Джа дружелюбно улыбнулся, кивнув в сторону панорамных окон ресторана, и, не убирая руку, шагнул ко входу, увлекая Эклза за собой. Дженсен расслабился, и, привычно пытаясь поддержать вежливую беседу, с легкой улыбкой ответил:       — Кто бы Коллинзу ни посоветовал этот ресторан, он не обманул. — Дженс позволил руке Джареда оставаться на плече. Не терпящий фамильярности, он с удивлением обнаружил, что данный факт его не раздражал. — Здесь действительно потрясающе готовят мясо.       Перед самыми дверьми Эклз обернулся назад и отыскал глазами Мишу. Тот, вместе с Осриком, уже делал селфи со случайной фанаткой, обалдевшей от свалившегося ей на голову счастья, прижавшись щекой к ее щеке. Господи Боже, и здесь тоже?! Да Коллинз когда-нибудь выключает звезду? Неужели сам не устает от бесконечного поклонения? Неужели ему не хочется личного пространства? Дженсен раздраженно выдохнул — эта сторона жизни знаменитости, коей являлся Миша, его неожиданно сильно напрягала. То, как открыто и искренне Коллинз шел на контакт с незнакомыми людьми, то, как просто мог прикасаться, обнимать случайных прохожих — все это раздражало. Разумеется, Дженсен отдавал себе отчет, что за всеми этими действиями ничего не стоит, что поклонники были уже неотъемлемой частью жизни Миши и воспринимались им самим, как что-то совсем обычное, рутинное. Но искорки злой ревности вспыхивали в нем всякий раз, когда он видел, как чьи-то чужие руки прикасаются к Мишиному телу, что тот позволяет им обнимать себя, скользить по спине, чужим губам целовать скулы, чужой груди прижиматься тесно. Что Коллинз чувствовал в эти моменты? Раздражение, безразличие, возбуждение? Дженсену было тяжело понять, так как для него самого тесный тактильный контакт был чем-то глубоко интимным, он не привык, чтоб его трогали, и избегал лишних прикосновений от посторонних людей. Но Миша… ему такое внимание явно льстило. Человек состоит из похоти и тщеславия, и в Коллинзе того и другого было хоть отбавляй. Оценивал ли он кого-либо из своих поклонников, как сексуальный объект? Сколько среди них было тех, кто становился впоследствии его сексуальным партнером? Утреннее признание Миши в полигамности жгло Дженсена изнутри, и он ловил себя на мысли, что никогда не сможет спокойно относиться к Мишиному общению с фанатами, да и в целом к его образу жизни. Он собственник. Причем, оказывается, такой ярый, что или все, или ничего. Середины не будет.       Дженсен поморщился от собственных мыслей, они ему не нравились. Ему вообще не нравилось, что он об этом думал. Ему не нравилось и то гадкое чувство ревности, засевшее в груди, и собственные эмоции, которые его перегружали в присутствии Коллинза. Странно, как сильно в последний месяц все изменилось. Как от непосредственной близости к своей паре, чувства из нежных и трепетных стали яростными и неуправляемыми.       На душе было паршиво от мысли, что все это не нормально, что реакции его не правильные, чувства какие-то не здоровые, паранойя или еще что, которая скреблась тупыми когтями в груди, вызывая устойчивое желание выбить из Коллинза всякие мысли о ком-либо еще, а затем запереть в темном подвале и выбросить ключ. Но разве это поможет?       Накатывала тревога — вот он, Миша, улыбающийся, сияющий, такой нереальный, как сон, красивый, как Бог, но чужой, не его! Как долго он сможет такого мужчину удержать возле себя?! Да, именно, вопрос не в том «сможет ли», а в том «как долго»? Сейчас Коллинз одержим им, но эта волна схлынет. Соблазны были и будут частью жизни Миши, и рано или поздно он пресытится Дженсом, получит от него все, что тот способен дать и спокойно перевернет эту страницу. Миша пойдет дальше, не задумываясь. Такие, как он не могут быть постоянны, таким как он, будет безумно мало скучного агента благотворительной организации, которого представляет из себя Дженсен. Такие, как Миша, не могут быть верны, не могут оставаться с кем-то одним долго. Пройдет время, и Дженс очень остро ощутит, что держит в руках птицу, и чем дольше, тем сильней она будет бить крыльями, и все тяжелее ее будет удержать. Невозможно. И наступит момент, когда он услышит тихое «отпусти». Эклз даже не заметил, что застыл в дверях, зависнув на Коллинзе, опасно накручивая себя. И не увидел внимательного взгляда Джареда.       — Дженсен, это просто часть его работы. Часть имиджа.       Эклз отмер, непонимающе уставившись на Падалеки. Мучительные моменты самокопания повторялись все чаще, вызывая внутреннее беспокойство и все растущее желание выговориться кому-нибудь, лишь бы сбросить этот груз.       — Почему ты мне это говоришь?       — Я вижу, как ты смотришь. И извини, парень, но эмоции скрывать у тебя получается хреново.       — Это не часть имиджа. Он такой и есть. — Дженсен невесело усмехнулся и спокойно перешагнул порог ресторана. Нет, Джаред не тот человек, с кем стоит обсуждать свои проблемы в отношениях с Мишей.       Сзади послышались торопливые шаги и мягкий Мишин голос, переговаривающийся со встретившим их хостесом. Дженсена тут же обогнал стройный мужчина в белоснежной рубашке и черном фартуке в пол, и жестом предложил следовать за ним. Они дружно прошли сквозь весь ресторан, и вышли с противоположной стороны на открытую террасу с потрясающим видом на океан. Опускались легкие сумерки и, то тут, то там зажигались фонари, подсвечивая залив разноцветными огнями. Хостес усадил гостей за небольшой круглый стол у самого края террасы, раздал меню и зажег стоявшую по центру высокую свечу. Не договариваясь, мужчины сели так, что по обе стороны от Дженсена расположились Джаред и Миша. Напрягаться от того, что Коллинз в течение нескольких часов будет в непосредственной близости или радоваться тому, что не он, а Осрик, оказавшийся напротив, будет постоянно перед глазами — Дженсен еще не понял. Он вытянул ноги под столом, удобней устраиваясь в кресле и задел сразу две пары ног. По реакции мужчин не трудно было понять, кого он пихнул. Падалеки с притворным возмущением заворчал, сетуя на маленькие столы, а Миша лишь стрельнул пронзительным взглядом, отчего у Дженсена встали дыбом волосы на загривке. Да, ужин обещает быть мучительным.       Эклз мрачно уткнулся в знакомое меню, мало что видя перед глазами. Хотелось выпить, и чего-нибудь покрепче. И побольше. Чтоб сбросить сковывающее мышцы напряжение. Но все та же робкая надежда, которая заставляла его на Джибе таскать везде с собой в кармане презервативы и смазку, тоненьким голоском пела, что не надо сегодня напиваться. Стоило ли напоминать себе, что тогда надежда не оправдалась?! Но Дженс, тем не менее, спокойно отодвинул от себя меню и решительно открыл карту вин. Да, вино. Виски пить он не будет, как бы ни хотелось отключить мозги. Боковым зрением увидел, как Миша вздернул бровь, и еле удержался от того, чтоб отзеркалить жест.       — Что посоветуешь, Дженсен? Я так понимаю, ты здесь бывал раньше, — голос Джареда нарушил тишину, во время которой мужчины сосредоточенно изучали меню. Дженс вздрогнул при звуках своего имени и перевел взгляд на Падалеки, который все так же пялился на пластиковые листы, рассматривая картинки блюд. — Черт-те что! Ну почему меню нельзя писать на английском, ну хотя бы мелким шрифтом где-нибудь сбоку! Будто все туристы понимают испанский!       Эклз легко улыбнулся, скользнув взглядом во всей компании. Затруднения с выбором, видимо, испытывали все, кроме него.       — Говяжий стейк с соусом чимичурри из масла, чеснока и трав. — Дженс тыкнул пальцем в картинку у себя в меню, чтоб было понятно, о чем он говорит. — Это то, что я советую. А вообще, официанты в этом заведении свободно владеют английским и охотно помогают с выбором.       — Замечательно! — Джаред захлопнул меню и вытянулся в своем кресле, без всякого стеснения задевая при этом ноги всех троих мужчин. — Денек был насыщенный на впечатления и горячий сочный стейк был бы весьма кстати, — он закинул руки за шею, переплетая на затылке пальцы и покрутил головой в поисках официанта. Дженсен заинтересованно взглянул на него.       — Осрик говорил, ты сегодня укатил кататься на серфе. — Эклз дождался любопытного взгляда Джареда. — И как оно? Здешние споты тебе по душе?       Падалеки широко улыбнулся ему, покачиваясь в кресле, мгновенно оценивая мужчину как возможного единомышленника.       — О, да! Местные аборигены показали мне пляжи. Хорошая, регулярная волна, прям свел для жадных, и народу не много. Я давно не выбирался покататься, а тут прям само в руки упало.       Миша громко хмыкнул, чем привлек к себе внимание всех мужчин.       — Что? — Коллинз насмешливо уставился на Падалеки. — Само, говоришь, упало?       Джа растянулся в такой же насмешливой ухмылке и перевел хитрый взгляд с Миши на Дженсена.       — В таком случае, полагаю, своим присутствием здесь, и, стало быть, сегодняшним серфингом, я обязан тебе, Дженсен.       Эклз изумленно хлопнул глазами, Миша нахмурился, а Осрик в голос рассмеялся. Разбавила картину вежливая улыбка официанта, возникшего из ниоткуда, и вопрос так и застрял у Дженсена на языке. Стало чертовски интересно, а насколько вообще Джаред посвящен в то, что происходит между ним и Мишей.       Мужчины сделали заказ и уже минут через пять потягивали свои напитки в ожидании горячего. Джаред и Осрик о чем-то увлеченно спорили, но Дженс даже не вслушивался. Он откинулся в кресле, колыша в ладони бокал с вином, и наблюдал за тем, как тягучие рубиновые капли соскальзывают по стенкам бокала ко дну, образуя пальчики. Чувствовал на себе изучающий взгляд синих глаз напротив, но не торопился смотреть на него. Его руки все еще дрожали после того, как он имел неосторожность понаблюдать за тем, как Миша пьет из своего бокала, как его губы припадают к краю, как он откидывает голову, оголяя шею, как ходит кадык на каждом глотке. Это возбуждало. Да его возбуждало в Коллинзе всё! Каждый его чертов жест, взгляд, голос, запах — всё! Я хочу этого мужчину. Дженс чувствовал, как уже знакомым тягучим желанием наливается низ живота, и поморщился от нарастающего дискомфорта в зоне ширинки. Поерзал в кресле, пытаясь занять такое положение, чтоб минимизировать давление на эрекцию. От близости Миши кружилась голова. Ну хоть бейся головой о стол, чтоб выбить навязчивые мысли эротического содержания. Порно в голове ну никак не помогало вести легкую непринужденную беседу за столом, поэтому Эклз лишь сильнее сжимал бокал, прокручивая по стенкам вино, и упрямо не обращал внимания на просверливающий дыру взгляд.       Чувства, которые Дженсен носил в себе многие годы, рвали его изнутри, стремясь пробить защиту и прорваться наружу. Ощущал себя спичкой, предназначение которой — гореть, и было достаточно искры, чтоб вспыхнуть. Но Миша — не искра, он — огонь! Жадное пламя, мощное и неистовое, которое все ближе подбиралось к тонкой спичке. Еще немного — и сожжет его дотла. Быстро, ярко, горячо. Оставит лишь пепел.       Миша тоже заказал вино. Сухое. Не взял, как Джа и Осрик алкоголь покрепче, хотя к вечеру можно расслабиться и выпить с друзьями виски. У него тоже планы на вечер? Эта мысль заставляла еще больше нервничать и рука непроизвольно сильнее болтала бокал. Дженсен вздрогнул всем телом, как от острой вспышки боли или наслаждения, когда теплая ладонь Миши накрыла его руку с бокалом, одновременно и останавливая и успокаивая.       — Ты разольешь, — тихо сказал Миша, нагнувшись над столом, не отрывая глаз от глаз и без тени улыбки, — да и греть вино не стоит, теплое оно не очень.       Руку не убрал, и теперь вся тыльная сторона ладони Дженсена горела и чесалась. Крошечные импульсы иголочками кололи кожу в месте соприкосновения. Дженс посмотрел на Мишину руку, казалось бы спокойно лежащую на его ладони, но колебания импульсов безошибочно подсказывали, что Миша неуловимо поглаживает. В груди зрело нечто, что грозило перерасти в еще большее нечто и выйти из-под контроля. Миша искал его взгляд и Дженс, наконец, набрался мужества встретить его.       — Вино, которое я пью, не испортит даже повышенная температура. — И как ему удалось произнести такую длинную фразу таким спокойным голосом, еще и глядя при этом на Мишу?!       — Что ж это за вино такое? Дашь попробовать? — и, не дожидаясь ответа, потянул руку Дженса, судорожно сжимающую бокал, на себя. Дженсен не дергался, он словно впал в ступор, глядя на то, как Миша поднес его бокал к губам, и, не разрывая зрительного контакта, сделал глоток, после чего задумчиво облизал губы, перекатывая вино на языке. Эклз внутренне застонал от совершенно неприличной картинки, разворачивающейся прямо перед лицом, и был вынужден податься вперед, так как его рука, придавленная Мишиной, все еще сжимала бока бокала. Со стороны наверняка выглядело, будто один мужчина интимно поит с рук другого. Наверное, так и было. Но оглянуться вокруг, чтоб понять насколько они палились перед окружающими своими действиями, просто не было сил. Да и было плевать. Осрик с утра наблюдал и не такое. Джаред, судя по всему, знает намного больше, чем ему следовало бы. А что до остальных в ресторане — кому вообще есть дело?       Но если на мгновение задуматься, то все происходящее сейчас отдавало каким-то сюрреализмом. Дженсен любил Мишу много лет. Коллинз годы оставался для него лишь картинкой на экране, далекой и несбыточной, практически нереальной. Смотреть его фильмы, слушать интервью и листать фото — это все, что было ему доступно. Их разделяло расстояние, которое воспринималось не иначе, как другое измерение. И то, что сейчас Миша был рядом, ближе, чем на вытянутую руку, сжимал его ладонь и пил из его бокала — это все выглядело ожившим сном, фантазией, чем-то совершенно невозможным. Дженсен действительно боялся, что он проснется в своем номере отеля, и не будет ни Миши, ни Dreams2acts, и все невероятное, что сейчас с ним происходит — его больное, вконец измученное воображение.       Эклз выдохнул и на мгновение прикрыл глаза, пытаясь отделаться от липкого необоснованного страха, и чувствуя себя при этом долбанутым на всю голову параноиком с прогрессирующей болезнью. И когда Миша, довольный произведенным эффектом, отпустил его руку, Эклз, наконец, обрел голос. Немного охрипший, но тем не менее ровный и весьма едкий:       — Что за привычка просить попробовать и сразу брать, не дожидаясь разрешения!       — Привычка? Что… — и Коллинза настигло осознание, что Дженсен делает отсылку к событиям сегодняшнего утра, когда Миша произносил те же слова в душе. После которых выдернул свой член из его рта и потянулся к губам, пробуя свой вкус. Кровь хлынула к лицу, а затем, бурлящей волной, устремилась вниз. Коллинз тяжело взволнованно сглотнул и после растянулся в медленной хищной улыбке, плотоядность которой зашкаливала. — Утром ты не возражал, милый.       — Я и сейчас не возражаю, милый, — шепнул Дженс, выделяя последнее слово, и расплылся в такой же плотоядной улыбке, — если ты понимаешь, о чем я.       О, Миша понимал, о чем он. И более того, очень живо это представлял. Быстро оглянулся на друзей, с облегчением выдохнул от того, что Джа и Ос были поглощены своей беседой и мало обращали внимание на них с Дженсом. Конечно, было бы лучше, если бы их здесь вообще не было, но с другой стороны, тогда Миша и Дженсен вряд ли бы сегодня поужинали. Просто не дождались бы стейка, и единственный белок, который попал бы в организм — была бы сперма партнера.       Что читалось у Миши в глазах в этот момент — наверное, все, о чем он думал. И Коллинза бросило в холодный пот и слегка помутнело в глазах, когда Дженсен сделал глоток из своего бокала, не разрывая зрительного контакта, и неторопливо облизал губы. Нет, Дженс свои облизывания что, перед зеркалом репетирует? Это — чтоб ускорить пульс, а это — чтоб остановить сердце? Он — грех, и искушение. Смотрел Мише прямо в душу совершенно одурманенным, пьяным взглядом, и лишь пальцы на ножке бокала скользили с оттяжкой вверх-вниз, вверх-вниз. И не нужно было опускать взгляд ниже, чтоб понять, что Коллинз возбужден до предела. Это звенело в воздухе. И где свое возбуждение, а где его — уже было не различить.       Губы Миши пекли, так хотелось целоваться. Всегда ему хватало быстрого жесткого секса без всяких поцелуев, а тут прям он чувствовал, что умрет, если не поцелует эти губы, не выпьет стон. Он все еще помнил их сладость и податливость. А теперь наверняка они были с терпким привкусом вина, которое Миша все еще ощущал на своем языке. Не сдержавшись, он облизнулся, собирая привкус винных капель с уголков губ и наслаждаясь легким оттенком пряностей. Хорошо структурированное, мощное вино, но в то же время элегантное, с мягкостью в послевкусии. Подумалось, что сейчас губы Дженсена на вкус такие же. Да, Эклз знал толк в вине. Но говорить ему об этом совсем не обязательно.       — Кстати, насчет твоего вина… хороший вкус, — Миша вкусно причмокнул губами. — Но мое лучше.       — Хм, — Эклз скептически скривился и уставился на бутылку, стоящую возле Миши. — Аргентинское «Kaйкен Май»? Ой ли?       — Угу, — медленно отпил из своего бокала, — правильная дегустация — и этот сорт станет твоим любимым.       — Интересный подход. И в чем же заключается правильная дегустация?       — Оставим на потом.       Легкий ленивый интерес во взгляде Дженсена сменился жадным любопытством. Глаза заблестели азартом. Миша усмехнулся — это именно та реакция, которая была нужна.       — В таком случае, с удовольствием отдегустирую твоего… вина. Когда ты будешь готов.       Вот так бывает — медленно себе тлеешь на кострище похоти, томишься, иногда вспыхиваешь искрами, подавляешь их как можешь. Не время и не место. А потом резкий порыв ветра, и тебя уже жрет огонь, с которым ты ничего поделать не в силах, он неподвластен тебе. И своими жалкими усилиями даже как-то смешно пытаться подавить этот порыв. Только тихо страдать, или поддаться и позволить пламени поглотить тебя. И Мишу вынесло от вспыхнувшей похоти, которая загорелась и забурлила в венах. Разорвало от желания. Хотелось наброситься через стол. Сжать в кулаке ворот Эклзовой рубашки и рвануть на себя, чтоб услышать тихий изумленный стон, и почувствовать, как покорно его тело прижимается к нему.       — Дженсен, тебе нравится подчиняться? — слова слетели с губ прежде, чем Миша успел подумать. И Дженс облизнулся. Снова. Шальная улыбка притаилась в уголках губ. Не стал делать вид, что не понял смысла. Лишь чуть поддался вперед, ближе к Мише, и, глядя на губы, а затем в глаза, тихо произнес своим рокочущим низким голосом:       — Тот, кому я захочу подчиниться, должен доказать мне, что в роли нижнего я получу намного больше удовольствия, чем это возможно, если бы я был сверху. Мало кому это удавалось.       Коллинз задышал часто-часто. Сердце забилось рывками, с перебоями. Глаза заволокло мутной пеленой, и расширенный зрачок смотрелся даже как-то пугающе. Дженсен удовлетворенно мыркнул, упиваясь такой искренней Мишиной реакцией.       — Гармоны шалят? — спросил невинно. — Я очень рассчитываю, что ты выполнишь свое обещание, относительно моей спящей чувственности.       Миша даже смог хмыкнуть в ответ, откидываясь на спинку кресла и осушая свой бокал одним большим нервным глотком. Вино легло на язык и мягко спустилось в горло, расслабляя сжатые в спазме мышцы. В этих темах Миша обычно чувствовал себя как рыба в воде, конечно когда боль от эрекции не вытесняла другие чувства.       — О, Дженсен, — тихо, с придыханием. — Я тебе могу рассказать о многих техниках. А лучше показать, — благодарно принял из рук невесть откуда взявшегося официанта вновь наполненный бокал вина и посмотрел прямо в зеленые глаза напротив. — Сосать твой член, плотно натягиваясь губами, и погружаясь пальцами в твою узкую дырку, — придвинулся вперед, практически нависнув над столом, переходя на тихий шепот, и Дженсен замер, в изумлении округлив глаза, прошиваемый Мишиными словами, словно острыми спицами удовольствия. — Трахать тебя долго-долго, сладко-сладко, держа на грани, но не давая шагнуть. Растягивать своим членом твои гладкие стеночки. А затем, когда удовольствие будет невозможным, и ты начнешь сходить с ума, долбить жестко, мощно, чтоб чувствовал меня везде, выебать каждую клеточку твоего тела. — Миша вновь откинулся назад и расслабленно растянулся в кресле, с похабной улыбочкой наблюдая, с каким трудом сглотнул Дженсен. И подвел итог: — Ты и не представляешь, что можно вытворять с твоим телом, и как оно будет отвечать на мои ласки. И уж поверь, я смогу его настроить. Под себя. Что никто другой потом не сможет выдержать сравнения.        И Дженсена словно огрели по голове. Другой… Потом…. Эклз мысленно повторил эти слова, ощущая горечь на языке. Миша, наверное, даже не задумывался над формулировкой, но нечаянно брошенное «потом» придавило, как тяжелой плитой. Правда ли, что когда мы не стараемся тщательно подбирать слова, то именно наши мысли ложатся на язык? И фразы, брошенные нечаянно — самые точные и отражают суть того, о чем мы думаем? Значит ли это, что подсознательно Миша уже отпустил Дженсена, или и не держал никогда? Он для него — здесь и сейчас. А после него будет кто-то «другой», когда-нибудь «потом».       Волна чувственного морока медленно спадала, но Дженсен был рад. Перспектива кончить в штаны от Мишиных слов была непривлекательной. Все опасения и тревоги, с которыми беспрерывно боролся в последнее время, хлынули на мужчину вновь. Наивно было надеяться, что Коллинз, обожаемый тысячами, разменяется на одного-единственного. И теперь остается лишь покорно принять от Миши ту часть себя, которую он готов был дать, потому что отказаться и от этого Дженс был не в силах.       Как? Ну как удержать такого мужчину, если он сам не готов будет остаться? Подсадить его на секс и надеяться, что со временем Миша поймет всю остроту и глубину своих чувств, невозможность существовать отдельно?       Почему-то стало себя очень жалко. Интересно, а были ли случаи, когда счастливого воссоединения пары не происходило? И как потом жили эти люди?       Настроение Эклза медленно, но верно, падало к нулю. Из последних сил пытаясь ничем не выдать того, как его пробирают до костей Мишины слова, насмешливо вздернул бровь и выдавил едко:       — Ты самоуверен.       — Ты это любишь.       — Люблю…       Нечаянные слова повисли в воздухе. Не это он хотел сказать. Или хотя бы, чтоб смысл был не таким очевидным. А Миша тепло улыбался ему, проникая своим взглядом в сердце и согревая, как будто не он только что сказал, что «потом» он уступит его кому-то другому. Кому-то, кто не сможет выдержать сравнения.       Миша безошибочно почувствовал изменение в настроении. Сыграли роль даже не мимика и не интонация, а ощутил где-то на уровне эмоций. Честно не понимал причину, отчего Дженс опять включил «режим ежа», и начинал уже порядком уставать от его резкой смены настроений. Отвратительнейший характер! Скрытный, замкнутый, думает себе там что-то, накручивая себя и одновременно Мишу. С таким не то, что ужиться, а общаться нормально весьма затруднительно. Ну почему бы не поговорить, не выговориться, не обсудить что волнует. Надумывает ведь опять себе что-то. И сколько же понадобится времени, чтоб выковырять его из своей раковины, и выкинуть ее к чертям собачим?!       Атмосфера за ужином сохранялась легкая во многом благодаря лишь Джареду и Осу. Ребята не вмешивались в общение Миши и Дженсена, но когда оба мужчины замолчали, и повисла тяжелая пауза, Джа быстро сориентировался, будто лишь ждал сигнала к действию. Вовлекая в разговор всех, он рассказывал смешные эпизоды со съемок, в основном связанные с нелепыми ситуациями, в которые попадал Коллинз. Миша закатывал глаза и улыбался. Весь разговор, так или иначе, крутился вокруг него, даже когда Миша пытался увести тему в сторону. Было ощущение, что друзья сговорились и пытаются перед Дженсеном открыть как можно больше деталей о его жизни, выхваливая его на все лады. Как на аукционе, где Коллинз был эксклюзивным лотом, который надо было продать подороже. В конце концов Миша сдался, дожевывая свой стейк, и лишь покорно кивал головой, соглашаясь — да, я такой классный, как обо мне говорят, все чистая правда, верь им.       — Я и не знал, что вы вступили в мой фан-клуб, — говорил он своим коллегам по съемкам, лениво потягивая вино, — Даже не догадывался, что я такой идеальный. Автограф дать? Или там на груди расписаться? Нет? Ну ладно. Тогда может фан-клуб отдохнет и поговорим о чем-нибудь другом, кроме моей упругой тренированной задницы? А?       Дженсен улыбался. Милая болтовня за столом незаметно разрядила обстановку, и хоть Дженс больше слушал, чем говорил, Миша вздохнул с облегчением — напряжение во взгляде Эклза исчезло, и в глазах засверкали смешинки. Вероятно, мужчина по достоинству оценил усилия Мишиных друзей, да и сам Миша был благодарен — Падалеки, как всегда, ощущал его интуитивно и вступал в игру именно тогда, когда был нужен. Не друг, а золото. Вот без шуток.       От крепкой Мишиной попы разговор плавно перетек к теме спорта, и очутившись в любимой среде, Джареда понесло. Он кривился при упоминании бейсбола и гольфа, о которых с радостью трещал Осрик, и необыкновенно воодушевлялся, когда речь снова зашла о серфинге. За перилами террасы шумел океан, раскрашенный в разноцветные дорожки огней, ложащиеся на спокойную водную гладь от давно уже зажженных фонарей на набережной, и от цепочки многочисленных ресторанчиков, нависающих над линией прибоя. Соленый бриз трепал волосы, и говорить о серфинге было так естественно. Восторг заплясал в глазах Джареда, когда выяснилось, что Дженсен тоже увлекается серфом и часто свой отдых планирует там, где есть подходящие для его экспертного уровня споты.       Не сказать, чтоб серф был редким видом спорта, но Миша удивился, и как-то по-новому взглянул на мужчину, пытаясь представить его на доске. Картинка перед глазами была красивой — стройное тело, облаченное в облегающий костюм из черного неопрена, уверенно покоряющее волну.       — Я знал! — вопил Падалеки с искренней радостью на лице. — Вот смотрел на тебя и думал о том, что этот вид активного отдыха — целиком твой!       — Врет он все, — засмеялся Миша, тыкая в Джареда. — Он думал, что ты порноактер, а не серфингист! И что твой любимый вид активного отдыха предполагает напряжение совсем других групп мышц, чем при занятиях серфингом!       Джа фыркнул, а Дженсен изумленно захлопал глазами, переводя взгляд с Миши на Джареда. К таким разговорам относительно себя, в малознакомой компании, он не совсем привык. Но это же Миша Коллинз, мать его.       Падалеки счел нужным прокомментировать:       — Насчет порноактера — было дело, — кинул убийственный взгляд на Коллинза, который сделал в ответ невинные глазки. — Я видел тебя и до Джибкона. И твоя внешность вызывала некоторые ассоциации. Но вообще я предполагал, что ты модель.       — Нижнего белья, — любезно вставил Миша и поймал еще один убийственный взгляд. — Но вообще, таким образом Джа хочет сказать, что ты слишком смазливый. Это комплимент.       Дженсен прикрыл глаза рукой. Ребята выпили, и разговор тек в совсем неожиданном направлении.       — Ничего подобного я не собирался говорить! — возмущенно возразил Джаред, впрочем смешинки в глазах говорили об обратном. — Я всего лишь хотел сказать, до всей этой чепухи про порнобизнес, — эту часть предложения он выделил интонацией, — что с твоим телосложением ты очень гармонично смотрелся бы на лонгборде, и тебя легко представить с доской под мышкой, бегущим к океану.       — Да ты романтик, Падалеки! — Осрик не остался в стороне. — Ну, лично я бы сказал, что в реслинге Дженсен пожалуй выглядит покруче, чем на доске, хоть на доске я его и не видел.       Тут уж Дженсен понял, что вмешиваться в обсуждение своих личных качеств, дабы защитить свою честь от этих, слегка озабоченных мужчин, бесполезно, и сложил руки на груди, продолжая с лицом, выражающим полную безмятежность, слушать всю эту чепуху о себе.       — Можно подумать на ринге ты его видел, — отпарировал Джа, на что Ос растянулся в нехорошей улыбочке. Миша взорвался смехом, откинувшись назад, и едва успев поставить свой бокал на стол, дабы не разбрызгать вино на рубашку. Дженс не сдержал ухмылки. Обсуждение его самого в такой форме, будто его здесь вообще нет, как это ни странно, не раздражало.       — Что? — непонимающе развел руки Джаред, переводя взгляд на каждого.       — Это был не совсем ринг. Но борьба выглядела весьма эффектно. — Ос довольно поглядывал на Мишу и Дженса.       Джаред наигранно надулся:       — Почему у меня такое чувство, будто я пропустил что-то важное?       — Ты в это время серфил. Теперь не жалуйся, — Миша тыкнул ему в грудь пальцем.       Падалеки тут же расслабился, прокручивая в руках стакан с виски и наслаждаясь шорохом кубиков льда.       — А идите вы! Я сегодня получил удовольствие, объезжая здешние пляжи. И вы не заставите меня об этом пожалеть!       — Миш, а ты катаешься на серфе? — Коллинз даже вздрогнул от низкого голоса Дженсена, настолько неожиданным и волнующим он прозвучал. Перехватил обволакивающий взгляд зеленых глаз и тяжело сглотнул. Пока Миша тонул в глазах, Джаред, предполагая, что спасает ситуацию, встрял в разговор:       — Неа, он боится волн.       Миша закатил глаза.       — Спасибо за веский аргумент, друг!       — Ты серьезно? — Дженсен смотрел на Джареда, тот пожал плечами, мол — ну вот так! — Миш? — перевел вопросительный взгляд на Коллинза, — Ты действительно боишься волн? Но я видел, как ты плаваешь, это впечатляет!       По реакции Коллинза Дженсен быстро понял, что не стоит развивать эту тему. Сильному человеку неприятно прилюдно признавать свои слабости. А Джаред попал, видимо, в точку.       — Это нельзя назвать страхом, — ровно ответил Миша, глядя в упор на Падалеки страшными глазами, обещающими долгую мучительную смерть. — Просто серфинг — не моё.       Дженсен демонстративно и с легкой улыбкой оглядел Мишу, насколько позволяло место, и хитро произнес:       — Напрасно. Ты в хорошей форме. Спереди тебе ничего не мешает.       Осрик закашлялся, а Коллинза, наконец, отпустило напряжение и он пошло улыбнулся. Пришла очередь Дженсена закатывать глаза.       — Я вообще про живот, Миша, а не про то безобразие, что ты себе отрастил между ног!       Теперь закашлялся Джаред, подавившись виски.       — О, я не хочу об этом слышать! — он замахал руками. — И знать не хочу, откуда тебе известно, что у него там между ног. Фу!       — Ну, часть информации я тебе могу слить, — засмеялся Ос, наблюдая, как еще больше показушно скривилось лицо Джареда. — Но полагаю, что мне известно далеко не всё.       — Эй, я тут! И мы говорим обо мне! — встрял Коллинз.       Дженсен вздохнул и покачал головой, пряча улыбку.       — Вы, ребята, озабоченные, вы в курсе?       — Пообщаешься побольше с ним, — Осрик мотнул головой в сторону Миши, — тоже таким станешь! Озабоченным.       Да я уже — мелькнуло в голове у Эклза, и невольно перевел взгляд на объект разговора. Сперва на Мишины руки, пальцы, затем на сжатые чувственные губы и, наконец, посмотрел в глаза. Миша встретил его взгляд и чуть прищурился. Дженс ощутил, как по позвоночнику бегут мурашки. Коллинз читает его, как книгу. Вот черт!       — Джаред, и ты не пытался Мишу обратить в свою веру? — Эклз сосредоточился на Падалеки, все еще ощущая на себе прожигающий Мишин взгляд.       — Ты про серф? — Джа пожал плечами. — Да не пытался особо. Миша не проявляет интереса, а я и не настаиваю. Он просто не понимает как это круто.       — Миша, ты хотел бы научиться? — Дженс поднял бровь, вновь встречаясь с прищуренными синими глазами.       — Ты серьезно? — Коллинз усмехнулся.       — Вполне, — сдержанная улыбка тронула губы. — У тебя крепкие бедра и хорошая координация. Ты сможешь легко стоять на лонгборде и держать баланс. — Поколебался несколько мгновений и тихо добавил: — Я научу тебя. Если хочешь, конечно.       Если Миша и удивился предложению, то сумел тщательно скрыть все эмоции. Только лишь завис на секунду.       — Будешь моим инструктором? — широкие губы Миши начали растягиваться в открытой улыбке. Вот уже сверкают белоснежные зубы. Дженсен ощутил, как у него снова захватывает дух. К этому, видимо, невозможно привыкнуть, и сердце будет замирать всякий раз, когда Миша улыбается. Идеальная улыбка! Как научиться на ней не зависать? — Ммм… Люблю горячих подтянутых инструкторов!       Джаред демонстративно прикрыл рукой глаза, а Дженс невольно рассмеялся и пихнул Мишу ногой под столом.       - Иди-ты! — прошептал беззлобно. — Дженсен, я говорю — «да!», — Коллинз хитро подмигнул. — Если у тебя есть желание тратить на это свое время, то я с удовольствием буду брать у тебя уроки.       — В таком случае можем начать завтра вечером. После Манагуа. Если не перегоришь.       — Я не перегорю, — фраза прозвучала слишком двусмысленно, и еле слышно, а оттого еще более интимно. А потом был медленный глоток вина и влажное облизывание губ. Джаред и Ос в который раз ощутили себя не в своей тарелке, наблюдая за жаркими переглядываниями мужчин. Чау иронично хмыкнул:        — Хочу это увидеть!       — Любишь подглядывать? — поинтересовался Миша, красноречиво поигрывая бровями.       — Да, хочу посмотреть, как волны будут энергично шлепать тебя по заду!       — А волны — ли? — Миша распутно усмехнулся, а после и вовсе залился смехом, когда Джаред со стоном уронил голову на стол и в придачу сложил ладони на затылке. — Ладно, ладно! Всё! Ранимый какой!       — Вы меня убьете, — простонал Джа, поднимая голову и несчастными глазами оглядывая друзей. — Я не выдерживаю эту атмосферу, что вокруг вас. Идемте в стрип клуб, а?       У Миши изо рта напором прыснуло вино. Он закашлялся и Джаред любезно и весьма душевно приложился ему между лопаток.       — Куда?! — все еще сквозь кашель прохрипел Коллинз, отставляя подальше бокал и пытаясь отпихнуть от себя лапищу Падалеки. — Джаред, какой нахрен стрип-клуб?! На кой он тебе сдался?       — А что? — пробурчал даже обиженно, привычным движением заправляя волосы за уши. — Хочу расслабиться и получить эстетическое удовольствие.       — Тебя там живьем съедят, если признают. Ты не в Штатах. Тут народ погорячее будет.       — Я бы тоже оттянулся, — словно размышляя вслух, проговорил Ос.       Коллинз шумно фыркнул и скрестил руки на груди, откинувшись на спинку кресла. Смысл переубеждать? У всех своя голова на плечах.       — Без меня, — коротко бросил он.       Все трое выразивших свое мнение мужчин, дружно посмотрели на Дженсена, ожидая его решения. Решать тут было нечего. Если бы Дженсу и выпало провести остаток вечера без Миши, то уж точно он не подался бы в стрип-клуб, а скорее просто завалился бы спать. А тут еще такой шанс — отделаться от Мишиных друзей и остаться с ним вдвоем.       — Пожалуй, и я воздержусь.       Миша облегченно выдохнул, с опозданием осознав, что практически не дышал, в ожидании ответа. Но выдохнул, видимо, слишком громко, так как Джаред, а следом и Ос, дружно пьяно прыснули.       — Ну кто бы сомневался! — Падалеки, все еще смеясь, подмигнул Мише.       — Идите на хрен! — грубоватая фраза совсем не вязалась с веселой улыбкой на Мишином лице.       — Нее! Мы — в стрип-клуб! А на хрен…       — Заткнись уже, ради Бога! — рассмеявшись, поспешно перебил Коллинз, видя, что алкоголь хорошо так развязал другу язык. Его самого трудно было пробить чем-либо, а вот Дженсен мог не оценить пошловатых острот подвыпившего Джареда. Но словно в опровержение своих мыслей, Миша ощутил теплую ладонь Эклза на своем колене. Дженс просто сжал, привлекая внимание, и едва заметно покачал головой, беззвучно говоря «Все нормально, расслабься. Дай им делать, что хотят». И Миша расслабился, причем совершенно неприлично. Колено жгло в том месте, где касались пальцы. Томление разливалось по телу, в предвкушении, что они очень скоро останутся вдвоем. Дженсен улыбался ему. Просто, открыто. Облизывал пересохшие губы. Снова. И снова. И… третье облизывание подряд, да еще глаза в глаза — это уже провокация. Хотелось его целовать — само собой, но что хотелось именно сейчас — это потрогать его губы. Пальцами. Почувствовать их наощупь подушечками. Их мягкость, влажность, податливость. Эклза всего хотелось трогать, но губы сейчас — особенно. И Миша мог это сделать.       Алкоголь, или близость Дженсена, вышибающая мозги, или общая атмосфера, но Коллинз не остановил себя, когда вполне осознанно потянулся пальцами к его губам. Дотронулся осторожно и обвел подушечками чувственный контур разомкнутых губ.       — Миш… — горячий выдох обжег руку. — Красивый, сладкий, кукла просто, — надломленным шепотом, едва различимым, разгоняющим толпы мурашек по изнывающему, расслабленному алкоголем телу. — Чем я заслужил тебя?       Все-таки бутылка вина — это много, если хочется сохранить ясность мысли. Ясность, хотя бы такую, чтоб отдавать себе отчет, где они находятся. Никарагуа не очень толерантна к геям, и открытые знаки внимания в общественных местах могут восприниматься негативно. Только эта мысль скользнула в мозгу, Миша нехотя отнял руку. Поймал совершенно пьяный от возбуждения взгляд Дженсена и почувствовал головокружение. На открытой террасе, овеваемой мягким свежим бризом с Тихого океана, стало невыносимо душно. Грудная клетка тяжело вздымалась, легкие распирало от недостатка воздуха, а сердце гулко бухало о ребра.       Джаред развернулся в кресле, делая знак официанту, Чау пьяно похихикивал, бросая на мужчин красноречивые взгляды. Пора было расходиться, это ясно было всем.       Через 20 минут, расплатившись по счету, ребята уже стояли у главного входа ресторана, дожидаясь такси для Джареда и Оса. Неширокая улочка вдоль набережной мягко освещалась желтыми фонарями, яркими витринами магазинов и ресторанов. С наступлением сумерек городок оживал, начиная бурлить яркой ночной жизнью. Прохожих было много, но на группу мужчин в полумраке никто не обращал внимания. Еще день-два, и местные фанаты, да и отдыхающие, среди которых наверняка найдутся поклонники СПН, будут знать, где поселились члены каста, и караулить их передвижения. Тогда уже так просто, как простой смертный, не походишь.       Миша держал за горлышко закупоренную бутылку вина, на которую Дженсен подозрительно косился. Это вино они будут сегодня пить вдвоем, в этом Эклз не сомневался. Все тело дрожало от предвкушения, от напряжения и желания получить наконец разрядку. С ним. Они не подростки, чтоб стесняться своих желаний и стыдливо прятать глаза. Ломаться и набивать себе цену, когда влечение уже застилает глаза. Оба достаточно взрослые для того, чтоб отдавать отчет своим действиям и достаточно ответственные для того, чтоб принимать решение с кем спать. И так ли важно сейчас, когда почти задыхаешься от желания, сколько всяких «но» стоит между ними?       Дженсен хотел Мишу. Сегодня.